Рождественский Поэтический Марафон - 2025. Вторая неделя
Международный союз писателей им. святых Кирилла и Мефодия и Литературный клуб «Писатели за Добро» продолжают Рождественский Поэтический Марафон — 2025.
Правила участия и голосования здесь: https://pisateli-za-dobro.com/articles/2533-anons-...
Неделя вторая.
С 27 ноября по 3 декабря 2025 года участники размещают свои стихотворения в комментариях под этой статьей.
Каждый участник марафона в течение этих дней может разместить от одного до трёх стихотворений (объём одного произведения до 24 строк), соответствующие тематике недели. Каждое стихотворение публикуется в отдельном комментарии.
Голосование:
В период всего марафона пользователи сайта голосуют за наиболее понравившиеся им стихи.
Голосуем плюсикам (они находятся над каждым текстом рядом с именем Автора). А так же, можно и нужно оставлять комментарии поддержки.
Тема второй недели –
Опять только одно слово и на этот раз – ЗЕМЛЯ.
Одно слово, но как много оно может значить – грядка на садовом участке и третья планета от Солнца, суша над уровнем Мирового океана и территория государства или этноса…
А сколько ёмких, образных словосочетаний – провалиться сквозь землю, соль земли, зарывать талант в землю, рыть землю носом, земля обетованная…
Или пейзажей, как у Светланы Гордеевой.
Или песен таких, как у Леонида Дербенёва и Вячеслава Добрынина.
• Именительный (Кто? Что?) — земля́
• Родительный (Кого? Чего?) — земли́
• Дательный (Кому? Чему?) — земле́
• Винительный (Кого? Что?) — зе́млю
• Творительный (Кем? Чем?) — землё́й
• Предложный (О ком? О чём?) — о земле́.
И во множественном числе тоже можно — зЕмли.
Цвет блёкло-серый сушняка…
По всем приметам и преданьям
зима, что на подъём легка,
должна рассыпаться снегами,
укрыв тела полей, лугов,
погладить нежными руками
по спинам взгорбленным стогов,
одеть кустарники сухие
в затейливые кружева,
потом метели звать лихие,
вступив в законные права…
Но дни бесснежные мелькают.
Безрадостен их серый цвет.
Земля обиженно вздыхает,
что снежного покрова нет.
Босых ступней тепла:
Ни метра солнечных дорог
Я в жизни не прошла.
Хотя меня ласкал прибой,
Где пели соловьи,
Но ноги к речке голубой
Бежали не мои.
Меня носили на руках,
Как королеву грёз.
Никто о будущем мой страх
Не принимал всерьёз.
Но вот — осиротел наш дом
И папы больше нет.
Вдруг стало тише всё кругом —
Замедлен ход планет.
Но пахнут лесом и рекой,
Как в детстве, сны мои
И нарушают мой покой
В июне соловьи.
Ночь парчой укрывает землю.
Сонной благостью город дышит.
Кот на крыше лениво дремлет.
Тихий шёпот деревьев слышен.
В старом парке скворцы щебечут.
Розы лица смущённо прячут.
Мы с тобою назначим встречу.
Вновь увидим звезду-удачу.
Под мостом ледяным
Речушка дремлет
Улыбнулся рассвет,
Взглянув на землю
На ладонях зимы
Танцует стужа.
Невесомо, искрясь,
Снежинки кружат.
Тихо спит старый сад,
В сугробах белых,
И синички поют
На ветках елей.
Хриплым голосом грач
Кричит надрывно
О грядущей весне,
Мечтах наивных.
Корни намертво в глубине земли.
Ветви тянутся к вышине небес.
Триста лет стоит величавый дуб.
Прытким белкам, птицам даёт приют,
Отдых путникам в самый знойный час.
Несгибаем, горд Русский богатырь
Глубоко тая мудрость древнюю
Он слагает песню раздольную.
Вновь наполнит души смятенные
Тихим светом, лучистой радостью.
На поляне лесной
У реки приоделись кусты и деревья,
Янтарём на свету отливает сентябрьский убор.
Над столетней сосной
Облаков разлетелись пушистые перья,
Поседел, постарел от работы небесный простор.
А туманный рассвет
Разбросал ожерелье повсюду росою,
В изумрудной траве засверкала она серебром.
Точно лета привет,
По лужайкам, стволам, над холодной землёю
Восходящего солнца лучи пробежали гуртом.
Озорной ветерок,
По зеркальной поверхности вод прокатившись,
Полусонной берёзе причёску заденет крылом
От машин и дорог
Вдалеке хорошо здесь заслушаться тишью,
Ощущая себя в измерении новом, другом.
Лёгкий шелест листвы –
Как целебный бальзам беспокойному сердцу.
Золотой листопад – терапия душе и для глаз.
