Мысхако

А уж петухи орали, а уж  как они заливались, зазывая утро! И оно пришло. Лёгкой оливковой дымкой, хриплым простуженным лаем соседского Тумана, бряканьем рукомойника во дворе.Батя, Семён Ильич, несмотря на  молодость, поддерживал традиции.Вот сейчас, Тоня затаила дыхание, сейчас он ахнет и опрокинет на себя ведро колодезной воды.Так и есть.Раздался приглушенный возглас и шлёпанье мокрых босых ног по полу.

То-то  ему мама задаст !

Татьяна Павловна, участковый фельдшер, просунула весёлое румяное лицо  в приоткрытую дверь, к дочери:

— Всё, Тоня, я на работу! Оладьи в оранжевой миске.В школу не опоздай.Да, молока купи, не забудь.

Через два часа радостная  компания семиклассников, под предводительством физрука Валерия Ивановича Показанцева, торопилась  к морю.К десятиметровой вышке.

Сентябрь стоял чудесный.Жаркий, безветренный.Дачники  и туристы нынче рано разъехались по своим мрачным городам, не надеясь на погоду, и   посёлок Мысхако внезапно раздвинулся, посветлел, застучал  волейбольными мячами на уютных кортах, заскользил моноколёсами, закружил танцами в  стиле восьмидесятых в клубах, запел.Умиротворённые бабули, отстояв сезон, удовлетворённо пожёвывали губами, подсчитывали прибыли.Покряхтывали, прикидывая, что надо бы и боты новые купить  к зиме.А московские внуки уже томительно позванивали, надеясь на «пятёрку»-другую...

Класс вытянулся  в шеренгу.Пляж был почти пуст.Так, редкие лежаки с неподвижными моржовьими  телами, напоминавшими мраморное мясо.

Валерий Иванович бодро откашлялся:- Кого назову, выходит и прыгает.Как умеете.Солдатиком.Без фанатизма.Без этих ваших сальтов.Начали.Барашкин!

Вовка Барашкин, простуженно сопя, быстренько залез на дребезжащую  вышку, оттолкнулся и сиганул с диким индейским  воплем.-Тэк, Волгина.Волгина!!

Тоня, в своём новом тёмно-синем купальнике ( августовский подарок родителей на день рождения) скромно  подошла к лесенке, взобралась по тёплым иззубренным   ступеням, встала лицом   к нестерпимо блестевшей воде, прихватила пальцами ног площадку.

-Волгина, давай! Тоня задумалась, потом засуетилась, сильно оттолкнулась и бесшумно ушла в воду.

Было тихо.Класс молчал.Она   не всплывала.Минуту-другую.Физрук кинул   ведомости на песок и молча нырнул.Быстро её разыскал, вытолкнул на  мелководье.

Потом, глядя на совершенно белое лицо девочки, тихо спросил:- Ты чего испугалась?

Тоня собралась, потом кивнула  сама себе и отчеканила шёпотом: -Валерий Иваныч, там мина.Большая.Ржавая.Пусть не ныряют пока.

Через 10 минут  истошно завыли сирены.Автомобили пожарных, скорые, росгвардейцев мчались, перегоняя одна другую. Пляж  моментально оцепили, всех вывели.Прибежала встревоженная Татьяна Павловна, с трудом  пробилась к дочери.Тоня  стояла рядом с высоким загорелым моряком в белом кителе и что-то почти беззвучно ему  говорила. Он внимательно слушал.Татьяна обняла дочь, прижала к своему халату, пропахшему каплями.Тоня наконец  заплакала:

— Мамочка, молока-то я так и не купила...

31 07 26