ИГУМЕН – ДЕВИЧЬЯ ГОРА (легенда)

   В древние времена, когда ценностью у людей были только добрые слова да сочувствие, любовь да преданность, вера да ответственность, жил на опушке леса со своей матушкой Авдотьей да отцом Никифором светлой души парень по имени Марьян. Соломенного цвета кудрявые волосы, голубые глаза на точёном лице, прямой нос и чуть припухлые губы делали его похожим на девушку. И только загорелый цвет кожи да широкие плечи говорили о том, что это парень, не по поре обретший вид красивого, работящего мужчины. От роду был он скромным, послушным. Матушка души не чаяла в своём чаде.  С утра до ночи работал Марьян с отцом то в поле, то в лесу, а то и на болоте. Всё ему было интересным и важным. Да и не мог он сидеть без дела, когда родители отдавали себя заботе о доме, хозяйстве и семье.

         Надо сказать, что Марьян никогда не прекословил родителям, ни разу не ослушался. Ведь родители всегда должны быть в почёте и уважении.

         – С любви к отцу и матери начинается любовь к своему Отечеству, – часто говорил Марьян.

         А когда исполнилось ему 20 лет, не смог он сидеть дома. Очень хотелось мир повидать. И стал Марьян просить родителей:

         – Отец, матушка, отпустите меня на мир поглядеть. Мне хочется чему-то иному научиться, с другими людьми встретиться.

Не стали родители его отговаривать.

         – Что ж, сын, иди, если нужда тебе в этом есть. Да только не ходи на Девичью гору. Уж очень плохая слава о ней идёт, – сказал отец.

         – Но как же я до города доберусь? Дорога-то у этой горы и лежит, – возмутился Марьян.

         – А ты через лес иди, – поддержала отца мать.

         – Так ведь там болото, матушка. Я утонуть могу. Либо Леший утянет в трясину, – огорчённо ответил парень.

         – А коль боишься, тогда сиди дома. Значит, не вырос ты ещё для походов, – потрепав волосы сыну, ответил отец.

         Опустил голову Марьян, вышел во двор, не понимая, что ему делать.

И вдруг над его головой захлопала крыльями большая чёрная ворона. Не успел он опомниться, как  та стала бить его крыльями и кричать что-то на своём вороньем языке.

         – Ай, ай, отец, матушка, помогите, –  просил помощи Марьян, закрыв голову руками. Но птица не отставала. Выскочил отец с ухватом и подбежал к сыну, отгоняя назойливую ворону.

И только тогда, когда ухвал прошёлся по спине птицы, она отлетела в сторону и села на ветку дуба.

         – Отец, что с птицей случилось? Почему она на меня набросилась? – спросил Марьян.

         – Никак ведьмы разбушевались опять, – еле слышно сказал Никифор.

         – Ох, чует моё сердце беду, – прошептала подошедшая к ним Авдотья. –

Видите, как смотрит?

Марьян оглянулся, но никого не увидел.

         – Здесь никого нет кроме нас и вороны, матушка, – непонимающе ответил Марьян. – О ком вы говорите?

         – О ней и говорю. Это она на нас смотрит  недобро. Видимо, задумали ведьмы неладное.

Вот и послали ворону к нам, чтобы узнать, как мы живём, не ссоримся ли, не отрекаемся ли друг от друга, – пояснила сыну Авдотья. –

Каждый год ведьмы собираются на крутом берегу реки, принося с собой  самых красивых девушек, украденных со всей округи. А в ночь, когда расцветает папоротник, веселяться проклятущие, пляшут, поднимаются на мётлах высоко над горой и, читая заклинания, забирают у несчастных силу, молодость и душу. С восходом солнца все ведьмы становятся молодыми и красивыми, а девушки исчезают, будто испаряются. Говорят, что ведьмы очень боятся молодых парней в эту ночь.

         Затаив дыхание слушал Марьян рассказ матушки. Невдомёк ему было, почему никто не осмелился спасти девушек, почему никто не решился до сих пор  пойти на гору и прогнать ведьм.

