​Пожалуйста, не ругайтесь на меня отборным матом,

Пожалуйста, не ругайтесь на меня отборным матом,

оправдываясь почерком бытия предзакатным.

Не заливайте тоску с отчаяния туалетною хлоркой.

Я ваши приёмы изучил от корки до корки.

На столе валяется собственных сочинений антикварный стотомник.

Неужели спустя после ухода полгода кто-то любит и помнит?

А покойничек исполняет потусторонний пророческий танец,

по городским пустыням упырём безмолвно скитаясь.

Кризис заканчивается в преосенённом полёте.

Ум музыканта застыл на бессмысленной ноте.

В Пакибытийной сонате слишком длинная, Бетховен, фермата!

Радуйся как умопомешанный и других заражай смехом и радуй!

Хорошо двигаться втихомолку наугад свыше водимым –

шоссе Энтузиастов, болотом комариным,

лесом непроходимым...

В долине Эмпорды в Доме Вопиющей Бессмыслицы

замок короля-рыбака Амфортаса в развалинах высится.

Нечисть водится в подавляющем прежнем объёме,

и соседа по камере зэк достопамятный помнит.

Был здесь такой-то и смыло его куда-то.

Память, как справочное бюро, справки даёт не бесплатно.

В вечности как на земле ходят по двоoе-по троoе

на прогулочной полосе осенней слезоточивой порою.

С полвека отсидев, понимаю, сколь малого стою.

Забудут меня если не сегодня, так завтра.

Так себе – скулящая подзаборная шавка.

Я ещё более, чем вам представляется, жалкий.

Валяюсь целлофановым пакетом на мусорной свалке.

Миниатюрный, как вирус или комарик залётный,

зато от гнетущей порчи свободный.

12.08.2018