Ралот в армии. Из цикла Байки старого мельника

Юмористический рассказ

Сержант А. Петренко

Мама с папой говорили:
«Вырастешь — пойдёшь в десант».
В военкоме мне сказали:
«Вам дорога лишь в стройбат».

***

Кто не был в армии суровой,
Не проводил там юные года,
Не тосковал по девушке любимой,
Тот не поймёт солдата никогда…

Из интернета

Лето 1977 года. Посёлок Молькино

Ура! Свершилось! Мы получили дипломы. Кто-то красные, но в основном почти все, конечно, синие. Не суть важно, теперь мы все инженеры с высшим образованием. В подтверждение этого каждому вручили по красивому ромбику с гербом СССР и молотками. Но стереть ладонью праведный пот со лба не получилось. Через несколько дней всех нас призвали на действительную военную службу в ряды славных вооружённых сил Советского Союза, в качестве курсантов. В течение двух месяцев мы должны были пройти курс молодого бойца, познать все тяготы армейской жизни и успешно сдать экзамены. После чего получить заветные военные билеты с гордой записью – офицер запаса, воинское звание-лейтенант!

1977 год. Молькино

***
Я должен рассказать тебе, дорогой мой читатель, о политической обстановке того времени. Дело в том, что именно в этот год американский президент взял да и приехал с официальным визитом в нашу страну. Поцеловались они, как полагается с нашим «дорогим» Леонидом Ильичем, да и приступили к «разрядке во всём мире». В связи с чем, нашу Советскую Армию решено было подсократить.

Для начала решили уволить в запас всех младших офицеров, достигших сорокалетнего возраста и не имеющих высшего образования. Однако штабные чиновники моментально нашли лазейку в этом указе. Если офицер учится заочно, то увольнять в запас его нельзя до окончания учёбы. А там, как бог даст. Всё это я так подробно рассказываю для того, чтобы подвести тебя читатель к тому моменту, — почти каждый офицер учебного центра в посёлке Молькино числился студентом-заочником различных вузов. И каждому из них требовалось написать некоторое количество контрольных для получения допуска к очередной сессии.

***
По прибытии к месту дислокации нам надлежало поменять презренную гражданскую одежду на военную. Дабы все мы, как один, выглядели в полном соответствии с воинским уставом. Вот здесь у меня начались первые проблемы. Дело в том, что уже в те юные годы, я позволил себе носить одежду пятьдесят четвёртого размера и обувь сорок шестого. Всем курсантам выдали заношенные, застиранные гимнастёрки образца сорок пятого года. Но ни одной гимнастёрки размера пятьдесят четыре и выше в каптёрке у сержанта – каптенармуса обнаружено не было. Произнеся тридцать слов, из которых ДВАДЦАТЬ СЕМЬ — были матерными, выдал мне новый, с иголочки китель. Но зато нижнюю часть моего обмундирования укомплектовал кавалерийскими галифе сине-зелёного цвета. Сапоги по моей ноге в его арсенале нашлись, но вот натянуть голенище на мои икры не было никакой возможности. С согласия начальства я разрезал казённое имущество, то есть ножом раскромсал голенище так, чтобы сапоги всё же могли украсить мой экстравагантный наряд. Пока я прихорашивался в каптёрке, на плацу происходила раздача контрольных работ. Эти задания бывшие студенты, а теперь бесправные курсанты обязаны написать и решить, в кратчайшее время.

***
Мне, как самому последнему, пришедшему на плац, достались контрольные работы по «Маркситско-Ленинской философии» и «Научному коммунизму». Надеюсь, что ещё живы и здравствую те люди, которым приходилось сталкиваться с этим учением. Они меня однозначно поймут!

Делать нечего. Отказаться-то невозможно. Пошёл я в ленинскую комнату и о счастье моё! Нет там первоисточников. Подшивка газеты «Правда» есть. Полное собрание сочинения речей Л. И. Брежнева, Суслова и Устинова — присутствуют, а вот классиков — нет. Почему – не моё дело. Я бегом к замполиту. Так, мол, и так, задание у меня есть, а первоисточников нет, значит, мне требуется увольнительная, в славный город Краснодар, для посещения публичной библиотеки имени А. С. Пушкина.

***
Ответственный за политработу с контингентом многозначительно фуражку снял. Затылок почесал, да и пошёл в штаб оформлять мне нужные бумаги. А знакомый писарь мне ещё и бумагу сварганил с печатью и подписью, что, мол— сапоги свои я не сам испоганил, а сугубо по необходимости. Так вот и получилось, что после трёх неполных дней армейской службы, я оказался в увольнительной, и всё благодаря отцам-основателям научного коммунизма.
***
Схожу я радостный на вокзале родного города, перед глазами уже мамины пироги мерещатся, думаю, на троллейбусе домой поехать или раскошелиться и такси взять. Не успел я додумать эти сладкие мысли, как передо мной офицер и два солдата при нём, с автоматами и штык — ножами. Всё как положено.
-Товарищ военный, извольте предъявить ваши документы!
Достаю увольнительную, всё честь по чести. А сам уже в сторону стоянки таксомоторов глаза скашиваю. Но не тут-то было.
— В автомобиль военной комендатуры бегом ма-а-а-а-арш.
И оказался я вместо родительского очага в помещении городской комендатуры.

— Как вы посмели, товарищ военнослужащий, позорить всю Советскую Армию. Кто вам это позволил? — капитан смотрел на меня примерно так же, как Владимир Ильич Ленин на мировую буржуазию.
-Так, это, что выдали, в том и хожу. Съёжившись под взглядом офицера, лепетал я.
— А сапоги казённые, по какому праву испоганил?
Тут, я вспомнил, что у меня в кармане есть ещё одна бумага, писарем родным сотворённая. Достал, показал, что не по своей воле, а токмо ради прохождения службы, ну и так далее.

