Из цикла Vestigia

Жизель

Трубят рога за синей рощей,
Трубят рога.
И, бессловесная, наощупь
Скользит нога.

И в лунном свете круг очерчен,
И ловит взгляд
Как пьется, легок и беспечен,
Смертельный яд.


Кармен

О, сколько рук и глаз нескромных
Любви взамен!
А мир — прекрасный и огромный.
И ты — Кармен!

И будет в полосе прибоя
Играть рассвет.
И платья — выбери любое!
Но красных — нет.

И вновь на площади потеха.
И льется кровь.
И так без вздоха, ради смеха
Умрет любовь.

А там… с какой-то темной метой,
В седой росе,
Твоей невстреченной планетой
Стоит Хосе.

Отелло

В вазонах никли анемоны,
Алел восток.
Все как обычно: Дездемона,
Любовь, платок.

О, сколько лет молчанье длится
О той судьбе:
Мол, перед сном не помолиться —
Во вред себе.

И снова расстилает вечер
Ковер у ног.
И мавр-Отелло так доверчив
И одинок.

Яго

Не два бокала, полных яда,
Свинец и нож —
На темной сцене поднял Яго
Платок. Из лож

Вздохнули, зашуршали платья,
Оборотив
В вину, скрепленную печатью,
Речитатив.

Как ослепительно палили
Прожектора.
«А перед сном ты помолилась? —
Пора. Пора...»

Письмо

Какою рифмою измерить
Простой апрель.
Привычно лгать. Изящно верить.
И вдруг — дуэль!

И даже слова не доверить
Карандашу:
«Я Вас...» — зачеркнуто, «Я Вами...» —
Зачеркнуто. — «Я к Вам пишу».

*****
Меж отцветающих черешен
Стоит один.
И смотрит хмуро в гам скворешен
Сквозь мезонин.

И ветер, скукою недужен,
Качает грусть.
И ливень шепчется по лужам:
«Где ты, Мисюсь?».

*****
И веет древними поверьями,
И дышит ночь.
И в шляпе с траурными перьями
Проходит прочь.

Чужими тайнами окутанный
Таится бог.
И над Невой, к мостам прирученной
Стоит А. Блок.

*****
Еще смертельною метелью
Не жжет виски.
И Терек мечется, ущельем
Зажат в тиски.

Еще непойманною птицей
Живет рука.
И пыль дорожная клубится
У Машука.

*****
Ночные коридоры гулки.
Неярок свет.
Гуляк, вернувшихся с прогулки
Не ждет поэт.

И обнесен и ошельмован,
В рассвете сер,
Холоднокровен и спокоен
Спит «Англетер».