Настасья

Горько плакала Настасья у овина:

– Он и бьёт меня, и мучает, скотина!

Загасил мне кулаками ясны очи,

С топором за мной гоняется полночи!

Все мне рученьки повывернул! – кричала, –

А ведь я намедни даже не ворчала!

Убежать я нынче снова не успела,

Синяков давно не считано по телу!

Волосёнки все повыдергал, зверюга,

Всё пытал, что завела мило′го друга.

Ох, соседушки, всё телушко измято!

Ну, скажите мне, ну в чём я виновата?

Собирался люд и всплёскивал руками:

– Ах, беда, ну что творится с мужиками!?

Два братана – Васька с Петькой – просто хваты!

Драчуна за шкирку выволокли с хаты.

Подбежал ещё защитник и, без правил,

Без разбору, взял, фингал ему поставил.

Кто-то крикнул, что за женщину, мол, мало!

Вдруг Настасья завела, заверещала:

– Ах вы изверги, уроды вы, убийцы!

Тьфу на ваши все уродливые лица!

Ах вы, гады, безобразные верзилы!

И глаза повыцарапывать грозила.

– Как посмели вы милёночка обидеть?

Вдруг меня теперь не сможет он увидеть!?

Моё солнышко, мой зайчик, мой цветочек!

Мы теперь не обойдёмся без примочек!

Уводя поспешно миленького в хату,

Напоследок прокричала:

– Супостаты!

Мы на зверский самосуд найдём управу!

Вы у нас под суд пойдёте всем составом!

Всем казалось, что сочувствие – бесценно!

Смолк народ. Открыты рты. Немая сцена...