Невостребованное письмо

Про вакансию в отделе невостребованных писем я узнала по объявлению на двери собственного подъезда. Ну, а поскольку я только что потеряла любимую работу — Минюст счëл нежелательной организацию, в которой я проработала пятнадцать с небольшим лет — я готова была хвататься за что придётся.

Позвонила по телефону, договорились встретиться. Начальница почтового отделения — Елена — пригласила меня на собеседование. И в назначенный день я пришла на почту.

— Добрый день! Вы, наверное, Людмила? Проходите. Вы, наверное, в курсе, чем Вам придётся заниматься?

— Невостребованными письмами, вроде, — пробормотала я неуверенно.

— Совершенно верно. Садитесь. Вот Вам письмо. Оно уже несколько месяцев лежит, и за ним никто не приходит.

Она протянула мне письмо на имя некого Ильи Д. от Надежды В., без обратного адреса, на котором рядом с индексом отделения было написано «До востребования», и продолжила:

— Был бы адрес, письмо бы вернули отправителю. Но поскольку его нет… Раньше мы бы отправили его в кладовую архива. Но поскольку это подразделение почты недавно объявили нежелательным и ликвидировали — Минюст постарался, будь он неладен! В общем, теперь такие письма валяются в почтовых отделениях и захламляют пространство. И нужно с ними что-то делать.

При этом Елена смотрела на меня так, что я сразу поняла: от меня требуются какие-то действия. Под одобрительный взгляд начальницы я вскрыла конверт и принялась читать вслух исписанный девичьим почерком листок:

«Здравствуй, Илья! Знаю, что ты не прочитаешь моë письмо, потому что тебя убили. Но, наверное, твоя душа помнит, как ты попал под машину, и врачи говорили, что ты можешь на всю жизнь остаться инвалидом, и как я тогда за тобой ухаживала? И как я радовалась, когда ты, вопреки их прогнозам, всë-таки встал на ноги? И почти сразу ушëл от меня к Катьке. А чтобы тебя люди не осуждали, распустит про меня слух, будто я тебе изменяла направо и налево. Я тогда почти потеряла веру в любовь, в людей, в человеческую порядочность и вообще в жизнь. Хотелось умереть — чтобы ты увидел моë тело и раскаялся. Но это было в прошлом — сейчас я поняла, что буду жить, вопреки всему, и верить, что есть люди лучше и благороднее тебя. Подруги мне советуют забыть и простить. Этого я обещать не могу, ибо в тот момент, когда ты со мной так поступил, я потеряла отца и как никогда нуждалась в поддержке. Но желать тебе земли стекловатой не буду — Бог тебе судья, пусть он и решает, что с тобой делать! Счастливо! Надя».

— Ну, что, — сказала я, закончив читать. — Из текста ясно, что адресата нет в живых. А значит, сам он не придёт получать письмо. И надо его вызвать.

Елена согласно кивнула. Тогда я взяла черновик, написала ручкой в центре «Да» и «Нет», по кругу нарисовала цифры от нуля до девяти, а по самому краю листа — все тридцать три буквы нашей родной азбуки.

— Есть блюдце? — спросила я Елену.

— Сейчас принесу. Вот, возьмите моë.

Начертив на нëм чëрным маркером стрелку (потом помою), я поставила его на лист, чуть придавив пальцами, и положила рядом письмо.

— Дух Ильи Д., которому адресовано данное письмо, ты здесь?

Блюдце задвигались само собой, пока стрелка не указала на слово «Да».

— Ты будешь со мной говорить?

— Да.

— Ты знаешь Надежду В.?

— Да.

— Могу я зачитать тебе письмо, которое она прислала?

— Нет.

Затем блюдце принялось двигаться к большому кругу — где буквы.

— Я-с-а-м-п-р-о-ч-т-у.

Я раскрыла письмо и положила перед кругом. Через пару минут блюдце снова задвигалось по бумаге:

-З-а-к-о-н-ч-и-л.

— Ещё чего-нибудь желаешь?

— Нет.

— Тогда прощай! Спасибо, что пришëл!

Сказав так, я перевернула блюдце, отпуская душу покойного восвояси.

— Ну, как? — спросила я потом Елену. — Я прошла тест на профпригодность?

— Вполне, — ответила начальница. — Сейчас идите оформляться в отдел кадров, потом возвращайтесь и приступайте к работе.