Молчание черепах

В саду гостеприимного дома в Коктебеле,

где за сорок лет до меня столовался Пастернак,

гуляла черепаха Машка величиной с фаянсовое блюдо,

на котором подают большого гуся на знатном обеде.

Судя по размерам панциря,

она могла видеть не только Пастернака,

но и предпоследнее завоевание Крыма.

Впрочем, её глаза были равнодушны к людям,

хоть ко мне, хоть к Пастернаку.

Наступил октябрь,

и она спешила зарыться в листья до весны,

иначе Машка рисковала не дожить

до следующего ромбика на панцире.

Среди столиков харчевни у монастыря святого Наума

бегали черепахи, отбирая у собак остатки фастфуда.

Прошло еще тридцать лет. Чистый песок,

журчит Чёрная речка, впадая в Охридское озеро, идиллия!

Но один из нас, самый умелый и сильный,

скоро погибнет в волнах.

Святой Наум, у Чёрной речки

когда-то запустивший поток письменной речи,

твои черепахи промолчали,

нас не предупредили.

В отрогах Пирина бродят черепахи, заходят и в наш сад,

упрямо прут через дорогу, хотя трава одинаковая по обе ее стороны.

Надо осторожнее колесам, чтобы не раздавить.

Наверное, эволюция велит искать пару подальше,

а может, жажда впечатлений.

Лесные пожары гонят их из-под сосен,

но убежать успевают немногие.

Заходите, черепахи, у нас много живности.

Я умею думать наперед. Позабочусь.