Лабиринт времени(Вне конкурса)

Жил-был старик по имени Ларион. Ему исполнилось восемьдесят, и жизнь казалась ему длинной извилистой дорогой, а порой — бурной горной рекой с порогами. Было немало моментов, о которых Ларион горько жалел. Глядя из окна на чужую жизнь, проходящую мимо — на молодые пары, держащиеся за руки, на детей, играющих в мяч, — он тяжело вздыхал, думая о своей судьбе.

— А что, если бы я не сказал те обидные слова Лиде? Может, она была бы жива… Как же несправедлива жизнь или как глуп был я? — скупая слеза медленно стекала по его лицу, теряясь в морщинах.

Однажды, проходя мимо шахматистов в парке, Ларион был окликнут незнакомцем. Мужчина предложил сыграть партию. Ларион согласился, тем более что на кону стояли антикварные часы, подогревшие его азарт. Оппонента звали Владимир. Он был опытным гроссмейстером, но при этом человеком тонко чувствующим, мистиком. Он выбрал Лариона в соперники не случайно — он хотел дать старику шанс на глубокую переоценку ценностей.

— E2–E4, белые начинают и выигрывают, — произнес Владимир, делая агрессивный ход.

Седовласый мужчина с цепким взглядом действовал уверенно, будто бросал вызов, который невозможно не принять. Он открывал путь для ферзя и слона, готовясь с первых секунд захватить центр доски. Ларион, не раздумывая, ответил:

— E7–E5.

Этот ход он помнил по старым учебникам. Фигура переместилась по доске уверенно и легко. Владимир был крайне удивлен: он не ожидал такого мастерства от случайного прохожего. Зрители замерли в ожидании — это была битва людей из разных поколений и с разными взглядами на жизнь.

Ход пешкой на F4 со стороны Владимира буквально разрубил тишину. Рискованно и чертовски красиво. Чемпионы не ищут легких путей — это и хотел продемонстрировать гроссмейстер. Он жаждал триумфа, но Ларион не уступал. Старик и глазом не моргнул, принимая брошенный вызов. Неспешно, но твердо он взял пешку: E5–F4. Доска будто накалилась, началась настоящая битва стратегий.

Сделав глубокий вдох, Владимир выдал свое волнение. Его слон переместился на С4, «обнажив клыки». На «темную лошадку» турнира было оказано серьезное давление. Но контрудар не заставил себя ждать: при неизменном хладнокровии черный конь оказался на F6. Ларион держал удар, и Владимир даже изменился в лице. Этот ход, как порыв свежего ветра, угрожал белой пешке на E4. Гроссмейстер продолжал действовать с позиции силы: пешка на D4. Центр доски был его главной целью.

— D5, — просто, но со вкусом ответил Ларион. Он явно не намерен был сдаваться.

Владимир склонился над полем битвы, дотошно изучая позиции. Было ощущение, что перед ним не восьмидесятилетний старик, а дерзкий юноша, у которого вся жизнь впереди. Владимир взял пешку: EXD5. Это был логичный ответ, но в его движениях уже не было прежней самоуверенности. Впервые за партию он начал сомневаться. Конь Лариона занял клетку D5 — в этом движении читалось абсолютное спокойствие.

После этого хода Владимир почувствовал, что теряет инициативу. Ларион же, напротив, ощущал удивительную ясность. Он не видел перед собой фигуры — он видел потоки силы, словно доска была живым организмом. Не раздумывая, он сделал еще несколько ходов, каждый из которых становился для противника сюрпризом. Один. Второй. Третий… Зрители ахнули. Гроссмейстер не успевал реагировать, слишком поздно поняв, что старик видит игру на много шагов вперед.

— Шах и мат, — тихо произнес Ларион, подняв руку над доской.

Владимир опешил. Он долго сидел над полем, не веря своим глазам, а затем поднял взгляд на старика. В его глазах читалось глубокое уважение. Он молча протянул Лариону обещанные часы.

Прибор был тяжелым, с тусклым циферблатом и одной-единственной стрелкой. Ларион взял их в руки и в тот же миг почувствовал электрический разряд. Мир вокруг поплыл и исчез.

Старик оказался в пространстве, где время текло, как в замедленной съёмке. Он плыл по волнам своей памяти. Вот она, давно забытая юность: мальчишка с ранцем бодро шагает в школу. Но вдруг он сворачивает с дороги, поддавшись на провокацию местных хулиганов. Те поспорили, что Ларион не сможет забросить ранец в болото.

— Как это не смогу?! Я смогу! Смотрите! — закричал глупый мальчишка.

И он смог, о чем потом горько пожалел. Хулиганы, надрывая животы от смеха, убежали, оставив школьника наедине с осознанием некрасивого поступка. Потом мама его журила, бабушка причитала, а в школе его ждало серьезное разбирательство за испорченное имущество.

Сейчас он снова оказался в беззаботном детстве, но лишь как сторонний наблюдатель. Многократно проигрывая этот эпизод в голове, Ларион хотел бы переписать его, но жизнь писалась сразу набело. Черновиков судьба не выдавала.

Сцена с детством растаяла, как дым. Ощущение полета усилилось. Он проносился сквозь моменты радости и печали — всё это было лишь подготовкой к главному.

Промозглый дождливый день. Огромные лужи, как глаза, полные слез. Это были глаза его Лиды, которой юный задира наговорил гадостей. Он был чересчур горд и самоуверен, как напыщенный индюк. Он совершенно не слышал скромную девушку, готовую пойти за ним на край света. Ларион выбирал карьеру и переезд в Москву, категорически отказываясь брать её с собой. Ярость, с которой он отверг её любовь, была неистовой. Лида сдалась. Она решила, что как-нибудь переживет это, и ушла прочь. Ларион даже не проводил её. Девушка шла вдоль железнодорожного полотна, абсолютно опустошённая, и не слышала звука приближающегося поезда...

Ларион, занятый своей «важной» жизнью, узнал о её гибели только спустя три года. Всё это время он думал, что Лида нашла другого. Как же он ошибался...

Старик снова перенёсся в тот роковой день, оказавшись буквально рядом со своим молодым воплощением. Ему хотелось кричать, махать руками, не дать Лиде уйти. Но ему не подчинялось ни тело, ни голос. Ему пришлось пережить это снова, чтобы осознать: ничто на земле не проходит бесследно. Но при этом нельзя вечно нести груз вины. Лабиринт времени помог Лариону познать истину: нужно быть благодарным за все жизненные уроки. Ведь именно из этих выборов — тех самых порогов крутой реки — и складывается наша жизнь.