Как желанья просты:
Раствориться в красотах природы, согреться
И энергию леса осеннего взять про запас.
(по картине В. Зайнуллина «Осень на реке»)
Покров! Рассвет над горизонтом
Ласкает маковки церквей!
Тепло, бесснежно и комфортно
Для нас, для северных людей!
Повремени, зима, немного,
Успеют вьюги покружить,
Успеют снежные сугробы
Округу всю заполонить!
А, осень, тёплая, сухая,
Позволь себе поворожить,
В лучах полуденного солнца
Позволь себе листвой кружить.
Пусть на Покров укроет землю
Не снег — опавшая листва.
Пусть поселится в нашем сердце
Любовь, и свет, и доброта!
И, помолясь перед иконой,
Я от души хочу сказать:
«О, Богородица Святая,
Пошли на землю благодать!»
14.10.2024г.
«Вы, смотрите, смотрите, летят!»
И на серое мрачное небо
Устремился взволнованный взгляд.
На кормёжку, должно быть, садились,
А теперь собираются вновь.
Долгий путь предстоит этим птицам,
Далеко им лететь до югов!
Вот, прощаясь, они покружились
И умчались в небесную даль.
Как родным, помашу им рукою,
Не томись в моём сердце печаль!
Расстаёмся всего на полгода,
Ведь вернутся они, прилетят.
Пережив там суровую зиму,
По весне возвратятся назад.
И опять так легко, безмятежно
Над селом нашим будут кружить.
Добрый путь вам! Попутного ветра!
Обещаю дождаться, дожить!
23.10.2024г.
Облака над землёю зависли,
На деревья легли, на дома.
Деликатно, бесснежно, неслышно
Постучалась к нам гостья – Зима.
Воздух чистый, прозрачный, морозный
Щиплет руки, лицо холодит.
Только взгляд оторвать невозможно,
Красотой нас природа пленит.
Посмотрите на синее небо,
На немыслимый цвет облаков,
Так и хочется восхититься
И воскликнуть: «Декабрь-то, каков!»
Не иначе в кого-то влюбился
Седовласый и хмурый старик.
Раньше он темнотой, да морозом,
Да ветрами кидаться привык.
А теперь что-то вдруг изменилось…
Ну, смелее, Декабрь, не робей!
Подари людям радость и веру,
Красотой и надеждой согрей!
06.12.2024г.
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Земля – моя любовница, жена,
и мать родная, бабка-повитуха,
девица статная и мудрая старуха,
зима и лето, осень и весна.
Земля любимая, в твоих полях, лесах
мне дышится – как будто грудь баяном
взмывается, и музыкою пьяной
восторг в груди взрывает возглас «АХ!..»
Земля, я – червь твой, но и соловей,
в листве густой, как в тереме закрывшись,
слагаю человеческие вирши,
на трели разбивая благость дней,
когда с тобой плясал в присядку и в обнимку.
…Бывало худо: ночи напролет
терзал мне душу суетливый Мот
и бесов сладострастные ужимки
пытались жизнь мою наоборот
пустить по заколдованному кругу…
Но утром, обтерев слюнявый рот,
увидев землю, верную подругу,
как блудный сын бросался к ней в подол — просить прощенье за ночные бредни.
И всякий раз, хоть в детстве, хоть намедни
она вела за хлебосольный стол,
поила квасом, а стал взрослым – брагой.
Затем чернила, ручку и бумагу
подсовывала, чтоб я изложил
в словах, что жуткой ночью пережил…
Я хотела бы несколько слов сказать
Этим белым ночам, что на землю упали.
Утомленные солнцем встречали закат,
А потом золотистым огнем засияли.
Все слилось в одночасье, и нету границ.
День и ночь, а под вечер румянец сверкает.
Новый день выдаст громкое пение птиц,
И еще, может быть, мой сад заиграет.
До утра далеко… я спущусь вниз в фойе,
Не уснуть… заварю себе крепкий кофе…
Сквозь стеклянную дверь на террасе моей
Слышу песни вдали этих чудных ночей.
Подождите… я парочку слов скажу…
Этим белым ночам, что на плечи спадают,
И признаюсь им честно, как я дорожу,
Когда землю родную они освещают.
11. 07. 25 г.
После дождя всё отразится в каплях:
Чужих звонков настойчивая трель,
И моя роль в придуманном спектакле,
И лживый недосказанный апрель.
Мир отразится в капельках-озёрах:
Прозрачный свет на крыльях мотыльков,
Зелёный воздух сумрачного бора,
Пьянящий запах полевых цветов.
И отразится жизни повторенье
В совсем других, таких, как ты и я.
После дождя застынет на мгновенье
В чистейшей капле хрупкая Земля…
Покровом землю укрывая,
Шагал Декабрь, Ноябрь коря.
