доброволец
0

доброволец

Наши авторы
доброволец
  • Рейтинг: 23
  • Последний визит: 26 дней назад
  • Регистрация: 2 месяца назад

Анкета

Возраст:
76 лет

Предпочтения

Любимые фильмы:
Путешествия, приключения, фантастика, комедии
Любимая музыка:
Лирика

Контакты

Телефон:
+79532618878

О себе

Я Сивцов Владимир, пенсионер. Член литературного объединения "Красноборье", член театрального коллектива "Пастораль" при Красноборском РКЦ, член правления ТОС "Шеломя". Женат. Люблю рыбалку с удочкой, грибную охоту. Столярничаю. При необходимости сложу печку, срублю баньку, садовый домик. Пишу рассказы, сказки, фэнтези, стихи. Написал один роман и одну сказочную поэму. Выпустил шесть сборников. Мой девиз "Путь осилит идущий..."

Стена пользователя

Загрузка...

Рады приветствовать Вас на нашем сайте! Всю актуальную информацию можно найти на его главной странице. Ждём Ваших новых произведений.
Публиковать их нужно через меню на своей странице — функция Создать Произведение.
Загрузка...
2 месяца назад
#
Дивий камень

«И взыграет тогда волна большая и плеснет… И всколыхнется дно… И поднимется со дна камень…» Так говорили старики, задумчиво глядя в чернеющую даль озера. И языки костра плеснут, как вода, в ту сторону, лизнув отсветом темную гладь. И будто взглянет эта гладь на людей, и вздохнет, покрывшись морщинками ряби. Ш-ш-ш-ш… ознобом пройдет по прибрежным камышам и ивам.
Теплая, тихая ночь обняла все вокруг, а звезды сошли с неба в воду и купаются, моются озоруя, и без того такие чистые.
— Ну, и зачем он поднимается? Да еще камень… из воды…
Спрашивает тихий, как предрассветный звон ручейка, тихий и немного робкий голос:
— Зачем?
Его голос тоже тихий. Черная гладь воды задумчиво смотрит на них блестками звезд. Тихо кругом. Тепло и как-то немножко грустно. Только иногда ручейком пробегает озноб по спине не от холода, а от таинственности и торжества темноты.
— Как мы малы и бессильны в ее необъятности… В ее непостижимом величии.
Молчит ночь. Только потрескивают дрова в костре, брызгая искрами.
Жили здесь когда-то недобрые люди. Разбоями и грабежами промышляли. Кровью была пропитана земля вокруг этих недобрых мест. С кровавым соком трава прорастала.
Возвратились они однажды из очередного разбойного похода и пировали, глумясь над пленницами. Мужчин в плен не брали. Но один воин, молодой и сильный, увел свою красавицу пленницу домой и сделал ее своей женой, нарушив этим все старые жестокие устои их жизни.
Крепко полюбили они друг друга и зажили, на зависть всем, счастливо. Чужое счастье всегда вызывает у недобрых людей злобу. Они даже своему случайному счастью завидуют, не понимая его.
И задумали они злое дело. Стали мужчины любви ее добиваться — неверности мужу. Но с честью она их всех провожала. Послали тогда они воина дозором на границы свои. Понурил голову воин, опустил на грудь. С горячей печалью в глаза ее глянул, и дрогнуло сердце, беду почуяв.
Долго провожали его тоскливые глаза жены, и чувствовал он на себе тоску эту. Шло время, но она по-прежнему была недоступна ни для кого. А по утрам, когда всходило солнце, долго смотрела на восток, пока не подсушивало оно горячие слезинки с ее ресниц.
А время птицей летело. Подходит срок окончания службы воина на границах. Тогда люди напустили на нее порчу, опоили зельем. Стала она полнеть, и чудилось по ночам ей, будто в чреве ее что-то растет и шевелится. Бурлило это в ней зелье ядовитое.
А люди послали навстречу воину гонца с вестью горькой: «испортилась жена твоя — приедешь сам увидишь».