         – Матушка, а почему ведьмы боятся молодых парней? И потом, если они боятся, значит, их можно победить. А раз так, я пойду на гору, – торжествуя от своей догадки, произнёс Марьян.

Испугалась Авдотья за сына, запричитала:

         – Ой, сыночек мой, ой, дитятко неразумное, да куда же ты пойдёшь? Ведь это лютая погибель. Ведьмы хитрые и коварные. Они тебя и на шаг к горе не подпустят. Видишь, уже сегодня подослали свою ищейку. Не ходи никуда, сынок. Отцу твоя помощь нужнее. Сено пора убирать, не то скоро дожди пойдут.

          – Верно мать говорит, – подойдя к сыну, сказал Никифор. – Мне ты нужен дома. Давай закончим хозяйственные дела, и тогда ты пойдёшь искать своего счастья. А сейчас не время родителей одних оставлять.

           Задумался Марьян. Уж очень не хотелось ему огорчать родителей, но и помочь девушкам имел большую жажду.  Поразмыслив, сказал:

          – Хорошо, отец. Сегодня я останусь дома. Солнце уже высоко поднялось над землёй  – пора за работу приниматься.

         – Вот и ладно. Запрягай коня, а я возьму вилы да грабли, – сказал Никифор и обратился к жене: – Авдотья, приготовь нам обед. Кажется, тучи собираются – успеть бы нам согрести сено до дождя.

Забегала хозяйка, забеспокоилась. Приятно ей было смотреть, как её мужчины в ладу да в любви друг к другу живут. Это ли не материнское счастье?

         Через несколько минут, поклонившись матушке, вывел Марьян запряжённого в телегу коня со двора, закрыл ворота и, подождав пока отец усядется рядом, крикнул молодецким голосом:

         – Но, милый! Но, Красавчик!

И побежал конь по лесной дороге, уезженной им же среди зелёной травы-муравы. Его огненный окрас переливался на солнце, будто кто красного золота сыпнул на бока. Шикарная грива развевалась на ветру, образовывая веер из волос. Не зря Марьян назвал его когда-то Красавчиком.

         Вскоре конь перешёл на шаг, раздувая ноздри. От его спины поднимался пар, над которым кружили оводы и слепни.

         Никифор, убаюканный песнями птиц и мерным шагом коня, задремал. А Марьян всё думал о несчастных девушках, похищаемых ведьмами. Совсем скоро наступит ночь красного цветка, и могут опять погибнуть новые жертвы, выбранные нечистью.

         Выехав на луг, остановил Марья коня, соскочил с телеги и помог отцу стать на землю.

          – Как же здесь красиво, батюшка! И ветерок долетает от реки, и тысячи бабочек летают над цветами, и песни птиц в небе – это ли не благодать земная?!

         – Да, сынок, это и есть благодать, посланная нам небесами. И сохранить мы всё это обязаны, и защитить от всякого рода напастей. Лучше своей родной земли и своего народа нет у человека ничего. Давай испьём водицы родниковой да будем приниматься за дело, – сказал отец и, подойдя к роднику, зачерпнул горсть чистой воды. – Вот оно – наше сокровище, – продолжил он. – Вот чем надо дорожить, ибо в каждой капельке её – живительная сила. И мой отец, и мой дед, и прадед приходили сюда, чтобы поклониться земле да восславить её нектар – воду. Давай, сын, и мы поклонимся землице нашей и скажем ей слова благодарности за всё, что она нам даёт.

         И отец с сыном опустились на колени перед природой, перед её красотами, говоря слова благодарности.

Затем, взяв вилы и грабли, стали дружно собирать сено, укладывая его в стожки. Ещё солнце не коснулось верхушек леса, а луг был убран до последней сухой травинки.

Осмотрел Никифор каждый стожок, покряхтел по-стариковски и, довольный работой, впряг коня.

         – Пора, Марьянушка, домой. Солнце уже над лесом, а дорога не близкая. Как бы нам успеть до темноты домой вернуться, – обратился он к сыну.

         – Успеем, батюшка, – беря вожжи, ответил Марьян.

