Октава
Под октавой в литературоведении понимают стихотворение, состоящее из восьми строк. Собственно, это имя этой форме дало латинское слово «octo», что означает «восемь». Схема рифмовки стихов представляет собой комбинацию из трёх цепочек перекрёстных рифм и одной парной: abababcc. Традиционно октавы пишутся пяти– или шестистопным ямбом. Также важно, чтобы при сочинении соблюдалось правило альтернанса или чередования женских и мужских клаузул. Таким образом, смежные стихи в октаве должны иметь разные окончания: если первая строка завершается женской клаузулой, то вторая должна быть иметь мужское окончание и т. д.
.
.
Первые октавы относятся к XIV веку. Эта форма зародилась в итальянской поэзии, и к эпохе Ренессанса завоевала большую популярность. Октава использовалась и как самостоятельное стихотворение, и как составная часть большого эпического произведения. К этой форме обращались такие известные авторы, как Джованни Боккаччо («Фьезоланские нимфы»), Микеланджело Буонарроти, Торквато Тассо
(«Освобождённый Иерусалим») и др. Приведём несколько произведений, созданных в этот период.
.
Как говорит молва, не жди похвал,
Когда увлекся до самозабвенья.
В который раз меня постиг провал,
Чему виною самоотреченье.
Лишь Феникс путь к бессмертию познал,
А наш удел неотвратимый – тленье.
Я сам не свой, в сомнениях живу
И только вами брежу наяву.
«Как говорит молва, не жди похвал…», Микеланджело Буонарроти, перевод А. Махова.
.
Амур мне петь велит. Пора настала.
Он в сердце, как в дому, провел лета.
Великолепье сердце мне связало,
Блеск ослепил; я не нашел щита,
Когда лучами душу пронизало
Сиянье глаз. Владеет мною та,
Что, ночь и день из слез и воздыханий
Сплетя, томит – вина моих терзаний.
.
«Фьезоланские нимфы», Джованни Боккаччо, перевод Ю. Верховского.
.
Через переводы и подражания октава проникла в другие поэтические традиции. Так, в Англии в XIX веке Дж. Г. Байрон применял октаву в своих поэмах «Беппо» и «Дон Жуан», на создание которых поэта явно вдохновила средиземноморская культура и обычаи.
Вот фрагмент одно из этих произведений:
.
Известен всем (невежд мы обойдём)
Весёлый католический обычай
Гулять вовсю перед святым постом,
Рискуя стать лукавому добычей.
Греши смелей, чтоб каяться потом!
Без ранговых различий и приличий
Всё испытать спешат и стар и млад:
Любовь, обжорство, пьянство, маскарад.
.
«Беппо», Дж. Г. Байрон, перевод В. Левика.
.
.
Самое известное произведение на русском языке было создано А. С. Пушкиным в 1830 году. Это всем известный «Домик в Коломне». Приведём отрывок, в котором поэт объясняет замысел этого стихотворения:
.
Четырёхстопный ямб мне надоел:
Им пишет всякий. Мальчикам в забаву
Пора б его оставить. Я хотел
Давным-давно приняться за октаву.
А в самом деле: я бы совладел
С тройным созвучием. Пущусь на славу!
Ведь рифмы запросто со мной живут;
Две придут сами, третью приведут.
.
Помимо Александра Сергеевича октавой писали А. Н. Майков («Октава»), А. М. Жемчужников («По поводу дождя и снега»), Д. С. Мережковский («Старинные октавы»), К. М. Фофанов («Дума о Царском селе»), Н. М. Минский (переводы «Октавы из Гаргано», «Борьба двух грозных сил, неравных меж собой…»), О. Н. Чюмина («Вальс», «Октавы»), В. Я. Брюсов («Моя мечта», «Неизбежность») и др. Часто октава применялась в элегии. Эту традицию популяризовал В. А. Жуковский, переводивший лирику Иоганна Гёте.
.
Как видим, в XIX веке октава была одной из востребованных поэтических форм. Исследователи объясняют этот феномен тем, что октава обладает достаточным объёмом и смысловой самостоятельностью. Это позволяет поместить в стихотворение (или его фрагмент) определённую мысль и полностью её раскрыть без ущерба эмоциональности и художественности поэтического высказывания.
.
