КОНЕЧНО, ОН УЛЕТЕЛ!

КОНЕЧНО, ОН УЛЕТЕЛ!                       

       Этот сюжет о том, как маленькая птица смогла сделать добрее многих взрослых людей. Произошла эта история на территории большого предприятия с множеством корпусов, расположенных на берегу Невы. Крыши корпусов, что здорово нагревались солнцем, облюбовали чайки и бакланы, собирающиеся на крышах большими группами.                         

    Весной пары чаек высиживали птенцов. Как росли птенцы, видеть нам не приходилось, но потом их, подросших, чайки — родители учили летать.                    

И этот процесс происходил в том числе и в небе над заводской территорией. Птицы перелетали с крыши на крышу соседних корпусов, а родители птенцов громкими криками «командовали» полётом. Однажды утром, идя на работу, мы ещё издали услышали тревожный крик взрослой чайки. Так рано чайки не начинали свою «учёбу».                     

Чайка — мама кружила над кустами между заводских дорожек. Оттуда слышался ответный голос птенца, похожий на окрепший писк. Птенец прятался в кустах недолго — на голос матери и её метания переместился на траву и стал делать попытки взлететь. Сначала подпрыгивал, маша крыльями, затем действительно поднимался немного вверх, а далее сваливался на землю. Подросший, птенец не выглядел маленьким, но было видно, что летать не умел. Днём стало жарко, молодые деревья не затеняли газон плотно, а лишь рисовали на нём ажур.

    Чайчонок стоял с широко раскрытым клювом и часто- часто дышал. А мама — чайка время от времени улетала, а потом снова слышался её тревожный крик и она поочерёдно то опускалась до середины стены, то взмывала ввысь, своими действиями призывая птенца последовать за ней.                

      Звук тревоги птицы — матери отзывался в сердце женщины — матери мгновенным эхом и сердце сжималось от сопереживания чайке и от жалости к неумелому пока малышу. Уставший и голодный, птенец сидел в траве, поводя головой, как бы оглядываясь. Но никто не пытался причинить ему вред, чайчонок прикрыл глаза и, казалось, дремал. С земли его подняли приближающиеся женские голоса. Четверо женщин стали разбирать принесённые пакеты. На траве появились миски для корма и питья, в большей — покрошеный мякиш хлеба и крупа, в меньшей — вода.                   

     Когда женщины отошли и остановились поодаль, птенец несмело подошёл к корму и распробовав белый хлеб, стал заглатывать его, не расклевывая. Поев и попив, чайчонок приободрился и стал прогуливаться в траве. Слышавшие историю про птенца рабочие, отобедав, оставляли птице вкусные кусочки еды и скоро еда уже не помещалась в миске. А под деревом стояла, принесённая в запас, 2-х литровая бутылка воды. Сочувствующими были не все, появляющиеся по делам, работники завода. Так, косившие газон, двое работников в специальных костюмах, защитных очках и перчатках, все с газона убрали, траву скосили, пустые миски под деревом оставили. Подошедший птенец постучал клювом по гладкому пустому дну миски и устроился стоять под деревом на одной ноге.        

       О необычном госте быстро узнали в соседних корпусах и вскоре алюминиевые миски исчезли, а появились ярко красные пластиковые со свежей едой и водой. Мама — чайка продолжала прилетать, кружилась над площадкой с птенцом, она не кричала, а продолжала опускаться — подниматься, не садясь на землю. Как бы демонстрировала, как нужно взлетать поэлементно, последовательно. В конце рабочего дня мы все четверо «валантеров» не сговариваясь, подошли к нашему чайчонку. Убедившись, что до завтра еды и воды хватит, направились к автобусу. Мы уже запомнили друг друга, познакомились. Кивали, улыбались, прощались до утра. 

А утром действительно встретились, придя к птичьему завтраку. Наш воспитанник стоял на асфальтовой дорожке в полосе солнечного света. Тельце его только частично покрывали водонепроницаемые пёрышки, а пушок пятнами был мокрым, крылышки мелко вздрагивали, сквозь мокрый пух просматривалась пупырчатая кожа. Весь он казался похудевшим и неухоженным.            

Мы стали наперебой рассказывать, какую вкусную еду приготовили, словно чайчонок и впрямь поймет и обрадуется. Тут была рыба, мелкие рачки в коробочке, мушки в полиэтилене и даже рассыпчатая гречневая каша. Все были обеспокоены, как бы не заболеть птенцу, ночь выдалась холодная. Заспешили на работу. Прислушивались, не услышим ли тревожный зов чайки. А в обеденный перерыв застали птенца высохшим, гладким, перышко к перышку, разгуливающим между молодых каштанов. Мисочка была полна еды, принесённой заботливыми людьми. Мы долили воды и, радостные, разошлись по корпусам.                  

      Вечером так же добавили корма и воды. Птенец не убегал, мирно сидел у мисочки с водой.

На ночёвку оставили его в уверенности, что будет сыт.            

      К автобусу шли вместе, стайкой, переговариваясь, как давние знакомые. А наутро застали миску для еды пустой, сам чайчонок испуганно прятался за деревом, отступая дальше, как только мы приближалась. Две вороны сидели на старом дереве и чистили перья. Мы решили, что это они и полакомились. Ворон прогнали, стуча по стволу дерева и бросая мелкие камни. 

      Птенец был голоден и с завтраком справился быстро. Затем поднял голову и стал рассматривать нашу компанию немигающим взглядом, время от времени производя звуки, похожие на покрякивание.             

     " Летать не научился, а разговаривать пытается " — пошутил кто-то из нас. В обеденный перерыв собрались без опоздания, дружно хвалили птенца, что освоился, нас почти не боится, что даже подрос на обильном меню, покрывается перьями и стал разговаривать. А чайка прилетала реже, кружила высоко и улетала.             

     Так прошло четыре дня. Каждое утро мы собирались, кормили «подкидыша», наблюдали, здоров ли, пытались его погладить и обсуждали, будет лучше отнести его на берег или подрастить у кого-то из нас дома.                          

А на пятое утро малыша на месте не оказалось. Мы обошли близлежащие кусты, по многу раз каждая обследовала вытоптанную площадку в траве.

Упорно молчали, боясь предположить, что же случилось с птенцом. Звучали предположения: «К обеду вернется», 

" Здесь нельзя заблудиться ", " Может вороны напугали". О том, что могло случиться самое худшее, вслух не говорили. А говорили, что, наверное, наконец, улетел, но не очень в это верили.                             

      Малыш не появился ни в обед, ни на следующее утро, ни в следующие дни. Долго стояли пустые мисочки под деревом, пока их не убрали уборщики.

       Я иногда сталкивалась с кем-то из «кормилец» у места, где был птенец в надежде, что тот нашелся. Но напрасно. Мы редко обменивались новостями. 

И все-таки каждая из нас стала немного другой после участия в судьбе живого существа, пусть только птицы.

Аня стала в энциклопедии читать все о чайках. Марина записала дочь — третьеклассницу в кружок биологии. Елена стала чаще навещать свою возрастную маму. А я стала ещё чаще бывать на природе оттого, что природа — источник красоты, гармонии, спокойствия и вечного незыблемого существования, там действуют законы, как у людей, только все честнее.                                    

 Теперь весной я всегда с трепетом наблюдаю, как птичьи пары строят гнёзда, заботясь о крепости своих домов и сохранении выведенного потомства, как будут ухаживать за птенцами, передавая премудрости взрослой жизни.

И каждую весну я вспоминаю историю с птенцом чайки и теперь абсолютно уверена, что он, конечно, улетел!