История из сельской жизни

Безголосый, шерсти клочья,

Еле лапоньки волочит —

Обозвали Кабыздохом,

Бабе Нюре только охать, 

Сокрушаясь, оставалось:

«Поживи, хотя бы малость.

Мне одной тоскливо просто.

Недолече до погоста.

Может быть, чтоб скрасить дни,

Тебя черти принесли?».

Для соседей-то потеха, —

«Бабья дурь с плешивым мехом».

Так и дальше б продолжалось,

Если бы не чья-то шалость,

Недосмотр или шутиха,

И могло случиться лихо.

Чуть не запылала баня

В огороде дяди Вани.

В час, когда посёлок спал,

Поднялся́ собачий гвалт —

Кабыздох вцепился в ухо 

Псу по прозвищу Кирюха.

Ведь Он сам был безголос,

Так решил «немой вопрос».

Люд, проснувшийся на вой,

Потушил всё в раз гурьбой.

С благодарностью к Кирюхе

Все пришли. На правом ухе 

До сих пор тот Кабыздох,

Что поднял переполох.

С того дня его Сигналом

Всё селенье величало.