Благовестница

Благовестница

Я — сон. Я — состояние покоя у воды,

Когда луной разлитый свет не знает края тайны.

Я — тонкое касание натянутой струны

И робкий звук податливой твоей молитве арфы.

Мой замок из небесных облаков — посконный холст,

А крылья — два мазка широкой кистью по лопаткам.

Я — благовестница. Я — музыкальный рокот волн

На зимнем берегу в алмазных снежных пятнах.

В меня не верят. Или верят, будто в чудеса.

А я играю в звёздной башне то метель, то вьюгу.

И снег в далёких городах ложится на дома,

Невидимый мороз идёт по замкнутому кругу,

Идут часы, за ночью ночь, Сочельник, Рождество,

Идут апостолы занять врата иконостасов,

А я серебряной мелодией в твоё окно

Не смею, словно снегом, еле слышно постучаться.

Этюды распадаются на отголоски дней —

Такой меланхоличный ангел стал твоей защитой.

Не думай ни о чём плохом и чистым сердцем верь,

Хорошее в твоей судьбе вот-вот должно случиться.

Славянский оберег

Нет в мире ничего сильнее одолень-травы, —

Славянская проматерь явно знала толк в защите,

И розовые лотосы в узорах круговых

На византийском шелке вышивала тонкой нитью.

И на растущий каравай луны плела венок,

И опускались ангелы по зову сердца к дому,

Где тлел на старо-русском алтаре живой огонь,

И становилось сильным неуверенное слово.

Тонули в синем небе отголоски жгучих фраз,

Когда и стар, и млад водил не коловод, так пляски,

И горе обходило стороной, и жизнь неслась

Потоком бездны, а быть может,

                              просто женским счастьем…

Я тоже вышью для тебя славянский оберег.

В нём будет круг сакральных лепестков и тайны неба,

И ангелы, как на ладонях невесомый снег,

И одолень похожая на старые деревья.

И может быть, тогда ты разглядишь в себе черты

Наследницы славянского фольклора и традиций…

И там, где человеку будет не дано пройти,

Перелетишь напуганной размахом крыльев птицей.

Хранительница тишины и силы

Что может быть милее черепахи и её метлы,

Похожей на букет лаванды с поля золотого

Времён, когда не верили в Христа и свечи жгли

У алтаря с тотемами Ярила и Сварога.

Ты, окунаясь в прошлое, не ведаешь хандры

По дому, где душе твоей, казалось бы, не место,

Но любо-дорого смотреть в глаза и просто быть

От мира отрешённой Ладой в тишине воскресной,

И черпать силы рода в родниках её глазниц,

Читать по тайным знакам всё, чему дано свершиться.

Она умеет слушать. Выметать беду. Хранить

Твоей большой любви к земному малую частицу.

Зарёй славянского рассвета панцирь обожгло.

Один чудак всем смертным приоткрыл завесу тайны.

Ты можешь в ней почувствовать искомое тепло,

Она в тебе — ментальной связи океан бескрайний.

Фигурка черепахи не умеет говорить,

Но ты воссоздаёшь из впечатлений женский голос,

И над тобой слова сплетаются в надёжный щит

От кармы, что на тысячи созвездий раскололась.