         Не проехали они и половину пути, как лес погрузился в сумерки, и наступила ночь – тёмная, без луны и звёзд. Тяжёлые тучи заволокли всё небо. Где-то издалека доносилось уханье сов. Иногда слышен был крик лис. Не видя ничего перед собой, Никифор отпустил вожжи, доверив дорогу коню. Марьян, поёживаясь то ли от холода,  то ли от страха, придвинулся вплотную к отцу.

         – Что, сын, страшно? – спросил Никифор.

         – Да, как-то не по себе от этой темноты. Будто в погребе сидишь. Хоть бы луна вышла, что ли, – оглядываясь по сторонам, ответил парень.

          – Не волнуйся, к нашему счастью, Красавчик может в темноте видеть дорогу. Надеюсь, что скоро мы будем дома.

          Ответив сыну, Никифор сам не верил в свои слова. Ему также было жутковато. Но разве мог он сказать об этом Марьяну? Конечно, нет. И он, сжав руку сына, замолчал.

         Так они проехали некоторое время. И вдруг конь захрапел и остановился.

         – Что случилось, Красавчик? – вглядываясь в темень, задал вопрос Никифор скорее себе, чем коню. Но рассмотреть что-либо было невозможно. И тут он почувствовал, борьбу Марьяна с кем-то невидимым. Тот отбивался руками и ногами, прося отца о помощи. И Никифор, схватив хлыст, ударил им по воздуху, выше головы сына. Кто-то вскрикнул и отпустил парня. Марьян упал на телегу и обхватил обеими руками ноги отца.

         – Отец, отец, что происходит? Кто это? – простонал он и от пережитого потрясения потерял сознание.

         – Не знаю, сынок, но думаю, что что-то недоброе, – прошептал Никифор, наклоняясь над сыном. Схватив вожжи, крикнул коню «Но, милый!» и ещё больше втянул голову в плечи, прикрывая собой парня. А уже через несколько минут Красавчик вынес их из леса. Впереди Никифор заметил свет в окне родного дома. На душе сразу отлегло. Казалось, страхи все остались позади. Но перед самыми воротами что-то налетело на них сверху, накрыло вместе с телегой. И Никифор, не выдержав, закричал. Он кричал так истошно, что на его крик выбежала, держа в руке факел, Авдотья. И как только она отворила ворота, чёрная, тяжёлая тень сползла с телеги на землю и поползла в сторону болота. Взмыленный конь храпел и дрожал всем телом.

         – Тише, милый, тише, – успокаивала его женщина, беря под уздцы и заводя во двор. Закрыв ворота, подошла к телеге, с которой уже соскочил Никифор.

         – Авдотья, родная, – бросился он к жене.

         – Всё хорошо уже. Поднимай Марьяна, – сухо ответила Авдотья.

Никифор послушно стал тормошить ничего не понимающего сына.

И только тогда, когда дверь дома за ними закрылась, обхватила женщина сына, а затем мужа и заголосила. А вместе с ней плакали и Никифор, и Марьян. Затем, погасив огонь, улеглись на полати, прижимаясь друг к другу, и уснули.

         Когда они проснулись, за окном было совсем светло. Тяжёлые капли дождя стучали по козырьку крыши, отбивали чечётку на досках, сложенных под окном дома. Ветер гнул спины тонких деревцев почти до земли, шелестел листвой столетнего дуба и выл зловеще в трубе, Пережитый ночью страх и завывания ветра сейчас не отпускали семью из оцепенения. Они с боязнью смотрели на входную дверь, закрытую на стальной крючок.

         – Надо подниматься, Никифор, – разорвала молчание Авдотья. – Скотина голодная, да и нам пора подкрепиться. И растопить печь надо.

         – Хорошо, – поднимаясь, ответил мужчина.

Через несколько минут в печи пылал огонь. Его языки с жадностью обхватывали горшки со снедью, лизали под. А по дому неслось тепло с ароматом блинов, подрастающих на сковородке.

         Накормив домашних животных, вернулся Никифор.

         – Как Красавчик? – спросила его Авдотья.

         – Да вроде успокоился. Воды попил. Надеюсь, что всё обойдётся.

         – Вот и хорошо. О нечисти в доме говорить не будем. Давайте завтракать. Буди Марьяна.