Шагал-и птицы обмирали.
И обрывались с писком тали.
И серебрились дымом дали…
Со страхом ждали Января.
И советы уже бесполезны,
Снова всё решу я одна.
И затягивает, как в бездну,
Синих глаз твоих глубина.
Нету сил для сопротивленья,
Я тону в лазурной тиши.
Не имеет теперь значенья,
Что печалью воздух прошит.
Я с завязанными глазами
За тобой — хоть на край земли.
Мчит под синими парусами
Мой кораблик грешной любви…
Бегают снежинки,
Солнце как янтарь.
Церковь на картинке,
Близится январь.
Кажут нам про «Вишню»
Страшный сериал,
Вузовскую нишу –
Ярого стрелка.
Слёзы окристаллит
В чаше бытия.
Дикая вначале,
Старится Земля.
Дождь летучий, небо блёкло.
Осень бродит по земле.
Вся земля уже промокла.
Льётся с неба дождь, вода.
Морось кружит, всё в тумане,
И небес не видно дна.
Дух мой жив, он не обманет.
Знаю, ты уж не придёшь.
Не шумят дерев вершины.
И осенний стылый дождь
Не сотрёт с души морщины.
Гладь озера и небо расцветают
Светло и чудно розой розоватой.
Тумана дымка над землёй витает,
На травах стелется белёсой ватой.
Как будто облако с небес упало
На берег дальний, окаймлённый лесом.
Но утреннее солнце тихо встало,
И исчезает тонкая завеса.
Ни ветерка, и лодка неподвижна,
И берег отразился в водах сонных.
И на земле красу небес увижу,
Как в зеркале правдивом, в водном лоне.
Где всё — вперемежку: добро и печаль,
Где осенью поздней краснеют рябины,
Где клин журавлиный плывёт тихо вдаль.
Здесь светлые рощи берёз, птичьи трели,
Весною цветенье, зимою мороз.
А осенью птицы на юг улетели
И там вспоминают всю прелесть берёз,
Нежаркое солнце весною и летом,
И ветви ракиты, и песнь соловья.
Здесь яркая осень взволнована цветом,
А дружной весной слышен голос ручья.
Пусть эта земля — не подобие рая.
Пусть вешние грозы нам птиц принесут.
Здесь всё пополам; снова Русь выбираю,
Где тёплые ветры в зелёном лесу.
Дождь мельчает – бисер на траве.
И прохлада грубо лижет руки.
В ноябре предчувствие разлуки,
Словно неизбежность на земле.
Не поймешь, откуда ждать потерь,
Отовсюду лишь ветра и тучи.
То ли ты настолько невезучий,
То ли в спячку не желает зверь
Твой телесный: мал ему приют
В листьях, что шуршат до первой лужи.
Может, никому ноябрь не нужен,
Только неизбежен наш маршрут
Через осень в глубь своей души. –
Время осознать конечность года,
Как осознает его природа.
Чувствуй, проникай во всё. Пиши.
ВСПОЛОХИ АРМАГЕДДОНА
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Земля родимая уходит из-под ног,
всё истончается, и рвется там, где тонко,
осколки стекол – я по ним мальчонкой
иду босым… Безрадостный итог.
Совпало: старость, кризис, смерть планеты
возможная — дамокловым мечом
размахивает; участь кирпичом
летит на голову пытливую ответом
на все вопросы, что задал дурак,
а умница так и не смог задать их…
Бессмысленно себя нам виноватить,
что на горе так и не свистнул рак.
За головой моей в пыли плетется плаха
и топоры чечетку отбивают.
А я хотел, чтоб мы стремились к раю,
но вся в репьях последняя рубаха.
Стиральная машина кляпом рот
закрыла, чтоб не материться в голос,
и с головы моей последний волос,
напившись горькой, плачет у ворот,
пытаясь грудью Дом прикрыть от горя,
набухшего оравой саранчи.
Но тереблю я ум свой: «Не молчи!»,
надежде, змейкой, прошмыгнувшей в сердце, вторя…
Меняются ритмы, сменяются танцы,
И жизнь хороводом идёт.
Для каждого в жизни имеются шансы,
Но кто-то как рак, а кто-то вперёд.
Шагали по площади маршевым шагом
С речёвками, песнями «нас выбирай».
Мы молоды были, горели отвагой,
Энергии, радости – всё через край.
Заботы и беды нас в вальсе кружили,
Но, ритм не нарушив, себя сберегли.
Мы столько, подруга, с тобой пережили…
Работа до пота, поклон – до земли.
Но юности пыл и задор остаётся,
Танцуем порой мы и твист и хип-хоп.
«Душевная молодость». Вот как зовётся.