Поэты современности тоже не обходят вниманием эту литературную форму. Вот стихи, вдохновленные пушкинским наследием:
.
Меня и сна лишил наш гений, и покоя,
Октавы дружат с ним, как малые щенки,
Из-под пера его летучею строкою
Они выпархивают, словно мотыльки;
Или текут неудержимою рекою
По мановенью его мастерской руки.
Волшебница строфа! Слова, как на параде,
Все дружно шествуют в назначенном наряде.
.
«Октава», Л. Ф. Котов.
.
Следующее стихотворение представляет собой интересный образец поэтической игры:
.
Сольфеджио стихов – услада слуха,
Сольёт в единый мысленный поток,
Сольватами словес наполнив ухо,
Сольвентами воспламенившись, веер строк
Сольфатарным эффектом в небе ухнет,
Сольпугами на север, запад, юг, восток.
Сольволиз этот мыслей не нарушит волшебства, –
Соль этой лёгкой шалости и цель, по-моему, ясна.
.
«Октава в октаве. Соль», В. Казаков.
.
Таким образом, октава и сегодня остаётся востребованной литературной формой, с успехом применяющейся различными современными авторами.
.
.
stihi.ru/2024/09/12/4533
.
Друзья, давайте последуем за великими классиками и напишем свои произведения октавой!
Стихи могут быть самые разные: от шуточных до философских, главное, чтобы они были не меньше 16-ти строк!
.
Октава мне трудна немного;
Простые рифмы в ней порой
Сбиваются, идут не в ногу.
Но, зачарована игрой,
(читатель, не судите строго!)
Октавы новые опять
Спешу записывать в тетрадь.
Ночной порой решаю я:
О чём писать октавы можно
Чтоб мысль была ясна моя,
Чтобы читатель осторожно
Переносился в те края,
Где удивить его так сложно;
Где лёгкой прихоти полёт,
Где муза милая живёт?
Мне в те края не труден путь:
Лишь только я тетрадь раскрою,
Так сразу вольно дышит грудь —
Я отдаюсь мечте, покою.
А вы могли когда нибудь
Своею лёгкою рукою
Миры иные создавать
И в путь героев отправлять?
Попробуйте! Друзья прочтут
И скажут, что ваш слог прекрасен,
Что вы не зря вложили труд:
Размер так нов, посыл так ясен,
А ритм, а клаузура тут!..
Бесспорно: труд ваш не напрасен!
И руку вам друзья пожмут,
И в ночь осеннюю уйдут.
А вы останетесь. В саду
Так пахнет яблоком осенним!
Лягушка квакает в пруду…
Вам одиночество — спасенье!
Взглянув на дальнюю звезду,
И вспомнив: завтра воскресенье,
Уходите в свой мир опять,
Октавы новые писать.
На днях сугробы вьюгой намело,
Лежит простор под белым покрывалом.
Под новый год готовится село
Отметить главный праздник, как бывало.
С утра затопят печь – в домах тепло,
Но всяческих хлопот ещё немало:
На стол поставить много разных блюд,
Украсить ель, создать вокруг уют.
Под вечер собирается родня,
Придут друзья, ближайшие соседи.
Под яркий свет бенгальского огня
Замрут в восторге взрослые и дети.
Потом в потоке шумном ребятня
Услышит громкий стук – переодетый
Войдёт как будто дедушка Мороз
Весёлый дядя Митя-виртуоз.
Никто его не станет выдавать,
И обойтись нельзя нам без традиций:
Загадки нужно будет разгадать,
Сплясать и песню спеть без репетиций.
Когда все разойдутся, лягут спать,
Улыбкой озарятся спящих лица…
Вернуться в детство нам не суждено,
Но в памяти то время как кино.
Спасибо.
Люблю я ямб и дактиль, и хорей,
Анапест, амфибрахий уважаю,
А строки мне октавы тем милей,
Что рифмы далеко не отпускаю;
И, вообще, в поэзии моей
Границ разнообразия не знаю:
Недавно я попробовал пеон –
Пришёлся очень мне по вкусу он.
Мечтаниям я до сих пор послушно
Довольно часто, каюсь, предаюсь,
Особенно, когда бывает скушно*,
Философически сказать стремлюсь,
А муза помогает простодушно:
(Я с нею всякой всячиной делюсь)
И устремляется полёт фантазий
В многообразие разнообразий.