         Никифор не знал, как подойти к сыну. А Марьян, как маленький ребёнок, посапывал, нежно улыбаясь сквозь сон.

         В это мгновение за окном послышались раскаты грома, и с треском и неимоверной силой небо разрезала яркая молния. От неожиданности Никифор даже присел, а Марьян, соскочив с кровати, обхватил мать руками. А через несколько минут на небе появились уже три молнии, одновременно расколов его на несколько частей. Но ни одной капли дождя не упало на землю.

         – Ведьмы собираются на горе, – подытожила увиденное Авдотья. – Если их сейчас никто не остановит, натворят они бед на земле нашей.

         – Что же делать, матушка? – обратился к матери сын.

         – Не знаю, сынок. Но очень надеюсь, что найдётся тот, кто их остановит, – ответила женщина, глядя куда-то сквозь время и пространство. – Уже завтра зацветёт красный цветок, и тогда их сила станет вдвое больше.

         – Я пойду на гору, – с надеждой на одобрение родителей сказал Марьян.

         – Что ты, сынок. Не справиться тебе с ведьмами просто так, – обняв сына, стал говорить Никифор. – Сразиться с ними сможет только тот, у кого в руках окажется в эту ночь красный цветок.

         – Но как же мне его найти?

         – А ты прислушивайся. Как только услышишь, где трижды прокричит сова, туда и иди,  – ответил отец. – Быстро сорви цветок и беги к Девичьей горе. Авось и успеешь до шабаша.

         Как только вечер окутал округу, взял Марьян суму, зажёг факел и отправился в лес. Жутко было ему пробираться сквозь заросли. Странное шипение, треск сучьев, заставляли сжиматься сердце парня, но он, помня о бедных девушках, двигался вперёд. И вскоре услышал в стороне реки тройной крик совы.

         – Вот оно! – прошептал Марьян и бросился бежать со всех сил. И в скором времени увидел впереди яркий свет. Подойдя ближе, парень даже рот открыл от удивления: яркое свечение шло от цветка невиданной красоты. Марьян даже пошевелиться не мог от восторга. Из оцепенения его вывел вой волка.

Сорвав цветок и погасив факел,  направился к горе. Чем ближе он подходил, тем отчётливее видел ведьм, стоявших в круге и державших за волосы девушек. Самая старая из них громко читала на непонятном языке заклинание, время от времени наклоняя одну из девушек до самой земли.

Марьян, недолго думая, достал цветок из сумы и, ворвавшись в центр круга, закричал:

         – Гори, цветок, жги нечистую силу! Сгиньте, проклятые!

И свет от цветка стал расти. Его пламя охватывало всё большее и большее пространство, поглощая нечисть. А через несколько минут на горе остались только  обессиленные девушки да Марьян с погасшим цветком в руках.

Небо покрылось тысячами огоньков звёзд, льющих свой свет на лес. А вскоре, расталкивая небольшие тучки, выплыл рогатый месяц. Его отражение качалось на лёгких волнах бегущей вперёд реки.

         Марьян подходил к девушкам и будил их, но, ничего не добившись, сел у обрыва и, прислонившись к молоденькой ольхе, провалился в сон.

А как только солнце коснулось своими лучами земли, девушки, проснувшись, со слезами на глазах отблагодарили смелого парня за спасение и предложили идти с ними в город. Не согласился Марьян, сказав, что дома его ждут родители. Ведь ближе и роднее матери и отца у человека никого нет.

         Оглядевшись, Марьян увидел красоту горы, реки, стремительно бегущей внизу обрыва, луга, простирающегося за рекой. И влюбился в них. А вернувшись домой, убедил родителей, что лучшего места для новой жизни нигде нет. И через некоторое время семья перебралась на Девичью гору, построив новый дом. Прошло немного времени и стали люди присоединяться к ним. А по прошествии многих лет вырос на этом месте красивый город с названием Игумен, что в переводе означает Девичья гора. И реке люди также дали название Игуменка. Ведь она и кормила их и поила, и в засуху спасала.

         До сих пор живут люди в этом городе и с благодарностью вспоминают смелого парня Марьяна, положившего начало жизни их города.