Славянские традиции
ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ
Подполковник Горяев не мыслил себя вне армии. Тридцать лет в погонах — это вам не шутка! Многое повидал и прочувствовал этот седовласый офицер за годы военной службы, разве всё передашь? Орден Красной Звезды получил в Афгане. Два ордена Мужества — за Чечню. Два ранения. Было и самое тяжёлое, трудно заживающее, третье — уход жены. Не всякой женщине по силам испытание быть женой офицера, вот и Жанна его не смогла выдержать: «Для тебя я на последнем месте! Ты совсем не думаешь о семье! Мне надоело ждать, ждать и ждать тебя целую жизнь! А она проходит. Проходит, понимаешь ли ты это?!» — кричала она, пакуя вещи. Испуганные, недоумевающие глазёнки детишек и теперь будоражат всякий раз душу, выплывая из лабиринтов памяти.
Увольнение в запас дело неизбежное. Рано или поздно каждому воину приходится писать рапорт начальству с просьбой об этом. Одни относятся к событию легко, другие мучаются, не спят ночами, сокрушаются по поводу полной неизвестности дня завтрашнего. Василий Алексеевич Горяев со своим будущим определился заранее: он поедет на родину, в свой отчий дом, сохранившийся в небольшом заволжском посёлке его же собственными стараниями. После смерти родителей Василий решил усадьбу не продавать, а использовать в качестве дачи на период отпусков. Малая родина приветливо встречала блудного сына, прощая ему долгие разлуки. Именно здесь семнадцать лет назад Горяев встретил свою Еленку: судьба неожиданно подарила герою настоящую женскую нежность, заботу, любовь и ласку, по которым так истосковалось солдатское сердце. Лена работала учительницей математики. Пара поженилась, пошли дети, жизнь наладилась. Старший сын, Олег, успешно завершает учёбу в школе, хочет стать, как отец, танкистом. Младшая Сонечка — второклассница. От военного городка до ближайшей цивилизации ровно двенадцать километров. Особо не наездишься, специальных автобусных маршрутов не предусмотрено. На семейном совете решили так: Олежка поступит летом в училище, и семья переедет из гарнизона в посёлок. Для Елены работа найдётся, а Василий совсем не против там же, в школе, преподавать основы безопасности жизнедеятельности — предмет для подростков вполне себе полезный! Надо ему съездить туда на недельку, всё обговорить.
Олежка с малолетства знал об армии всё: различал воинские звания, марки бронетехники, системы вооружения, распорядок дня гарнизона. Но вопросов у мальчугана не убавлялось:
— Пап, а почему солдаты честь отдают именно так? — прикладывая ладошку к вихрам. интересовался он.
— К пустой голове руку не прикладывают, сколько раз я тебе говорил об этом! — шутя, хмурил брови отец. — А знаешь, ведь именно это и определило эту традицию. Представь себе Средние века, рыцарей в латах и шлемах. Рыцарь подносил руку к забралу, чтобы приподнять его и поприветствовать встречного героя. Гражданские личности в это время расшаркивались, отвешивали поклоны — это всё только в кино можно увидеть. А военные люди твёрдые, привычки редко меняют. Так и сохранилась до наших дней эта традиция.
— Понятно. Пап, а Присягу солдаты тоже со Средних веков дают?
— А что такое Присяга, сынок? Это торжественная клятва на верность Родине перед лицом своих товарищей. В рыцари именно так и посвящали. Глядя в глаза товарищам по оружию, воин произносил обещания не трусить и не предавать, не бояться смерти. Рыцарю вручали меч, а теперь воин получает автомат.
Под апрельским солнцем млела в клейком соку распускающаяся листва придорожных тополей, нежилась изумрудная травка у обочины, весело щебетали пережившие зиму птахи. Теплынь плыла по воздуху, оживляя округу.
Горяев услышал оклик и с любопытством оглянулся.
— Василий Алексеевич, здравствуйте! В отпуск к нам? — улыбающийся молодой человек широко раскинул руки для объятий.