На месте не можем, нам только вперёд.
Кто я в мире этом? Просто человек.
Радуюсь рассветам, вижу дождь и снег,
Слышу птичьи трели я над головой,
Аромат сирени мне знаком весной.
На восходе алом, встретив солнца луч,
Попрошу о малом: был бы день везуч,
Чтобы свежий ветер, чистый небосвод
Были над планетой нашей круглый год.
Пусть шумят деревья пышною листвой,
И живёт деревня – отчий край родной!
Пусть родятся дети и несут добро,
И на белом свете будет всем тепло.
Если я устану от тревог и бед –
Унывать не стану, в этом пользы нет.
Укреплю я силы верой и мечтой –
По земле красивой путь продолжить свой.
«Ну где ж Вы, милая, заразу подцепили? —
Сказала Врач, не поднимая взгляд,
— От этого избавиться проблемно,
Мои коллеги хором подтвердят».
«Не помогло, обидно, голоданье
И криопроцедура — незачёт,
Морские ванны тоже были мимо…
Зараза размножается, живёт!..
И что же делать?» — пациентка плачет,
А Врач со вздохом: «Потерпи, Земля.
Когда-нибудь — конечно, но не скоро
Уйдёт, исчезнет ЧеловекоТля».
В тоске застывшаяземля…
И, повторяясь год от года,
всё начинается с нуля.
Уходит осень, оставляя
в холодной слякоти следы…
Мороз, привычек не меняя,
готов упрятать их во льды.
Уже теряют голос ветры,
и старческая хрипотца
слышна в них и без фонометра.
И чтобы не терять лица,
они сливаются в дуэте
с дождливым шумом, а потом
с метельным пеньем… В звуках этих
известный прячется симптом
прихода зимнего сезона
с ночами, что длиннее дня,
с набегами шальных циклонов
и… снежной сказкой для меня.
О родной Земле я песнь слагаю.
Ей одной я так могу сказать:
Не бывает места лучше Рая,
Это как с души моей считать.
Сколько всякого вокруг тебя кружится,
Но ни счесть и образов твоих:
Матушка, Родимая, Кормилица…
Эх, Земелюшка, не скрыть имен родных.
Мне бы низко-низко поклониться,
Мне бы пасть к ногам твоим лицом,
И услышать, как из недр стучится,
Сердце твое, будто бубенцом.
Я затем тебе пою, что лично знаю,
Без тебя мне не прожить и дня.
И, наверное, затем стихи слагаю,
Что и ты прожить не сможешь без меня.
28. 11. 2025 г.
Она обречена.
Она в петле.
И плачут, плачут голубые дали.
Они отдали
Всё что есть-тебе.
А ты лишь гадил, мусорил и дрался.
Заводами коптил
И жёг леса.
И с чем ты, человек, остался?!-
Бетонная пустая полоса.
Уже на взлёт посадку объявили.
Уже на Марсе яблони цветут.
А тут разруха…
Были.Были.Были.
Ещё чуть-чуть-
И кончен земной путь.
Макушки берёзок качнул ветерок.
Замшелый пенёк, полусгнивший валежник.
Тревожный скрип сосен. Последний листок
оторвался от ветки.
Кружась, кувыркаясь на землю упал.
Там — грязные лужицы в солнца подсветке,
для листьев опавших — последний причал.
Лес дремлет. Зимой у него передышка.
Замёрзнут все лужи. В мороз и пургу
Быть может, проскачет голодный зайчишка,
Оставив от лапок следы на снегу…
Но песни любви не поёт соловей.
Может, ушла та любовь без ответа,
Что зародилась весной средь ветвей?
Или, напротив, семья состоялась,
Время для песен уже утекло.
О той весне только память осталась.
В гнёздышке с милой тепло и светло…
Как у людей всё? Поют лишь до свадьбы,
Громко ликуя и веря в мечту,
В счастье под кронами старой усадьбы,
Не опасаясь, что встретят не ту…
Может, прошёл птах по самой по кромке?
Нет, песни любви не забыл соловей!
Просто, поёт он теперь не так громко,
Только для милой соловки своей!
А земля… она, увы, такая,
Где родился, там и век живи.
И, пожалуй, это истина святая.
Хочешь — верь, не хочешь — цепи рви.
Если нет привязанности этой,
То тогда и нечего страдать.
Руки в брюки… по дороге верной,
Ну, а там, конечно же, как знать.
Как по мне, так нету лучшей доли:
Жить, трудиться на родной земле.
Да и то скажу, по доброй воле,
Не бывает ничего милей.
28. 11. 2025 г.
Земля раскинулась от моря и до моря,
вместив в себя поля и горы,
степь с чабрецом и терпкую полынь,
просторы сказочных былин.
