Прекрасная Рамина

Ты в двадцать пять была юна, но зрела,

Я в восемнадцать — недозрел да юн;

Ты, ассирийка, древнесмуглотела,

Древнемудра, как птица Гамаюн.

Я перманентно дерзко-шоколаден,

Ассирией по-школьному пленён;

Июнь наш был неласково-прохладен,

А я тобою сладко опьянён.

Глаза твои, как бархатные сливы,

Меня объяли чарами любви

И разбудили взрослые порывы, —

Так будят в предрассветье соловьи.

В окне ночном рассыпанные звёзды

Шептали нежно голосом твоим:

«Не торопись, взгляни, как эти сёстры

Готовят наслажденья нам двоим».

И губы, и слова пылали жаром,

И жажда исходила из тебя

В меня необжигающим пожаром,

Лаская-научая и любя.

И я не торопил сверканье свыше,

И мысленно включил громоотвод:

Мол, поброжу по седовласой крыше…

Но вдруг услышал: «Миленький, вот-вот!!»

На нас упало звёздно-лунно небо,

И стон твой страстно выстрелил в меня —

Подарком от возвышенного Феба,

В тебе мою невинность хороня…

Блажен воспеть, подобно соловью,

Прекрасную наставницу свою!