— А-а, Сергей Сергеевич! Здравствуйте! Рад встрече! — узнал офицер заведующего отделом культуры.
— Я -то как рад! Мне сам Бог Вас послал. Завтра вечером проводим торжественные проводы новобранцев, не могли бы Вы с напутственным словом выступить?
— Можно и выступить. Не откажусь. Дело нужное. Куда и когда прибыть?
— 18.00, в ДК. Как обычно, Василий Алексеевич. Центр досуга у нас неизменен.
— Только я теперь в гражданском качестве, Сергей Сергеевич. Военный пенсионер.
— Это ничего! Награды только оденьте!
— Договорились!
Горяеву нравился этот энергичный паренёк. Не из местных, окончил институт культуры, лёгок в общении. В посёлке к руководителю культуры относятся с завидным уважением. Может, потому что не просто «на автомате» выполняет указания вышестоящих инстанций, а подходит к каждому мероприятию вдумчиво, ответственно, советуясь со старожилами, выслушивая мнения обычных граждан.
Вспомнилось, как самого провожали в армию. Стриженную наголо братву разместили в Доме культуры на первых местах, как самых почётных и дорогих гостей. Председатель райисполкома поочерёдно вызывал будущих воинов на сцену, каждому давал краткую характеристику, вручал вещевой мешок с самым необходимым. Потом выступали ветераны, родители. Наказы старших сходились в одном: служите достойно, чтобы никто за вас не краснел. Берегите Родину, возвращайтесь живыми и здоровыми.
Горяев домой не вернулся: после года службы написал рапорт и поступил в военное училище. Командование части с удовольствием рекомендовало парня и нисколько не ошиблось в нём. Впрочем, родные и все знакомые в посёлке выбор Павла одобрили.
Дом культуры встречал новобранцев, как и подобает, торжественно. Горяев отметил про себя, что за тридцать с лишним лет очаг культуры здорово преобразился: хороший современный ремонт, новые мягкие кресла, в которых удобно восседать молодёжи и старикам, вокруг здания вырос большой парк с невиданными ранее в посёлке деревьями: туями, катальпами, мелколистными липами. Мощёные дорожки, прекрасные игровые площадки для детишек — ничем от города не отличить!
Ни одного фронтовика в зале Горяев не увидел. «Столько не живут люди», — подумалось. «Нет-нет, есть у нас два ветерана, вторую сотню лет разменяли, Почётные граждане посёлка. Но здоровье у них, понятное дело, не то уже, — словно прочёл мысли Сергей Сергеевич. — Поэтому и обратился к Вам».
На сцену Василий Алексеевич выходил по-военному споро, не сутулясь, позвякивая наградами на выходном костюме. От сидящей перед ним стайки стриженных мальчишек пахнуло далёкой юностью.
— Ребята! Прошло немало лет с тех пор, как из этого самого зала я ушёл на защиту Родины, — слегка волнуясь, начал Горяев. — С тех пор я честно и преданно ей служу. В наше время мы не знали войн, страна жила мирной жизнью, и никто из нас, тогдашних пацанов, не мог себе представить, что вместо обычных учений мы скоро выйдем на поля боевых сражений. Долг перед Родиной из приевшегося словосочетания тогда вдруг превратился в реальную необходимость, а само понятие Родины всколыхнулось в наших сердцах святым зовом далёких предков.
Зал притих, слушая боевого офицера, вникая в каждое его слово. А Горяев, невесть откуда обретая красноречие, всё говорил и говорил, приводя примеры беспримерного мужества и героизма своих однополчан.