Капитан долго звонил в мою часть, ругался матерно, (это у них, у военных, наверное, такой профессиональный сленг выработался). А потом подал уже известную мне команду.
— В автомобиль военной комендатуры бегом ма-а-а-а-арш.
Приехал я домой не на такси, а на настоящем военном авто. И знаете, что батя родимый сказал мне при встрече?
— Шо, сынок, ужо, выгнали? Выходит, ты у меня такой непутёвый, что даже в нашей армии не сгодился. Да ещё и на моторе привезли, это значит, чтоб по дороге обратно не сбежал. Ну, давай заходи, гутарить будем. Вот вам и марксистско-ленинская философия.

За успешное выполнение задания командования, и учитывая тот факт, что, будучи на гражданке, я имел честь быть старостой учебной группы, меня произвели в сержанты с полным правом ношения трёх жёлтых лычек на каждом погоне! Теперь я не просто курсант, а командир отделения состоящего из таких же, как я выпускников Краснодарского Политехнического Института. И, конечно, теперь я главный по нашей палатке. То есть отвечаю не только за себя. А ещё и за десяток шалопаев, с которыми слопал за годы учёбы не один пуд соли и не только её одну.

***
Как же утром хочется поспать, когда ещё не жарко и в палатку проникает ласковый ветерок. Так нет же, команда «подъём» кому дана? Спичка уже горит. Ну и так далее, служившие меня поймут. А ещё койку заправить надо. И не абы как, а специальными палочками уголки отбить. Как говорит наш старшина Дюбош: «надоть, значит, надоть».

***

Отбить я не успел. Заправить койку, конечно, заправил. Но не по армейскому, а, как обычно, дома кровать заправляю. Ну, в общем, как всегда. И надо же такому случиться, что командующий курсами полковник Нечипоренко решил именно в тот день самолично, проверить порядок в наших палатках.

Голос, которым звал меня дневальный, я не забыл до сих пор. «Иерихонская труба» тихо стоит в сторонке. Я стал перед полковником навытяжку, тем самым чуть не поднял палатку своей головой. Полковник был ниже меня головы на две. Поэтому снял фуражку и смотрел на меня устало и обречённо — снизу вверх.
— Сержант, посмотри на мои седины.
Я молчал.
— Нет, ты посмотри на мои седины. Ты их видишь или у тебя повылазило?
— Ви-и-и-ижу – еле слышно пролепетал я.
— Ну, я если видишь, то как ты думаешь, сколько лет я в армии?
-Не зна-а-а-аю. Наверное, мно-о-о-о-о-ого.
— Очень много. Больше, чем ты живёшь на этом свете. — Полковник пытался стать на цыпочки, чтобы смотреть мне в глаза прямо. Получилось плохо. — И за всю свою армейскую службу я не видел койки, заправленной хуже, чем твоя! Значит, так. Слушай сюда. В свободное время будешь заправлять все койки этой роты. Лично приду и проверю.

Вы бы видели глаза моих товарищей, когда после тяжёлого дня они не могли даже присесть на краешек своих кроватей, в ожидании высокого начальства.
Полковник, как и обещал, пришёл. Всё проверил. Ничего не сказал и ушёл.

В конце сборов он лично принимал у меня экзамены. В целом остался доволен. Но в конце пожелал.

— Ты хлопец, молодец, всё справно выучил, но в армию не ходи, не надо, это не твоё. Ты у нас кто? — Мельник. Так и мели свою муку, солдат корми, о це дило. А ещё это, ты побыстрее, женись. Пусть за тебя жинка кровати застилает.

Так уж сложилось, что я в армии больше не служил. Но если понадобится, армейскую койку застелю, как того требует строгий ротный старшина!

НУ А НАМ С ВАМИ ТОЛЬКО И ОСТАЁТСЯ, ЧТО НА СКОРУЮ РУКУ СВАРГАНИТЬ — Взрывной бутерброд «по-солдатски»

(по материалам интернета)

НУЖНО взять:

1) ломтик батона или хлебушка — ржаного, вкусно пахнущего.

2) сливочное масло — столько, сколько поместиться на ломтике хлебушка.

3) яйцо куриное — крупное С0;

4) соли — щепотка.

ГОТОВИМ:

1) Берём ломтик батона, и обычным столовым (но сгодится — любой, тот, что окажется под рукой) щедро намазываем его маслом.

2) Масло наносим равномерно и можно аж в два, а то и в три слоя.

(известно же, что бутерброд маслом не испортить)

3) Яйцо варим вкрутую, но так, чтобы желток был мягким. Если не умеете, то варите сразу два, а то и три, каждое на минуту-другую дольше. Этот нехитрый приём даст вам возможность увеличить количество бутербродов и угостить ими своих друзей (ну или подруг)

4) Очень важно яйцо почистить, и лишь после этой сложной процедуры отделить желток от белка!

5) После чего желток кладём в середину ломтика батона с маслом.

6) Затем берём нож и размазываем желток по всему бутерброду.

7) И только после этого мы, вздохнув, солим наше кулинарное чудо. А заодно и белок. (Ну не пропадать же добру).

7) А теперь берём кружку крепкого чая (с сахаром или без) и, как говорится, с аппетитом насыщаем изголодавшийся солдатский организм!

Все фотографии предоставлены Александром Петренко из его семейного архива.