АС Пушкин до чего ж по нраву мне –
Глагольных рифм я не чураюсь тоже,
Хоть говорят: неправильны оне,
Глаголы рифмовать всегда негоже, –
Порой и я на этой стороне
И обхожусь совсем без них, но всё же
Мне рифма и глагольная нужна –
Несёт разнообразие она.
Мужское или женское начало
У рифмы часто было в старину;
Стихосложение пообещало
Мне с щедростью открыть ещё одну:
Порою двух слогов бывает мало –
Я и трёхсложной рифмой потяну –
Воздушною, весёлою, печальною,
И, как у Лермонтова, идеальною.
Но я, друзья, не верил никогда,
Что всё и вся давно уже сказали;
Хотя у музы трудные года,
Хоть для неё сейчас одни печали:
Не платят ничего ей – вот беда…
Поэты дальше тему развивали:
Вот, например, нащупали верлибр,
Хотя признаюсь я: не мой калибр.
Куда на крыльях розовых мечтаний
Поэта может муза занести,
Какие строфы в час ночных страданий
Сподобится он вам изобрести,
И что ещё помимо ожиданий
Он сможет на листочки нанести?!
И я пишу, пишу, не зарекаюсь
И ничего на свете не чураюсь.
Вот песни – в них классический размер
Порой не нужен, ведь они поются;
Не признают шедевры полумер,
Они в сердцах такими остаются:
Рисунок рифм корявых часто сер,
Слова без музыки не отзовутся,
И от досады, закусив губу,
Перевернулся Пушкин бы в гробу.
Наверное, отрывок из поэмы
Октавою нежданно написал,
Хотя решения другой проблемы
Я от себя сегодня ожидал;
Шепнула муза, чтоб не съехал с темы –
Не съеду, ладно, коли обещал,
Её я не оставлю без вниманья.
Друзья, я не прощаюсь.
До свиданья.
*скушно — скучно
© Сергей Фомин
Семикаракорск
19 — 20 октября 2019 г.
многие стороны (и проблемы) нашей современной поэзии! Спасибо Вам!
Красота
О, сколько здесь стремительных ветров!
Мне не узнать тех чувств и за столетье.
Они переплывают вязи слов.
Слова чисты, наивны, словно дети.
Не жду похвал. Весенний мил покров.
Сияньем переполнен многоцветья.
Томит меня земная красота,
И без неё моя душа пуста.
Понятие «октава» многозначно!
Я слышу – распевается артист,
Он с ходу три октавы взял удачно,
Его контртенор звонок и цветист:
Звучит, как ручеёк лесной, – прозрачно,
Блестит, как огранённый аметист.
Прекрасный тенор слышится со сцены,
Колоратурный – дар судьбы бесценный.
Весной любовь опять пришла нежданно,
Стрелой Амура вмиг сражён поэт.
Он пишет к той, что стала вдруг желанна,
И смотрит с робким счастием вослед,
Быть может, будет та любовь обманна,
Но с кончика пера летит октет.
Летит через года, через столетья,
Войдёт не вдруг в культурное наследье.
А вот учёный – квадриками занят,
Триальность изучает день и ночь,
Октавы ныне взор его дурманят,
А всё иное он прогонит прочь.
Но истина отыщется в тумане,
Фортуна сможет исподволь помочь.
С тех пор в науке имя то известно,
Его труды читают повсеместно.
Представлена октава цифрой восемь,
Не важно – чисел иль стихов, иль нот,
Напишет ли поэт её про осень,
На бис ли тенор арию споёт,
Иль станет труд учёный грандиозен –
Там восемь составляющих живёт.
И тема в информатике «избита» –
Октет составлен из… восьмёрки битов!
Октава
О, сколько здесь стремительных ветров!
Мне не узнать тех чувств и за столетье.
Они переплывают вязи слов.
Слова чисты, наивны, словно дети.
Не жду похвал. Весенний мил покров.
Сияньем переполнен многоцветья.
Томит меня земная красота,
И без неё моя душа пуста.
Приму весны прелестные дары.
Светлеет день. Мне луч рассветный нужен.
И во дворах уж много детворы,
В сокровищницах неба – белых кружев.
И детвора не может без игры,
И день сегодня солнцем отутюжен.
Мне все пылинки милы бытия,
И в этом счастье и любовь моя.