Бешеным ударом развалил он посланника беды до седла и оставил его в чистом поле поливать траву горячей кровью. С придушенным стоном вонзил шпоры в бока своего верного коня и рванулся конь, подминая печальный ковыль серебряными подковами. И только песня жаворонка поднимет помятой траве голову… Ей же уже никто не сможет поднять.
Вихрем ворвался воин во двор своей, вбежал в покои и увидел ее, обезображенную. Заглянул в ее измученные, полные слез и жалобы глаза… Поцеловал крепко-крепко… И с безумным криком, почерневшей рукой выхватил саблю.
Потом вынес ее на руках и бросил во вспененную пучину озера, в самую середину. Потом пошел к людям, пылая яростью, утрачивая разум. «Кто первый?!» — Молнией сверкнули глаза.
Злоба и зависть — трусливые сестры. И устрашились виновные и рассказали все. Тогда вышел из толпы седой, старый человек и сказал: «Мы жили так, как жили наши предки. Наша жестокость была направлена на врагов, на чужих людей, даже если они не были врагами. Но они были чужие. Вселяя ужас в сердца других, мы сами жили в довольстве и безопасности. Теперь же наша злоба повернулась в себя, в своих людей. И я плачу о своих внуках». Сказал так и пошел умирать к себе.
Словно в кровь отвару налили. Загустела она в тугих жилах. Долго стоял воин на месте, подойти же к нему боялись. Потом тихо пошел, загребая пыль ногами, запинаясь на ровной, как стол, дороге. В сердце тугими волнами хлестало горе, и дрожал разум, боясь сорваться в бездну безумия.
Идет он в отсутствующем для него сейчас мире. Он у него свой, больной-больной и горячий. Крутит сердце и раздувает пожар в воспаленном мозгу.
Идет он, не видя дороги. Она у него своя, шаткая дрожащая дорога. Громом, кувалдой бьет по вискам каждый шаг по этой живой мягкой дороге.
Идет он, окруженный тишиной. Но у него своя тишина, полная рыдающих звуков, осязаемая тишина. Воздух — вата все плотней и плотней с трудом врывается в грудь.
А в глазах прыгают кузнечики. И только один назойливо пилит и пилит ножками себе по крыльям. Вот уже не по крыльям — по его груди пилит. Вот уже по сердцу, вызывая глухую и тупую боль. Вместе с болью рождалась и она.
Вот она ясней и ясней… Стоит, ждет его, как всегда, прекрасная. Только покосилась вся от страшного сабельного удара. Удивленно смотрит она на алые капли крови: «Кто это сделал со мной? Не ты ведь, правда?» — в ее глазах светилось и лунная дорожка вглубь бежала… плескались волны.
Он подошел, подплыл в тумане и, взяв за руку, заглянул в ее глаза:
— Пришла… Так долго ждал я…
— Но я оттуда, где только грустно…
— Скорей же в дом! Нас радость жизни ждет с тобой.
Добавил тихо:
— И, может, дети…
— Нет, мне нельзя… Но я же тоже, как ты юнна…. И жить хочу…
— И жить хочу… — в висках стучало. И громом с неба:
— И жить хочу… Хочу… Хочу…
Исказилось ее лицо в мертвой муке, а из раны брызнула алым фонтаном кровь. Беззвучным криком разжало губы, и она свалилась в клубы тумана, который заволок все вокруг, рождая в себе красноватые отблески.
— Постой! Я к тебе, родная! Я с тобой!.. К тебе… К тебе…
Вода сомкнулась над ним темными кругами, и только месяц уронил хрустальную слезу, и скатилась слеза звездочкой, и упала в самую середину озера. И поднялся тогда из воды камень и вынес на себе их обоих.
А когда утром проснулись люди, страдая душой и телом, они увидели его. Но он был пустой и угрюмый. А из него сочились капли и, как слезы, сбегали в воду. Камень плакал.
И ужаснулись люди тому злу, которое творят, живя собою. И решили тогда они: только равная по силе зла расплата может стать их исцелением и искуплением. Так погиб этот народ.
И только малая часть взрослых и дети остались жить, возрождая обновленный и добрый, новый народ.

Загрузка...