Дозор несут богатыри –
нет края у родной земли.
Росток пробился – зацвела земля,
а ведь была — черным – черна.
Быть в деревеньке как-то довелось –
там за околицей сейчас большой погост,
заросший пруд, скрипучая ветла,
деревни нет, и я не та.
Земли вокруг – шагами не измерить.
Так хочется во что-то верить,
на что-то опереться, ухватиться,
и памятью родной земли обогатиться.
День короткий, и солнышка мало,
И уже вся сырая земля.
Но зимы ещё нет, не настала.
Осень поздняя топчет поля.
Ветер стонущий плещет порою,
Веткой стынущей тихо шуршит.
Дождь резвится над чьей-то судьбою.
Лес раздетый немеет, грустит.
Налетят скоро злые метели
И застынет под снегом земля.
Снежный прах здесь устроит постели,
Снежный ком пролетит, веселя.
Что теперь? Налетая, жизнь пела:
«Мне бы солнца слезою, ручьём».
Кисть рябины отчаянно рдела.
Хмарь осенняя здесь ни при чём.
С почестью прожитый год провожая,
Хочется нам в новогоднюю ночь,
Словно пернатых вредителей стаю,
Гнать неудачи и горести прочь.
Вот бы очистить пространство для жизни,
Мирной и полной любви и красот!
Мы процветанья желаем отчизне,
Разных добиться успехов, высот.
Кто не мечтает о светлом грядущем,
С боем курантов встречая его?
Надо бы думать почаще о лучшем –
Столько прекрасного в мире всего!
Разве не счастье увидеть рассветы?
Красками радует солнца закат.
Добрым поступком, мечтами согретый,
Мир наш уютен, красив и богат.
С верой, надеждой на мудрость людскую
Пусть у Земли продолжается бег.
Где во Вселенной планету другую
Сможет для жизни найти человек?
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Я – дева в гороскопе: я – земля.
В меня вросли извилистые корни
деревьев, трав. Не выдернуть, ни сдернуть
с меня их, а тем боле – из меня.
А, впрочем, эти корни и есть – я,
а я живой — когда живу лишь ими.
Живое всё то, что живет во имя
чужого блага, а ни только для себя.
Порою, эти корни меня душат,
особенно, когда любовно льнут
в экстазе к сердцу. Вырваться из пут
блаженства не хочу. Уж лучше Богу душу
отдам за миг слияния с корнями,
да, и за то, чтоб они только жили
во мне и жизни сок мой сытно пили,
готов быть влажным днями и ночами,
и жадно впитывать дожди, впрок запасаясь
живительною влагой… Но ведь рубят
деревья попусту, и хуже — просто губят
траву у дома, с жизнью не считаясь,
снарядами и минами: по мне — как на костях (безумной пляской Витта
все тело язвами-воронками изрыто),
и вслух кричат, что истина в вине,
в угаре пьяном… Только я – непьющий:
в себе я корни берегу зеницей ока,
надеясь, что в душе моей глубокой,
ад переждав — вернутся к жизни сущей.
И жизнью каждой дорожить,
Пусть сквозь года твои богатства
Покажет тебе матерь-жизнь.
Что все течёт, и все меняется,
Но неизменно то одно,
Что человечность называется,
Когда внутри тебя светло.
И нет тревог, и нет сомнений,
Нет сожалений о былом,
Есть только вектор устремлений,
Сейчас, сегодня и потом.
Потом, когда уже не юный,
И в то же время зрел душой,
Ты раскрываешь суть раздумий,
Что были пройдены тобой.
Даёшь им место в своём сердце,
И понимаешь всем собой,
Что все, что ты прошёл, — всего лишь дверца,
К тебе, мой милый и родной.
Родной до боли, незнакомый,
За годом год, из века в век,
Себя ты ищешь и находишь,
Земли прекрасный человек.
Доброе утро, родные просторы!
Снова шумит пробудившийся город.
Смотрит в рассвет, рассыпающий нежно
Тёплых лучей золотую безбрежность,
Старенький сад… Он ещё не проснулся,
Но в полудрёме свежо улыбнулся
Новому дню, звукам новых мелодий,
Даже моложе стал выглядеть вроде.
Жизнь продолжается, так же прекрасна.
Всё здесь продумано и не напрасно.
Доброе утро, родная земля!
Радостно льётся пусть песня твоя.
2019
Во сне душа летала над землёй…
Полёт был этот сказочно прекрасен.
Минуты совершали танец свой,
И каждый миг был простотою ясен.
Внизу синели реки и моря…
Земля, казалось, тяжело дышала.
И слышала её дыханье я,
Обычно музыкой оно звучало.
Дыши, как прежде, милая Земля!
И пусть сияют вновь твои ланиты.