— Я помню, как председатель райисполкома, Иван Петрович Климушкин, вывел меня на сцену перед отправкой на службу и сказал: «Вот стоит перед вами, дорогие сограждане, простой советский паренёк. Но я думаю, что родители его уже гордятся своим сыном. Прошлым летом, будучи штурвальным, он на комбайне намолотил зерна больше, чем иные взрослые комбайнёры. Именно на таких вот людях — трудолюбивых, честных, отзывчивых и держится наша великая страна». Знаете, ребята, я слушал Ивана Петровича, и краска заливала моё лицо. Чего греха таить: и бедокурил наравне со своими сверстниками, и в учёбе я не отличник. Но вот что-то мне запало тогда в душу из сказанного. Я уже потом понял, что так бывает, когда чувствуешь, насколько тебе неподдельно доверяют старшие! Тогда ты это доверие не оправдать не имеешь права.
Вот и я, глядя на вас, думаю: сидит передо мной моя молодость. Та самая, которая не отвиливала от службы в армии, не пряталась за липовыми справками, не отмазывалась чьим-то всесильным покровительством. Передо мной сидят настоящие мужчины, которые знают о своём долге куда больше трусливых маменькиных сынков. Желаю вам, ребята хорошей службы. Год пролетит незаметно, вы вернётесь домой возмужавшими, физически окрепшими. Армейскую службу вы, я уверен, запомните на всю жизнь.
Дома Василия Алексеевича встретили радушно: как, что, кого видел, с кем общался. Отвечая на расспросы, он между делом произнёс: «Леночка, тебя первого сентября с нетерпением ожидает школа №1. И меня тоже. С директором договорился. Хороших выпускников там растят, скажу я вам! Олежка, в свой первый отпуск приедешь уже туда, в родительский дом, понял? Ничего лучшего не придумано, чем возвращение к своим корням, к истокам рода. Если уловишь смысл — сам детям своим не раз об этом скажешь».
Весна буйствовала, переливаясь своим великолепным разноцветьем. Куда-то высоко-высоко, словно пытаясь догнать крылатые мысли счастливых людей, взмывали стремительными молниями юркие стрижи, но тут же, встретившись с ослепительным бликами солнца, падали в парящие лёгким туманом луга — куда им до людских затей!
А У НАС, В УХВАТОВО...
Раскидистые клёны ещё зеленели пропылённой за лето листвой, а ясноликие сентябрьские полдни, подёрнутые лёгкими паутинными нитями, ещё грели у деревенских завалинок болезные ноги старушек, но уже чувствовалось непреодолимое приближение осенней поры с безутешным плачем дождей, тихой грибной охотой и первыми заморозками.
Описание этого времени будет не полным, если не упомянуть ещё об одной характерной особенности: в сёлах начинается сезон весёлых свадеб. Правда, молодёжи в иных местностях и днём с огнём не сыщешь, но в поселениях покрепче, где вековой уклад приучил народ к умению выживать, ещё вполне себе теплится жизнь. В Ухватово, например, даже из городов люди переезжают. А что? Земли вволю дают, хочешь — скотину разводи, хочешь пшеницу сей. Лишь бы начальный капиталец какой-никакой водился. Вон, Нечаевы пасеку завели. А у Колесниченко семейство форель разводит — отбоя нет от покупателей.
Елену Николаевну, молоденькую учительницу по химии, сосватали Илюхины за сына Петра — молодец хоть куда, первый фермер в округе. Живёт Ухватово, не жалуется особо.
Танька Сверчкова, веснушчатая, рыжеватенькая семиклассница, донимает бабулю:
— Эх, бабушка, как жалко, что Елена Николаевна замуж выходит!
— С чего бы это? Разве плохо, когда девушки замуж выходят? — недоумевает старушка.
— Другие девушки пусть выходят. А ты, бабуля, знаешь, какая Елена Николаевна хорошая химичка?! Я всё-всё понимаю, что она объясняет. А выйдет замуж, в декрет уйдёт, кто у нас химию будет вести? Иван Самсонович? Он уже на ладан дышит, сам половину не помнит.
— Не горюй, девка, неучёной не останешься. А Иван Самсонович хотя и старый, но дело знает. У него ещё твои папка с мамкой учились.
— Бабуль, а я даже не представляю Елену Николаевну в подвенечном платье. — Краси-и-вая будет!
