Лиза не спала всю ночь. Слова бабушки и строки из старой книги крутились в голове, словно листья, подхваченные вихрем. К утру она приняла решение: нужно вернуться к реке — туда, где венок впервые уплыл к лесу.

Рассвет был туманным. Роса покрыла траву серебристыми каплями, а воздух пах влажной землёй и мятой. Лиза шла вдоль берега, вглядываясь в воду. Ничего. Венок исчез.

Но когда она уже собиралась повернуть назад, заметила на глинистом склоне следы. Не человеческие — слишком узкие и длинные, с отчётливыми отпечатками когтей. Они вели от воды прямо в лес.

Лиза сглотнула. Страх холодил затылок, но любопытство оказалось сильнее. Она ступила на тропу, отмеченную странными следами.

Лес встретил её тишиной. Птицы не пели, даже ветер не шелестел в ветвях. Только где; то вдалеке слышалось монотонное журчание — будто кто; то шептал на незнакомом языке.

Следы привели к старой иве у болота. Её ветви склонялись к земле, касаясь воды, а на одном из суков… висел венок. Теперь он выглядел иначе: цветы потемнели, стебли переплелись с тонкими корнями, а в центре мерцал тусклый свет, похожий на светлячка.

— Ты пришла, — раздался голос за спиной.

Лиза резко обернулась. Перед ней стояла женщина в длинном льняном платье, с распущенными седыми волосами. Её глаза были цвета болотной воды.

— Кто вы? — выдохнула Лиза.

— Я та, кто плетёт венки для тех, кто ждёт, — женщина улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Твой венок выбрал тебя не случайно. Ты видишь то, что скрыто. Слышишь то, что молчит.

— Что вам нужно от меня?

— Ничего, чего бы ты уже не дала. Просто прими дар. Стань хранительницей границы.

Женщина протянула руку. Венок на ветке дрогнул и начал медленно спускаться, словно его тянула невидимая нить.


Лиза отступила на шаг.

— Нет. Я не хочу.

Женщина вздохнула:
— Тогда найди другой путь. Но помни: венок уже назвал твоё имя. Духи не любят, когда их дары отвергают.

Она взмахнула рукой, и венок, сорвавшись с ветки, полетел прямо к Лизе. Та инстинктивно подняла руки — и в тот же миг почувствовала, как стебли обвивают её запястья, а холодный свет обжигает кожу.

Мир вокруг дрогнул.

Теперь она видела больше. В воздухе плавали бледные тени — духи леса, забытые духи реки. Они смотрели на неё с любопытством и… голодом. Один, похожий на искривлённое дерево, протянул ветвистую руку:
— Она наша…

Лиза закричала и рванулась прочь.

Когда она выбежала из леса, солнце уже стояло высоко. Руки были свободны — венок исчез, но на запястьях остались тонкие зелёные полосы, похожие на следы от стеблей.

Дома бабушка Агафья, увидев их, побледнела.
— Ты приняла знак, — прошептала она. — Теперь они будут приходить. Каждый день. Пока ты не решишь: служить или бороться.

Лиза сжала кулаки.
— Я буду бороться.

Бабушка грустно улыбнулась:
— Тогда слушай. Есть обряд. В следующую купальскую ночь, у камня на излучине реки, ты можешь разорвать связь. Но для этого тебе понадобится…


Следующие дни Лиза провела в поисках. По совету бабушки она искала:

Белую кувшинку — цветок, который распускается только в полночь на Купалу.
Ивовую ветвь с семилетнего дерева — символ границы между мирами.
Горсть золы из печи, где пекли хлеб три поколения семьи — знак связи с предками.
Каждый шаг давался нелегко. Духи мешали: тропинки запутывались, предметы пропадали, а по ночам Лиза слышала, как кто; то скребётся в окно.

Однажды утром она нашла на пороге дома новый венок — на этот раз из чертополоха и колючих веток. В центре его пульсировал багровый огонёк.

— Они теряют терпение, — сказала бабушка, разглядывая подарок. — Времени осталось мало.

Лиза кивнула. Она уже знала, что сделает. В купальскую ночь она придёт к камню на излучине. И либо освободится, либо…

Но об этом она старалась не думать.