С небес случайно разглядела я-
Той музыке сердца людей открыты.
2019
Одиноко бродят птицы
За моим окошком снова.
Может, это только снится-
Отголоски дня былого…
Пусть прорвётся солнца лучик
Сквозь тяжёлых туч свинцовость.
Перестанет холод мучить
Травы, сбросив льда оковы.
И Весна краса-девица
Вновь порадует дарами.
Всюду радость заискрится.
Праздник жизни снова с нами!
Пусть цветами украшает
Свой простор земля-землица.
Незабудкой расцветает
Неба синь… Уже не снится-
Вижу я простор цветущий,
Благодатью мир объятый.
Просто не придумать лучше
И смотреть в окно приятно!
2020
Проталины скомканы резко –
Пропахший дымком хризолит.
Курлычут на куцем отрезке
И клином на юг журавли.
А скоро запышет листвою
Мой лес, где желтеет звезда,
И северны ветры завоют,
Зерно заронят иногда.
Вдыхаю я в таинстве робком
Тот круг, что родным напоён.
Обидчики предали горько…
От слов не страдаю – не колко…
Я с теми, кто в землю влюблён!
* * *
Мы рванули кольцо удушающих дней,
чем не шутят ни чёрт и ни шут.
Здравствуй, вечная молодость пней и корней,
раскрываем свой парашют!
Вот уже и земля оказалась внизу — под ногтями, меж пальцами ног.
Думал, в землю меня удобреньем внесут,
а она во мне, словно бог.
Иностранный полёт или странный прыжок?
Старый дом, старый сад, Старый Свет.
На воздушных путях ожидает ожог
пешехода на старости лет.
Почему ты решил убежать с корабля?
Что ты дёрнул? Нечестный приём!..
Разве может испачкать любая земля,
мы с ней яблоки лепим вдвоём.
а она во мне, словно бог»!
Спит оно в ветвях обледенелых,
спит в земле полей заиндевелых,
спрятавшись довольно глубоко.
Спит на дне льдом скованной реки,
спит на облаках холодно-снежных,
убаюкивающих так нежно…
Ночи длинные… Дни короткИ…
Сон глубок… Сюжетов череда
в снах о будущем напоминает:
вот в реке — от края и до края-
заблестит прозрачная вода,
разнотравья пахнущий ковёр
по холмам, полям разостлан будет,
лишь тепло ростки в земле разбудит,
дав им волю выйти на простор…
Зелень листьев множеством тонов
кроны пышные легко расцветит…
Жарким днём и разомлевший ветер
в них найти спасение готов.
Будет петь осанну птичий хор
дождику, несущему прохладу.
И жара умчится, сняв осаду,
с ветром вдруг затеяв тихий спор.
До прихода лета далеко…
Я люблю эти звонкие сини,
И леса, и луга, и поля.
Синева в моём сердце – Россия!
В синей дымке и наша Земля.
И природы неброской узоры,
Детства нежный и пламенный взор
Вдруг нахлынут, и живы просторы,
И меня узнают до сих пор.
Вот и рощица светится дивно.
Вот и пихточки, солнечный луг!
Я была той ромашкой наивной
В окруженье любимых подруг.
Эти пихточки, пышные ёлки,
Что росли на полянке лесной,
В синем зареве дивного шёлка
Стихословят тихонько со мной.
Платье детства счастливым ребёнком
В ярком свете цвело синевой.
Запах детства – приветливый тонкий.
Пахло травкою луговой.
А земля! Как весной расцветала!
Снег сойдёт, зеленеет трава.
Ах, как жизни той радостной мало!…
До сих пор мне плетёт кружева.
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Я сегодня последний осенний свой крик
уронил на морозный асфальт, а там
кандалами гремит застарелый бедлам,
и пал ниц крик, и к лику святому приник.
Листья, вмерзшие в землю, щетиной торчат:
между ними минуты часами ползут,
а секунды отторгнуты чревом минут –
словно сука загрызла рожденных щенят…
Крик охрипший целует в лоб облик Христа:
мне бы душу спасти; тело – пусть на убой…
Черный ворон, как ангел, висит надо мной
верх тормашками – кару читает с листа
белоснежного, чистого: омута муть
с него смыта слезами цикад и стрекоз.
В этот омут увяз перегруженный воз
моей жизни заблудшей… Хоть праведный путь
до сих пор маяком в моем сердце горит.
Может быть я чего-то по жизни не знал,
не ходил с корабля к нужным людям на бал…
Но мне ворон, мой ангел, беззвучно кричит:
«Ты на верном пути. Не молчи. Не молчи!
И последний твой крик – как звено от цепи,
превратит цепь над омутом в огненный мост.
Только в парке морозном не спи, ты. Не спи!..»
