Блуждающая искра. Глава 1
… «Его отец, богатый был маркиз,
Но жертвой стал народного волненья:
На фонаре однажды он повис
Как было в моде, вместо украшенья.
Приятель наш, парижский Адонис,
Оставив прах родителя чужбине
Не поклонился гордой гильотине
Он молча проклял вольность и народ
И натощак отправился в поход
И наконец, едва живой от муки,
Пришел в Россию, поощрять науки...»
(М.Ю.Лермонтов «Сашка»)
Вечер шестнадцатого июля одна тысяча восемьсот двадцать второго года.
Анри Франсуа Дельбёф, новый воспитатель и учитель сыновей графа Верейского, спустился в столовую.
Этот хорошо образованный, серьезный и несколько замкнутый человек пользовался симпатией и уважением хозяев дома.
Месье Дельбёф держался отменно вежливо, но с достоинством, без малейшего подобострастия.
Француз не был прислугой, поэтому всегда сидел с хозяевами за одним столом. В случае приема гостей или приезда родственников его тоже всегда звали в гостиную, как члена семьи.
— Месье Дельбёф… Анри… прошу… — приветливо кивнул ему господин Верейский — вы не против, если я буду называть вас по имени?
— Отчего нет… ваше сиятельство… — мягко склонил голову Дельбеф и сел на предложенное место рядом с хозяином дома.
Тот осторожно поправил высокий галстук и взялся за салфетку.
— Говорите проще, Анри… можно просто Андрей Васильевич… А у нас сегодня гости, помните молодого князя Чудинова, его сестру Элен и воспитанницу их семьи Аннет?
Дельбёф с удовольствием обвел глазами красиво сервированный стол. Взгляд невольно задержался на большой тарелке в центре стола с мясом, посыпанном зеленью.
В колеблющемся пламени свечей сверкали хрустальные бокалы и салатницы, золотились бутылки шампанского.
Слуга объявил о появлении гостей.
— Роман Петрович… дорогой… мы вас заждались… — граф Верейский встал из-за стола при появлении князя Чудинова — Елена Петровна… я и моя супруга очень рады вам… — он склонился к руке его сестры, княгини Чудиновой.
И помолчав секунды:
— Аннет… милочка… — снисходительно кивнул в сторону скромно одетой молодой женщины — просим к столу...
Брат и сестра Чудиновы были весьма похожи. Высокие, светловолосые и голубоглазые.
Роману Петровичу было лет двадцать пять, был был высок и крепко сложен, говорил мало и сдержанно.
Елена Петровна, девушка годами двумя моложе, с виду казалась чуть более живой, чем ее брат, она была достаточно приятна внешне, но что-то в ней было такое, что показалось Дельбёфу отталкивающим с первого взгляда.
Невольно взгляд Анри-Франсуа остановился на воспитаннице дома Чудиновых, с которой брат и сестра обращались несколько отстраненно, иногда даже небрежно-снисходительно.
Аннет, она же Анна Петровна Никитина была чуть старше Элен, ей было лет двадцать шесть, держалась молодая женщина скромно, и казалось, боялась лишний раз вообще что-нибудь сказать, говорила только когда к ней обращались...
Дельбёфу она запомнилась с первой встречи.
Большие и грустные глаза чайного цвета, тонкие черты лица, обрамленного густыми светло-каштановыми волосами, она была изящнее и стройнее коренастой Элен.
От разговорчивой любительницы деликатных историй, весьма расположенной к домашнему учителю, супруги графа Верейского, Елизаветы Алексеевны, Дельбёф знал непростую историю молодой женщины.
Умерший старый барин, отец Романа и Элен любил девушку низкого происхождения, у нее родилась дочь Анна.
Была ли это настоящая любовь или обычное барство, «что хочу, то и беру...»? Любовь пожалуй, была, а смелости нарушить установленный порядок и лишить себя привычных удобств не было...
