Страшный суд

          Петю Парашкина с утра мучило похмелье. Он лежал в постели и не мог подняться. В голове то гудело, то стучало, то она раскалывалась на части. Страшно хотелось пить, во рту всё пересохло. Петя с трудом поднялся с постели и, пошатываясь, осторожно пошёл на кухню. Но тут случилось непоправимое — он споткнулся о половик, упал на пол и умер.
           Ему не было больно, он не мучился. Просто почувствовал, что куда-то улетает и при этом видит себя как бы со стороны. Он летел по тёмному коридору, в конце которого был яркий свет, слепивший глаза.
            — Ну, всё, — подумал он, — отсюда обратной дороги нет. А я ведь такой молодой, мог бы ещё жить и жить.
            На глазах у него навернулись слёзы.
            — Да и жену жалко. Как она будет без меня. Я хоть и злоупотреблял, но не так, чтобы очень сильно. Терпимо, можно сказать.
          Он пролетел через весь коридор и оказался в большой светлой комнате, в которой находились какие-то люди. Они сидели на лавках возле стен и терпеливо ждали. В комнате было несколько дверей, которые были закрыты. Петя догадывался, что попал в чистилище и его сейчас распределят  скорее всего в ад.
            — Кто последний? – робко спросил он.
            — Здесь нет ни первых, ни последних, — ответил какой-то благообразный старичок. – Садись, юноша, и жди, когда тебя позовут. Не переживай, сюда никто не опаздывает, и здесь никого не забудут. 
           Петя сел на лавку и стал терпеливо ждать. Старичок внимательно посмотрел на Петю и спросил:
            — Ты от чего преставился-то, небось, от пьянства?
           Пете было стыдно, но правду-то не скроешь.
          — От похмелья, — нашёлся, что сказать он, — несчастный случай. 
          — Здесь таких немало, — заметил старичок. – А всё потому, что смешивают напитки. Сначала пьют водку за хорошо накрытым столом. Потом пиво в баре. А закачивают какой-нибудь бормотухой за гаражами. И никто же не признается, что отравился этой гадостью. Все грешат то на квашеную капусту, то на маринованные грибочки.
            Тут в комнату вошёл пожилой человек с обвисшими усами. На нём были красные шаровары. На шее у него висел огромный чугунный орден. Он сгибался под его тяжестью, но упорно тащил его. Он был очень худой и бледный, а всё лицо было побито оспой.
            — Этот тоже злоупотреблял? – спросил Петя.
            — Нет. Этот по другой статье. Он тут завсегдатай. Говорят, лет триста не могут его определить куда надо.
            — А что он натворил?
            — Юноша, чему тебя учили в школе. У него же на шее орден Иуды. Теперь ты догадываешься, кто это?
            — Точно-точно, припоминаю, — ответил Петя. – А почему его пристроить не могут?
            — Так его даже в ад не берут. Вернее, сначала возьмут, а потом гонят оттуда в три шеи.
            Человек с орденом привычно ногой открыл одну из дверей и скрылся за нею. Минут через пять он выскочил оттуда в сопровождении двух чертей с вилами.
              — Ну вот, опять его в баню повели, — сказал старичок. – Говорят, его уже сколько лет не могут отмыть. 
              — А в чём причина? – удивился Петя. – Неужели такой грязный?
              — Грязный, сильно грязный. Его даже вши заели. От этого он и преставился.
             Тут в комнату ввалился какой-то толстомордый боров. Он жевал сало в шоколаде, из карманов его пиджака торчали шоколадки вперемешку с салом, а также толстенные пачки долларов.
              — А это тоже известный персонаж, — заметил старичок, — сейчас он закусывает виски с коньяком. Он даже здесь не просыхает.
              Боров, не раздумывая, сразу же вошёл в ту же дверь, что и орденоносец. Минут через пять его также вывели два чёрта с вилами.    
              — Знает, что его ждёт, — отметил старичок. – Потому и не сопротивляется. Здешний персонал ведь взяток не берёт.
             Одна из дверей приоткрылась и из комнаты раздался голос:
              — Парашкин, заходи!
              У Пети всё похолодело внутри.
              — Повезло тебе, юноша. Недолго ждать пришлось. Да ты не переживай. Здесь таких, как ты, не обижают.
              Петя зашёл в комнату. За столом сидели три ангела в белых одеждах с капюшонами. Лиц не было видно.
              — Ну что, Парашкин, допился? – спросил один из них. – А ты знаешь, что это грех?
              — Знаю, — тихо ответил Петя.  
              — А ты знаешь, что тебе здесь не дадут похмелиться?
              — Да.
              — А теперь расскажи, как ты мучил своего кота. Это ведь тоже грех.
             Петя почесал в затылке:
              — Да вроде не мучил я его.
              — А кто ему пиво наливал?
              — Да я же совсем немного. Для пробы только. Я ему ещё и рыбки солёной дал. Они же её любят.
              — Конечно, любят. А валерьянку ты ему тоже наливал?
              — Было дело, — признался Петя. – Но это для того, чтобы он с похмелья не болел. Я же знаю, что это такое.
              — А теперь расскажи, Парашкин, как ты оскорблял своего кота.
              — Не было такого, я точно помню, — смутился Петя.
              — А кто его собакой назвал?
              Петя почесал затылок, наморщил лоб и нехотя признался:
              — Я. Но это было, когда он соседу в ботинок нагадил. Но это один раз всего было, — замялся Петя.
              — Для кота самое большое оскорбление – это назвать его собакой. Скажи, Кузьма, — и он обратился к одному из сидевших за столом.
              — Действительно, — ответил Кузьма, откинув капюшон, — я тогда сильно обиделся.
              — Кузьма, так это ты! – воскликнул Петя и очнулся.
             Он лежал возле холодильника. Рядом сидел Кузьма. 
             Петя в тот же день бросил пить и никогда больше не наливал коту валерьянку.

0
17:05
194
RSS
Ваше произведение принято! Удачи в завершающем туре!!!
12:35
+1
Рассказ рассмешил! Легко читается. Думаю, «Петям» есть над чем задуматься. Желаю Вам удачи!
Спасибо.