Дева лесная

Дева лесная

    Слишком много завелось нечистой силы – мутит, задувает, глаза отводит. Как выстоять, душу не замутить, не ввести в грех большой. Свят, свят…

    На опушке леса, недалеко от раскидистого лесного ручья, стоит избёнка. А живёт в ней дочь лесная, девица-купава сказочница Аглая. Станет в лесу светать, а уж Аглая на ногах. Любит она эти ранние прогулки в царство Берендея. С первыми утренними лучами тронется ручей, забурлит, заиграет молочным паром, многоголосьем птичьем, скрипкой старинной.

И поплывёт радость, поглаживая листья ив плакучих, цветиков кучерявых трав, да песочек пересыпчатый. Ступают босые ноги Аглаи по тропочке к ручью. Мягкая земля под ступнями, чуть тёплая. Приятно Аглае. Поёт её душа вместе с проснувшимся лесом. И звенит, позвякивает…

То-то жить хорошо, радостно.

    Решил царь лесной испытать девушку. Коль проявит она милость к ворону, птице чёрной, злобной, будет ей награда большая – любовь селезня заколдованного.

Идёт Аглая по лесу, говор его слушает. Дошла она до ручья, вода в нём прохладная, чистая, бежит по камушкам. Умылась девушка, глянула – а рядом куст трепещет; подняла ветки, а там птица с перебитым крылом глазом на неё косит и будто плачет: «Аглаюшка, помоги!»

    Взяла её Аглая осторожно, посадила в передник, и домой заспешила. Птица будто притихла, только иногда вздрагивала. Нарвала Аглая мягкой травы, прикрыла птицу, та успокоилась. А вот и родное крылечко. Свет на окнах пляшет, звёздочки рисует.

    Вошла девица в избу, дверь скрипнула, притворилась. Луч света в окно бьёт, половицы греет.

Радость в избе, приветливо. Устроила Аглая гнездо для Каркуши. Кинула мягких тряпок в коробку, травки, поставила ближе к печке. Размочила хлеб в молоке -  «Тебе, бедолага! Ешь».

 Села на лавку и задумалась. Пора за целебной травой идти.  Налила себе молока из крынки, выпила. А лес уж смеётся, заливается, солнечным дурманом течёт в щель под дверью, зовет. Пора.

    Надела Аглая лапти липовые, взяла корзину, и вот уже  мелькает подолом расшитым, спешит в царство Берендея, к лужайкам заповедным. Трава здесь густая, духовитая. От всякой хвори, лихоманки болотной  травка-душица красавица.

 Много разных трав знала Аглая на лесном солнце настоянных: и зверобой, и кипрей, и тысячелистник, и хвощ полевой. От разной хворобы, знать. Нарвала Аглая полную корзину метельчатой да душистой травы, села на пень отдохнуть.

Да дивится – перекинулась берёза через ручей и ветви свои в ручье моет. Вода в ручье прозрачная,

забурлила тонкими струями. Ухватила девушка берёзу за ветку, а она как хлестнёт её по лицу.

    Глянула, а уж берёза цветёт, серёжками  позвякивает. «Забылась я, голос твой послушать  захотела. Да листики твои столь душисты. Позволь взять немного для настоя целебного».   Позволила берёза Аглае листьев своих взять.  Наклонилась слегка, да листву в подол девушке сбросила. « Спасибо, берёзонька!» — поклонилась ей в пояс дева лесная. Тут и солнце между деревьями лучами своими  забрызгало, замерцало.

    Тропка к дому знакомая, протоптанная.  Стук-постук кольцо дверное. В сенях скинула корзину и в дом.   Горшок из печки со щами  вчерашними вынула.  Налила в миску. Поела.

    Хорошо живётся Аглае в лесу. Да только вот заскучала душа её, затомилась по чему-то незнакомому, неведомому. Со дна души поднялось серебряное мерцание и поплыло в горницу, лёгким облачком запенилось, ленточкой серебряной завилось. Ох, и грустит Аглая!

    А тут и чаёк, на травках заваренный, подоспел, запах, закурился над чашкой, и пареная брусника в плошке.  И всё ж грустно Аглае, и затянула она песню, -

Расцвела на лугу купальница,

Жёлтый воск проливает в траву.

Отчего же она печалится,

Будто девица в терему?

    Спела да задремала. А как проснулась, сумрак уж в окно смотрит. А на столе  ворон – скок-поскок.  А на лапке у него кольцо поблёскивает серебряное, с алмазной крошкой да камушком лучистым.     Свят, свят! – испугалась Аглая, уж не померещилось ли? А птица – хлоп, и кольцо скинула. Лежит колечко на столе, а от него свет по всей горнице растекается. Светло, словно днём.

    Взяла Аглая кольцо и на палец надела. Зашумел лес верхами, завихрился воздух, распахнул дверь, подхватил девушку и понес. Минута ли, час прошёл – только очнулась Аглая, глядит -  она на берегу озера. Вода в озере тихая, зеркальная.

    Видит, плывёт к ней утица – селезень, перья на голове зелёным жемчугом светятся. Подплыл селезень к берегу, крыльями замахал. Столб водяной поднялся, брызгами искрит.  Выходит на берег юноша, станом ладный, плечом крепкий, сокол, да и только.

Взошёл на берег и к Аглае. Зарделась девица, рукавом лицо закрыла, а он и говорит:

     « Здравствуй, дочь лесная, девица- купава! Не смущайся, погляди на меня. Буду я тебе помощником в делах твоих, а коль люб тебе буду — мужем стану верным». Подняла на него глаза девушка, у самой – щёки, как маки горят. «Как звать тебя?», — спросила. « Егорий!»

    «Пойдём», — только и сказала. Запестрел луг тропой знакомой. Взяла  Аглая Егория за руку, и пошли они по тропке к дому лесному, к дождям солнечным, шелестящим.

У ручья, берёза их серёжками цветущими осыпала.  Счастье неведомое тронуло душу Аглаи, взволновало…