Жениться он на ней побоялся из опасения быть отвергнутым светским обществом, но исправно помогал с обустройством новой квартиры в городе и деньгами.
Так продолжалось несколько лет, между тем князь Чудинов официально женился на женщине с тяжелым и властным характером, но дворянского происхождения и подходящего положения в обществе...
Когда бывшая любовница барина тяжело заболела и умерла, маленькая Анна осталась сиротой в возрасте десяти лет, он, невзирая на гнев и возмущение жены, взял девочку к себе дом… на правах сироты-воспитанницы.
Анна училась и воспитывалась как девушка из дворянской семьи наравне с законными детьми князя Чудинова...
Прошло еще девять лет и старый барин умер. Никем больше не сдерживаемая после смерти мужа, барыня начала открыто третировать воспитанницу-падчерицу… сводная сестра не отставала от матери, сводный брат не оскорблял и не защищал, просто холодно игнорировал ее, как пригретую из жалости нищенку.
Вот и сейчас она сидела на углу стола, одетая скромно, будто всем чужая и принятая из милости, не вмешиваясь в разговоры.
Весь вечер Дельбеф ловил на себе ее робкие и заинтересованные взгляды, на которые отвечал едва уловимой мягкой улыбкой и наклоном головы.
Зато ее сводная сестрица Элен… уж эта не помолчит, ей непременно нужно вмешиваться в традиционно мужские разговоры об общественной жизни, философии, политике.
Нет, Анри-Франсуа не придерживался патриархальных взглядов и не считал, что женщины «низшие существа», способные только на полудетский бессмысленный лепет о «милых пустячках», модных платьишках и чужой личной жизни, но...
Молодая княжна Чудинова была раздражающе манерна, высокомерна к тем, кто не разделяет её взглядов, всё делалось ею с апломбом, с претензией на «высоколобую мудрость».
Особенно белокурая барышня оживала и возбуждалась, если поднималась тема французской революции, Священного Союза и «необходимости охранения религиозных и монархических начал от влияния зловредных идей свободы, равенства и демократии»...
И вот эта тема была неосторожно поднята за столом и на этот раз...
— Должна отметить, что вы прекрасно выглядите, месье Дельбёф… — вдруг обратилась к нему Элен — я даже не поверила сначала, когда Андрей Васильевич сказал, что вы 1765 года рождения. Мой покойный папенька был с 1760...
Вам, без сомнения, пришлось много пережить… вы видели страшные годы правления «цареубийц» и казни дворян, защитников французского трона, вы наблюдали взлет и падение корсиканца...
И в 1814 наконец, дождались торжества законности и порядка… возвращение на трон брата царственного мученика...
Уверена, что Российской империи есть что противопоставить трехглавой гиене французских революционеров «Свобода, Равенство и Братство»… это наши духовные скрепы — «Самодержавие, Православие, Народность»...
Но позвольте спросить, сударь, если это не личная тайна, почему вы приехали в Россию именно сейчас, когда ваши соотечественники, французы эмигранты напротив, вернулись на Родину?
Уже восемь лет, как милостью Божьей, и с помощью русского монарха во Франции восстановлена законная власть династии Бурбонов… Так почему же?
Анри-Франсуа отложил в сторону вилку.
— Извольте, я вам отвечу, княжна. Дома… во Франции… меня уже никто не ждет. А здесь… мне нравится моя работа… общество, в котором я оказался, и наконец, мне нравится Россия и русские люди… Всё просто, никаких тайн...
— Ваши родные погибли во время Революции? — княжна Элен оседлала любимого конька.
— Да… — коротко ответил Анри-Франсуа и опустил глаза в тарелку — и я не готов говорить об этом...
— Простите, мы больше не коснемся этой темы...- милостиво кивнула княжна Чудинова и льдинки в светло-голубых глазах слегка подтаяли.
«И на том спасибо» — с мрачной насмешкой подумал Дельбёф.
…… ...
