Глубокая синева
Посвящается 80-летию Великой Победы
и Году защитника Отечества в России
Глубокая синева
(Рассказ в сокращении)
Грохочущий шум боя прошёл по левому флангу, туда, где были позиции соседней части, и удалился в тыл, в сторону малого венгерского города, в котором бойцы останавливались совсем недавно. У соседей слева явно было «жарко». Гром миномётов и пулемётные стаккато долетали до боевых порядков полка. Полковник – комполка получил приказ, суть которого гласила: «Держаться и помочь соседям». Полковник, глядя в своём блиндаже на карту, осознавал, что его полку придётся драться, видимо, в полуокружении. И это осенью 1944 года, когда части РККА выходили к Западным Карпатам! На одной из оперативных карт с большим масштабом, что распластались на самодельном фанерном столе, виднелись обозначенные венгерские города: Мишкольц и Дебрецен, далее был виден столичный город Будапешт, перерезанный надвое лентой Голубого Дуная. Красные и синие стрелы покрывали карту в разных направлениях. Срочно был вызван адъютант, последовали необходимые распоряжения, а потом пришли на совещание офицеры. Почти через час пехота уже окапывалась полным ходом.
***
Повозка, запряжённая старым рыжим мерином, медленно тащилась по разбитой грунтовой дороге. Немолодой уже, но крепкий ротный старшина Карманов правил вожжами, тревожно осматривая небо. Внезапно он оглянулся. Ему ведь послышалась мелодия песни. Кто-то напевал тихо и грустно: «Синенький скромный платочек, падал с опущенных плеч…».
– Эт-то кто тут распелся? Демаскирует, понимаешь! – недовольно пробурчал старшина.
– Это я, товарищ старшина, – отозвался испуганный девичий голос с другого края телеги. Из-под пилотки выбилась белая прядь волос. Старшина уже понял, кто позади него напевал известную популярную песню. «Младший сержант Высокова», — отметил он про себя. Карманов знал, что Высокову, девушку двадцати лет от роду, направили в их часть из госпиталя санинструктором взамен санинструктора-мужчины, раненого при штурме венгерского городка. Прибытие нового медика было очень кстати, и старшина был доволен, что бойцы не останутся без медпомощи. Спустя несколько дней в полк прибыло пополнение, вместе с которым приехали новые солдаты, младшие командиры и офицеры. В числе них был и старший сержант Курин. После этого Высокова стала сама не своя, часто меняла гимнастерки, мыла свои белые волосы, вообще стала ещё более аккуратной и подтянутой. Карманов неоднократно замечал её взгляд на Курине и Курин тоже на неё смотрел по-особенному. Вечером того же дня Карманов, встретив Курина в ходе сообщения, взял его за рукав и сказал:
– Смотри, Гена, не обидь нашу Валю!
Курин удивлённо посмотрел на Карманова: – Что ты, старшина, как можно! Я знаю её ещё со школьной скамьи. Учились в одной школе…
Рука старшины разжалась: – Ладно, коли так! Ну, гляди, если что будет не так, сам знаешь, что будет! Да, и к тебе замполит уже начал присматриваться!
Старшина пошёл дальше, не оборачиваясь, а Курин недоумённо смотрел ему вслед, сжимая в руке несколько веточек с гроздьями спелого сине-фиолетового винограда, а потом опустил голову, задумался.
На другой день старший сержант Курин отпросился в городок ненадолго, приехал оттуда на полуторке, неся что-то в правом кармане шинели. Старшина видел, как Курин быстро подошёл к санинструктору, и стремительно вынув что-то тёмное из кармана шинели, вложил это тёмное в её руку. Высокова выглядела смущённой, потом Курин что-то сказал ей, повернулся через плечо и зашагал прочь. Санинструктор всё стояла и сжимала в руке нечто тёмное и мягкое.
Потом, проходя мимо землянки, в которой размещалась санинструктор, Карманов вновь услышал знакомый мотив песни – это «Синий платочек». Карманов, остановился на несколько секунд, слушая песню, а потом кашлянул, и специально шлёпая сапогами, подошёл к двери в землянку, решительно постучал.