— А знаешь, внученька, мне моя бабушка рассказывала, что на Руси-то не всегда у невесты фата и белое платье были. Вроде как, наоборот, в красивые цветные расшитые платья невесты облачались. А в белом хоронили только молоденьких девиц. Так-то.
— Не поняла! Зачем обряжать в белое мертвецов?
— Траурный цвет не только чёрный, Танюша. А как ещё обряжать деву непорочную, коей не дано было судьбой долго пожить? Такой вот символ чистоты. А лицо фатой покойнице специально закрывали, чтобы никого она своими мёртвыми глазами не заприметила да не забрала с собой. Так старики говорили.
—Хоронили, хоронили с фатой и на те! — негодует Танька. — Теперь, значит, всё забыли?
— Пожалуй, забыли. Но красиво же! Так и пошло. Когда выходит девушка замуж — это тоже ведь кончина для неё как для девицы, дальше жизнь продолжается совершенно иная, женская. Может, из-за этого наши предки так и порешили с нарядом-то. Они же не глупые были.
— И зачем теперь невесте фата?
— А чтобы никто не сглазил молодую. Да-да! Знаешь, какие недобрые глаза бывают?! И никакие это не глупости!
— Только, бабуль, мы с тобой всё равно не посмотрим на всю эту красоту.
— Почему же?
— А потому, что Илюхины — богачи и не желают в деревне пир устраивать. В райцентре ресторан сняли на два дня.
— Ну и пусть себе. Гуляние — это дело хорошее. Обязательно надо повеселиться на свадьбе. В райцентре, Танюша, там, знаешь, возможностей для этого побольше нашего. А невеста порадоваться должна как следует. Всем её девичьим печалям в прошлом суждено остаться. Раньше тоже не по одному дню на свадьбе гуляли. Почитай у нас -то с твоим дедом три дня народ веселился.
— Вы тоже богачи были?
— Тогда все были богачи. Готовились к такому-то событию. Приданное собирали. Первый день свадьба как свадьба проходила. А потом, на другой-третий день, ряженые свадьбу устраивали: мужика какого-нибудь наряжали невестой, бабу женихом. Смеху было!
—Ты, бабуля, говоришь так, будто сказки рассказываешь.
— Я когда девчонкой была, бабушку слушала и тоже так ей отвечала. Только тогда другие совсем сказки-то были. Так-то.
— Нет, всё-таки хорошо, что не всё забывается. Прикольно так!
— Народ раньше попроще был, не такой стоумовый, как теперь. Всему верили. Телевизоров да интернетов не знали. А жили, действительно, Танюша, лучше. Нет, никакими мы тогда богачами не были — лишних денег ни у кого не водилось. Но душой были куда богаче все! Улицы — полные, детишек — не счесть. Под вечер гармошки играют, девчата песни поют. Сердце млеет, как вспомню. Я тоже голосистая была, частушки первой запевала. Куда всё веселье-то пропало? Народ куда делся из деревень? А ты говоришь — «прикольно».
— Вот когда я буду замуж выходить, скажу будущему мужу, что желаю весь обряд по старым русским традициям провести. Ты, бабулечка, только ничего не забывай и записывай, если что вспомнишь.
— А сама -то не хочешь записать? А то на меня, старую, надёжи мало. Доживу-нет ли ещё…
— Доживёшь!
— Вот я тебя, Танюша, так спрошу: вынесут вам, молодым, навстречу каравай, хлеб-соль. Ты, смотри, не кусай больше мужа-то! Скромной будь, а то я твой характер-то чую!
— Ладно, бабуля, я самую малость откушу. Пусть муж наедается караваем. Я своё потом наверстаю. У нас, в Ухватово, как ни крути — всё на женских плечах держится. Разве нет?
— Правильно говоришь, Танюша! А кто не согласен, того мы враз ухватом-то! Али мы не русские бабы?
— Так и есть, бабуль!
— То-то!