Над Счастливкою дух земляничный
среди сосен, берёз и осин.
Управляя машиной привычно,
удираю от будней рутин.
Я сюда еду, чтоб поклониться
многократно родимой земле.
Я сюда еду, чтоб убедиться —
есть ещё искра Божья во мне.
И отвесив поклонов без счёта,
удивляясь стерпевшей спине,
я в машину сажусь неохотно —
время здесь, несомненно, ценней.
И с собой увожу я частичку
очень щедрого дара земли.
Над Счастливкою дух земляничный, —
приезжай и душой отдохни.
Счастливка – деревня в Мценском районе Орловской области.
Население – 38 человек (2010 год).
Планета старела не годы –
Земля постарела за миг.
Но тайны любые угодны –
Во ржи замерцали огни
Да птицею Феникс алели,
А может – и первой звездой.
И Феникса жар мы сумели
Сберечь глубоко-глубоко.
И если в суровые зимы
Застыла зубцами вода,
То птица пером негасимым
Развеет пургу иногда
И частью поэтовой силы.
Среди царства зимы,
где февральская стужа в разгаре,
где мороз под ногами
сурово и скупо трещит,
где гуляет метель
в хулиганском белёсом угаре
и где серое небо —
солнценепробиваемый щит,
заблудилась весна
и присела, зелёной травою
вдоль заснеженных улиц
свои обозначив пути.
И на этих путях
тает снег, принесённый пургою,
и всесильный мороз
на пути не решится зайти.
Паром дышит земля
здесь. И галки пасутся крикливо,
и, почуяв тепло,
одуванчик толкает бутон.
Может эта весна
в феврале неуместно фальшива,
но под этой землёй
теплотрассы горячий бетон.
Назад тому лет шестьдесят
толкнул ногой планету.
С тех пор лет шестьдесят подряд
топчу я землю эту.
Разбил я сотни башмаков,
сапог, штиблет, сандалий.
Истёр я тысячи носков
в дороге этой дальней.
Бежал весеннею порой,
шагал я бодро летом,
осенний путь тащился мой
до зимнего рассвета.
И вот теперь бреду декабрь
в плену воспоминаний,
и знаю, что на свой корабль
приду без опозданий.
Всё тревожно. Что ж поделать, время.
Землю мне свою не выбирать.
И любви моей живое семя,
Я надеюсь, будет прорастать.
И взойдёт трава. Зелёным соком
Станут набухать садов ростки.
И мечту о радости высокой
Выпьют все душистые цветки.
И забродит вешнею любовью
Сердца утомлённая печаль.
И приникнет прямо к изголовью
Голубых небес речная даль.
И я вспомню милое, родное:
Белую кувшинку на реке,
Луч в зелёной мгле, и как живое
Чудо блеска, солнце на песке.
Протекло и кануло былое,
Солнце в лабиринте, голоса.
Время нашей жизни золотое
И ему подвластны чудеса.
Тишина какая… Ах, какая тишь…
Без конца и края, даже выше крыш.
Тишиной наполнен воздух городской.
Улицы притихли, здесь гостит покой.
В лёгком перламутре парки и дома…
Заглянула утром в город наш зима.
Кружится снежинок дружный хоровод.
Значит, скоро снова будет Новый год.
Огоньки расцветят площадей простор,
И закончит осень с зимушкою спор.
Засияют ёлки множеством огней!
Сразу станет будто на земле светлей,
Чище и уютней… Просто благодать.
Только по прогнозу завтра дождь опять.
А сейчас повсюду правит тишина.
Наслаждаться буду, хороша она…
Сегодня ночью падал снег…
Под тёплым покрывалом
Земля покоилась во сне,
Ночь музыкой звучала…
А снег кружил, как белый пух,
Украсил все дорожки,
Дома и лес, молитву вслух
Шептал, смотрел в окошки.
Под утро стих, но тишиной
Был снежной околдован
Весь мир, и день настал другой,
Сияя жизнью новой…
Меня дразнила.
Меня пьянила
И вела в дремучий сад.
И было тошно на душе.
И было мило.
И систолы взлетали невпопад!
Меня мело по темноте.
По-вдоль аллеи.
И соловьи так сердце рвали!
На куски.
Вдоль рёбер обвивались
Птичьи трели.
И падали на плечи мотыльки.
30 ноября 2025 г
Я босиком бегу по лугам,
По зеленой траве, по земле,
Мой спутник ждёт меня там,
Я след его поищу везде.
Земля дарует порой чудеса,
Она пропитана жизнью людей,
И часто слышит она от тебя:
«Отправь в дорогу, скорей, скорей!»
Брела по тропам своей судьбы,
То медленно, то торопясь,
И на вершине крутой горы
Обняв его, от счастья смеясь.