– Товарищ старшина, знаете, я…я ведь такая счастливая, – произнесла Высокова, когда он вошёл в землянку. У неё на плечах был шёлковый платок с мелкими горошинами на синем фоне. Её глаза под основной цвет платка были на мокром месте, но её покрасневшее лицо сияло от счастья: – Он сказал: «Выходи за меня…»
***
Распогодилось. В дверь дома у мадьярского фруктового сада в городке постучали неожиданно и громко. Послышалась короткая команда: – Эй, санчасть! Все в окопы!
Медики спешно вышли из дома. Комбат выглядел несколько смущённым и обратился к медикам с просьбой, чтобы они поддержали атаку. Это было боевое задание. Где-то в тылу застряло пополнение. Здоровых бойцов в роте было мало – кот наплакал. Каждый был на счету. Необходимо было поддержать атаку, создав видимость для противника, что его атакует большое множество солдат. Надо было выручить подразделение соседей, которое было почти окружено врагом. Там было много раненых. Приказ из штаба полка должен быть выполнен! И медики, пригибаясь, бежали, вместе солдатами, стреляли на бегу, оказывали помощь раненым. В атаку вместе с медработниками пошла и Высокова, рядом с ней, но чуть впереди бежал Курин, словно закрывая её от пуль и осколков...
Среди вышедших потом к своим окопам бойцов и командиров старшина не увидел многих. Не было среди них ни санинструктора Высоковой, ни старшего сержанта Курина. А над водоёмом, над огневыми позициями и над видневшимся вдалеке венгерским городком всё также нависала небесная синева.
***
Шеренга бойцов стояла, автоматы на груди, винтовки за спиной. Голос старшины Карманова звучал в тишине глухо, объявляя фамилии всех военнослужащих, не вернувшихся с боевого задания. В невернувшихся с боевого задания солдатах и командирах числились Валентина Высокова и Геннадий Курин. Карманов снял фуражку и немного опустил голову. Солдаты в шеренге тоже последовали его примеру. Гнетущая тишина висела над шеренгой. Пожилой боец в линялой пилотке украдкой смахнул слёзыВ землянке старшина Карманов разыскал личные вещи Высоковой. В её «сидоре» — вещевом мешке — находились разные женские вещи. В числе личных вещей были: синий берет, а также книга-песенник со стихами разных поэтов, обтянутая синей и гибкой обложкой. Старшина открыл книгу на закладке из половинки промокашки. На страницах виднелся текст песни о синем платочке. Когда-нибудь Валя хотела одеть, носить эти вещи и напевать песни из песенника. Особенно про синий платочек.А в отдельном сером мешочке из шёлковой ткани находился синий женский платок с маленькими белыми горошинами на ткани. Карманов вспомнил, как Курин недавно вынимал что-то серое из кармана шинели. Значит, серый мешочек с платком являлся подарком для Вали. У старшины в горле засел тугой комок...
Глубокая синева. Синий цвет. Цвет синевы неба. И цвет глаз Вали был близок к этой синеве. Песня, повествующая про синий платочек. Даже обложка песенника и её берет были тоже синими. Действительно, синий цвет ей нравился и был ей, видимо, к лицу. Коротким оказалось человеческое счастье под синевой неродного неба. Два счастливых человека, которых впоследствии нашли лежащих на топком грунте рядом друг с другом в четверти километра от наших позиций, остались лежать погребёнными в чужой земле заграницы осенью, под синим, но другим небом. Их нет, а глубокая синева есть и будет. Под ней рождаются, живут и умирают…
Карманов тяжко вздохнул и закрыл песенник. Пожитками Курина он хотел заняться после. Вдруг со стороны линии фронта вновь послышались взрывы снарядов и мин. Война напомнила о своём смертоносном присутствии. В землянку слегка потянуло запахом горящих неподалёку камышей, осоки и полусухих деревьев. Карманов взглянул в проём открытой двери. Глубокая синева неба в пустом проёме представлялась безграничной. Лучи солнца на несколько мгновений проникли в землянку, осветив помещение, а потом скоро наступило некоторое затемнение из-за мрачной серо-дымчатой и местами чёрной хмари, плывшей беззвучно в воздухе над окопами, будто дымовая завеса, и от этого Валин синий платок с белыми горошинами всецело показался старшине уже вовсе не синим.
2024 — 2025 гг.
