Пенчо Славейков НА ОСТРОВА НА БЛАЖЕНИТЕ (Отрывок) , перевод

Пенчо Славейков НА ОСТРОВА НА БЛАЖЕНИТЕ  (Отрывок) 

Оригинальный текст 

Езика на Иво Доля е тежък, както са тежки медените пити, току-що извадени от кошер. Език пълен с медът на мисълта и може би затова тъй омразен на филолозите, които като конски мухи се врат да изследват само онова, което е под опашката на мисълта. Омразата им към поета и езика му е отплата, и по тефтер7. Но и Иво Доля не стои со сгърнати ръце. И той мрази, често до крайна граница, а често прескача и всяка граница. В един памфлет за езика той казва: «Езиковедците са езикоедци. Техният идеал е граматика и речник. Те още не знаят, че граматика има всякой, комуто главата не е празна. Речника е ковчег за смъртните останки на езика, а граматиката — погребални обреди при неговата смърт! Велики гробари на езика аз зная не един. Техните дела и имена — какво говорят те на културния човек и негова разум? Говорят ли те поне милионна част от онова, що ни казват имената на Омира, Данте, Шекспира? Езиковедец е само онзи, който се откаже от езиковедството и като Нитче — комуто гения възкръсна тогава, когато умре филолога в него — възненавиди онова, което е обичал. По своята работа, филолога тряба да листи и прелистя книги — и да ги пощи. Той тряба много да чете, и не му остава време да мисли: затова филолога малко мисли и много съобщава — главата му е нещо като крина, из пукнатините на която житото зърно по зърно се разсипва и разпилява — и главата остава празна.» Но собствено омразата на Доля към филолозите се корени другаде. Той не може да се помири с домогванията на филолога, на наблюдателя и изследователя на живота на езика, да си пъха гагата и в сфери, дето само творците са господари. И Доля е прав, както тук, тъй и кога защищава правото на творците да бъдат диктатори и насилници в езика — едно право, което ражда често незаконни, но хубави рожби, защото това са рожби на силата и любовта.

Мой перевод «На острове блаженных» (Отрывок) 

Язык Иво Доля тяжел, как медовые соты, только что вынутые из улья. Язык наполненный медом мысли, и может вот поэтому так нелюбим филологами, которые как слепни норовят исследовать то, что есть под хвостом мысли. Их ненависть к поэту и его языку-это плата за особенность его языка. Но и сам Иво не сидит сложа руки и он ненавидит, часто о последней черты, а часто пересекая всякие границы. В одном памфлете о языке он говорит:” Языковеды-языкояды. Их идеал это грамматика в словаре. Они ещё не знают, что каждый у кого голова не пустая, имеет свою грамматику. Словарь- это гроб для смертоносных останков языка, а грамматика погребальный обряд после его смерти! Я знаю не одного великого могильщика языка. Их дела и имена, что они говорят культурному человеку и его разуму? Говорят ли они хотя бы миллионную часть из того, что говорят имена Гомера, Данте, Шекспира. Языковедом можно считать только того кто откажется от языковедения, как Ницше. Гений которого воскрес, когда в нем умер филолог, возненавидит то, что любил. Работая, филолог должен листать и перелистывать книги, тщательно выискивая и отбирая нужное. Он должен много читать, а времени, чтобы думать не остаётся, поэтому филолог мало думает и много сообщает, голова его как крынка (сосуд) из трещин которой, рожь высыпается и разбрасывается зёрнышко по зёрнышку и голова остается пустой. “ Но вообще-то ненависть Доли к филологам корениться в другом. Он не может смириться с домогательствами филолога наблюдателя и исследователя жизни языка совать свой крючковатый нос в сферы, где только творцы-хозяева. И Доля прав, как здесь так и когда защищает право творцов быть диктаторами и насильниками в языке-право, благодаря которому рождаются часто незаконные, но прекрасные плоды, потому что плоды (как дети) силы и любви.