На фонаре однажды он повис
Как было в моде, вместо украшенья.
Приятель наш, парижский Адонис,
Оставив прах родителя чужбине
Не поклонился гордой гильотине
Он молча проклял вольность и народ
И натощак отправился в поход
И наконец, едва живой от муки,
Пришел в Россию, поощрять науки...»
(М.Ю.Лермонтов «Сашка»)
Вечер шестнадцатого июля одна тысяча восемьсот двадцать второго года.
Анри Франсуа Дельбёф, новый воспитатель и учитель сыновей графа Верейского, спустился в столовую.
Этот хорошо образованный, серьезный и несколько замкнутый человек пользовался симпатией и уважением хозяев дома.
Месье Дельбёф держался отменно вежливо, но с достоинством, без малейшего подобострастия.
Француз не был прислугой, поэтому всегда сидел с хозяевами за одним столом. В случае приема гостей или приезда родственников его тоже всегда звали в гостиную, как члена семьи.
— Месье Дельбёф… Анри… прошу… — приветливо кивнул ему господин Верейский — вы не против, если я буду называть вас по имени?
— Отчего нет… ваше сиятельство… — мягко склонил голову Дельбеф и сел на предложенное место рядом с хозяином дома.
Тот осторожно поправил высокий галстук и взялся за салфетку.
— Говорите проще, Анри… можно просто Андрей Васильевич… А у нас сегодня гости, помните молодого князя Чудинова, его сестру Элен и воспитанницу их семьи Аннет?
Дельбёф с удовольствием обвел глазами красиво сервированный стол. Взгляд невольно задержался на большой тарелке в центре стола с мясом, посыпанном зеленью.
В колеблющемся пламени свечей сверкали хрустальные бокалы и салатницы, золотились бутылки шампанского.
Слуга объявил о появлении гостей.
— Роман Петрович… дорогой… мы вас заждались… — граф Верейский встал из-за стола при появлении князя Чудинова — Елена Петровна… я и моя супруга очень рады вам… — он склонился к руке его сестры, княгини Чудиновой.
И помолчав секунды:
— Аннет… милочка… — снисходительно кивнул в сторону скромно одетой молодой женщины — просим к столу...
Брат и сестра Чудиновы были весьма похожи. Высокие, светловолосые и голубоглазые.
Роману Петровичу было лет двадцать пять, был был высок и крепко сложен, говорил мало и сдержанно.
Елена Петровна, девушка годами двумя моложе, с виду казалась чуть более живой, чем ее брат, она была достаточно приятна внешне, но что-то в ней было такое, что показалось Дельбёфу отталкивающим с первого взгляда.
Невольно взгляд Анри-Франсуа остановился на воспитаннице дома Чудиновых, с которой брат и сестра обращались несколько отстраненно, иногда даже небрежно-снисходительно.
Аннет, она же Анна Петровна Никитина была чуть старше Элен, ей было лет двадцать шесть, держалась молодая женщина скромно, и казалось, боялась лишний раз вообще что-нибудь сказать, говорила только когда к ней обращались...
Дельбёфу она запомнилась с первой встречи.
Большие и грустные глаза чайного цвета, тонкие черты лица, обрамленного густыми светло-каштановыми волосами, она была изящнее и стройнее коренастой Элен.
От разговорчивой любительницы деликатных историй, весьма расположенной к домашнему учителю, супруги графа Верейского, Елизаветы Алексеевны, Дельбёф знал непростую историю молодой женщины.
Умерший старый барин, отец Романа и Элен любил девушку низкого происхождения, у нее родилась дочь Анна.
Была ли это настоящая любовь или обычное барство, «что хочу, то и беру...»? Любовь пожалуй, была, а смелости нарушить установленный порядок и лишить себя привычных удобств не было...
Жениться он на ней побоялся из опасения быть отвергнутым светским обществом, но исправно помогал с обустройством новой квартиры в городе и деньгами.