Ну, вот… еще одна Зима
Явилась строго по закону.
Ей рада матушка — Земля,
Примерив снежную корону.
Ей станет все к лицу,
Ей белый снег, как символ,
Как светлый помысел Творцу
За чистоту Зимой носимой.
Земля бела! Она довольна,
Идет очередной циклон,
Заснеженный… весьма прикольно!
Он падает к ногам… в поклон!
1. 12. 2025 г.
Я вспомню " пуп земли" сакральный.
Там дух Урала.Сильный.Скальный.
И вечно юная заря.
Индиго спорит там с лазурью.
Бензол и мята.
Софт и нюд…
Здесь замечательный этюд!
Задуман кем-то свыше.
Сложен…
Кедрач тут к скальнику приник.
Тотем суровый спит на ложе
Закатном.
Цвета электрик.
2 -го декабря 2025 г.
КОГДА УЖЕ НЕТ ЗЕМЛИ
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
По изумленной вене
в зыбкую дрожь барханов
вплыли, шурша молчаньем,
синие хлопья пены…
В городе бродят тени,
тени хотят спасенья.
Города нет. Песнопеньем
странно светает мгновенье.
Время рассыпалось. Звенья
времени – бремя барханов.
Сыпется кровь из вены
в скорбно застывшем молчанье.
Тень от былого сознанья –
стон нераскрывшейся темы
жизни и смерти. Отверстий
входов (и выходов) в память
круг не изъеден мышами,
а сотворенный нами — будет предчувствием ранить.
Тень от барханных ханов
на раскаленном песке
в вечной застыла тоске,
к звездам приткнувшись боком
в ужасе недалеком.
Лишь я прикрою очи,
мозг мой и ныне точит
взрыв, мир порвавший в клочья…
а в изумленной вене –
синие хлопья пены.
Лето приходит вослед за весною,
Теплом золотистым, жарою разя.
Льётся жарища – волна за волною,
Дождём прерываясь, грозою грозя,
Вода проливаясь питает поля.
Снова покрыта душистой травою,
Тихо сребрится хрустальной росою,
Цветёт разнотравьем родная земля.
В поле я выйду, а ветер за мною
В луга понесётся вперёд на восток,
Ливень внезапно прольётся стеною,
Меня избавляя от смутных тревог,
Водой орошая, чтоб быстро промок,
Летней прохладой стекая густою,
Детство напомнит и счастье босое,
Когда я по лужам носился как мог.
Счастье прольётся дождинками в душу,
Меня окрыляя давнишней мечтой,
Громом небесным закатится в уши,
Сверкнув оглушая надеждой шальной.
И я удивлённый, отчасти хмельной
В поле раскинусь под проливнем бьющим,
Радость и счастье – мне вдруг станет лучше;
Пойму захлебнувшись – я снова живой!
Август давно миновал середину,
Янтарной рекою проплыв через нас,
Празднует лето опять триедино
Медовый, Ореховый, Яблочный Спас.
А яблок нападало много как раз,
Снова слетелись на ту дармовщину
Стайки дроздов поклевать витамины,
А котик в засаде таится сейчас.
Хлебом Ореховый Спас искушает –
Из печки лишь только достали его,
Запах духмяный вкруг хлеба витает,
И песня любви источает тепло,
Что с хлебом земля поделилась, легко,
Мягко мелодия в сердце вплывает,
Бьётся спокойно оно, заживают
Те раны, за лето что въелись в него –
Нерукотворный нас образ излечит
И мысли в порядок с душой приведёт,
Сердце с душою рванутся навстречу,
Да счастье прольётся, златое как мёд,
А душу то счастье от хвори привьёт.
Наше хваление в гимне сердечном
К Небу взовьётся молитвой извечной,
А Спас нас услышит и снова спасёт!
Закончился рай стрекозиный,
На поле осталась стерня,
Пожухли уже бальзамины,
Водой пропиталась земля.
Сентябрь перешёл середину,
Прохладой осенней пьяня,
И снова пришли Осенины,
Волнуя, как прежде, меня.
Вновь радостью в душу вплывает,
Разносится вмиг по церквам
Тот праздник, что сердце пронзает.
И я предаюсь вновь хвалам
Владычице – Та сберегает
И дарит спокойствие нам.
И с песней земли воедино
Молитва взовьётся звеня,
Со стаей летит журавлиной,
Уносит на небо меня.
Тревоги земные низрину,
Напьюсь из святого ручья.
Грустит одиноко рябина
На фоне седого жнивья.
Как рябин тёмных грозди,
Кровью деспот запятнан.
Над гулагом жестоким
Плывут журавли.
А в Христа вбили гвозди:
На Голгофе распят Он.
Мы идём, вряд ли к Богу,
На обломках земли.