Так продолжалось несколько лет, между тем князь Чудинов официально женился на женщине с тяжелым и властным характером, но дворянского происхождения и подходящего положения в обществе...
Когда бывшая любовница барина тяжело заболела и умерла, маленькая Анна осталась сиротой в возрасте десяти лет, он, невзирая на гнев и возмущение жены, взял девочку к себе дом… на правах сироты-воспитанницы.
Анна училась и воспитывалась как девушка из дворянской семьи наравне с законными детьми князя Чудинова...
Прошло еще девять лет и старый барин умер. Никем больше не сдерживаемая после смерти мужа, барыня начала открыто третировать воспитанницу-падчерицу… сводная сестра не отставала от матери, сводный брат не оскорблял и не защищал, просто холодно игнорировал ее, как пригретую из жалости нищенку.
Вот и сейчас она сидела на углу стола, одетая скромно, будто всем чужая и принятая из милости, не вмешиваясь в разговоры.
Весь вечер Дельбеф ловил на себе ее робкие и заинтересованные взгляды, на которые отвечал едва уловимой мягкой улыбкой и наклоном головы.
Зато ее сводная сестрица Элен… уж эта не помолчит, ей непременно нужно вмешиваться в традиционно мужские разговоры об общественной жизни, философии, политике.
Нет, Анри-Франсуа не придерживался патриархальных взглядов и не считал, что женщины «низшие существа», способные только на полудетский бессмысленный лепет о «милых пустячках», модных платьишках и чужой личной жизни, но...
Молодая княжна Чудинова была раздражающе манерна, высокомерна к тем, кто не разделяет её взглядов, всё делалось ею с апломбом, с претензией на «высоколобую мудрость».
Особенно белокурая барышня оживала и возбуждалась, если поднималась тема французской революции, Священного Союза и «необходимости охранения религиозных и монархических начал от влияния зловредных идей свободы, равенства и демократии»...
И вот эта тема была неосторожно поднята за столом и на этот раз...
— Должна отметить, что вы прекрасно выглядите, месье Дельбёф… — вдруг обратилась к нему Элен — я даже не поверила сначала, когда Андрей Васильевич сказал, что вы 1765 года рождения. Мой покойный папенька был с 1760...
Вам, без сомнения, пришлось много пережить… вы видели страшные годы правления «цареубийц» и казни дворян, защитников французского трона, вы наблюдали взлет и падение корсиканца...
И в 1814 наконец, дождались торжества законности и порядка… возвращение на трон брата царственного мученика...
Уверена, что Российской империи есть что противопоставить трехглавой гиене французских революционеров «Свобода, Равенство и Братство»… это наши духовные скрепы — «Самодержавие, Православие, Народность»...
Но позвольте спросить, сударь, если это не личная тайна, почему вы приехали в Россию именно сейчас, когда ваши соотечественники, французы эмигранты напротив, вернулись на Родину?
Уже восемь лет, как милостью Божьей, и с помощью русского монарха во Франции восстановлена законная власть династии Бурбонов… Так почему же?
Анри-Франсуа отложил в сторону вилку.
— Извольте, я вам отвечу, княжна. Дома… во Франции… меня уже никто не ждет. А здесь… мне нравится моя работа… общество, в котором я оказался, и наконец, мне нравится Россия и русские люди… Всё просто, никаких тайн...
— Ваши родные погибли во время Революции? — княжна Элен оседлала любимого конька.
— Да… — коротко ответил Анри-Франсуа и опустил глаза в тарелку — и я не готов говорить об этом...
— Простите, мы больше не коснемся этой темы...- милостиво кивнула княжна Чудинова и льдинки в светло-голубых глазах слегка подтаяли.
«И на том спасибо» — с мрачной насмешкой подумал Дельбёф.
…… ...
Не возражаю против объективной критики:
Да
Прочли стихотворение или рассказ???
Поставьте оценку произведению и напишите комментарий.
