Редакционный портфель № 21. Инна Заславская

Очередной 21- й выпуск «Редакционного портфеля» представляет нашим читателям хорошо известного в литературных кругах нашей страны замечательного поэта – Инну Заславскую.

Рассказывает ведущий рубрики Игорь Исаев:

Заходя на различные сетевые платформы, я с удовольствием и восхищением выделял для себя её удивительную поэзию, а недавно мне удалось познакомиться с Инной и даже – о, удача! – стать счастливым обладателем двух стихотворных сборников.

В стихах Инны нет даже намёка на словесную эквилибристику, это цельные, неразъемные на части речи русского языка, произведения, всегда наполненные и глубоким жизненным, и философским смыслами, и упоительной мелодией; в то же время, очень понятные, реалистичные, с нотками печали, а порой и горечи…

Какие бы проблемы ни затрагивали стихи Инны Заславской – будь то темы Исхода, Родины, войны и мира, человеческих отношений, личной и исторической памяти – рука большого литературного мастера узнаваема.

Инна Заславская родилась и живет в Москве. Окончила факультет журналистики МГУ им. М.В.Ломоносова. По специальности – литературный редактор, но большую часть жизни проработала в правовой сфере. Стихи писала с юности. Публиковалась во многих сборниках, литературных альманахах, в интернет-изданиях «Новая литература» и др.

Изданы пять поэтических сборников: «Лейтмотив движенья» (2009), «Время поэта – осень» (2012), «Белая бабочка» (2019), «Восхождение» (2023), «Сад земной» (2025).
Инна Заславская является одним из организаторов и постоянной участницей литературно-музыкального салона «Шапировские вечера» при Центральном Доме Архитекторов (ЦДА, Москва). Лауреат литературной премии им. Сергея Есенина «Русь моя» (второе место) за 2020 г., лауреат Национальной премии «Поэт года» за 2021 г. (первое место).

Несколько слов от автора подборки:

«Писать стихи, как многие, я начала еще в детстве, но какое стихотворение было первым и почему я его написала, конечно, не помню. Стихи приходили и приходят по-разному, но, чаще всего, толчок дает интересная строка, возникшая из какого-то впечатления или события. Бывает, что сразу приходят несколько строк. А потом начинается долгая работа, перелопачивание «тонн словесной руды», отказ от того, что сначала показалось удачным, и постоянные сомнения, сомнения, сомнения. А вот когда сомнений не остается, понимаю, что стихотворение готово. Нежелательных тем для меня нет, но есть те, которые, по моему внутреннему ощущению, я не смогу раскрыть достойно, а писать ради какой-то идеи до сих пор не научилась. Полученный еще в Университете редакторский навык всегда со мной, поэтому техническая безупречность, качество стиха для меня безусловны, какой бы ни была тема. Но все же главное для меня — доверительный разговор с читателем о том, волнует нас всех.»

А теперь самое главное – Стихи!

***

О, как мучительны поминки

По неродившимся стихам,

Когда внезапно, без разминки,

Разбег, отрыв, полет – и там

Без принуждения, как птицы,

Едва заслышавшие зов,

Парят свободно вереницы

Друг друга отыскавших слов.

Но взлет отложен. И движенье

Созвучий, их живую связь

Нащупываешь, с притяженьем

И отторжением борясь.

Лекалом проверяешь строчки

И метрономом – каждый такт,

Пока стальные молоточки

Стучат в висках: «Не так, не так…»

Тогда – отбрось, забудь, не кайся

В том, что огонь ушел в золу.

Но никогда не отрекайся

От крыльев, брошенных в углу.

2006 г.

***

…И запах скошенной травы, прощальный запах увяданья

Тебе поведает о том, о чем не скажется в словах:

Как изнурительно больны, неизлечимы опозданья,

Как лихорадочно знобит упущенное впопыхах.

Еще не холодно. Еще цветов подбрасывает лето,

И не заношен до седин наряд высокой синевы,

И зимних бабочек рои еще не вылупились где-то,

Чтобы обрушиться на мир… Но запах скошенной травы

Тебя преследует, идет вслед за тобой от дома к дому,

Он пробирается в подъезд, в квартиру входит без ключа.

Как будто просит вспоминать о чем-то прежде незнакомом,

Что невозможно оживить, осилить, заново начать.

И эта срезанная жизнь, уже подернутая тленьем,

За твой цепляется подол, но, не склоняя головы,

Ты пролетаешь над землей, горя незрячим нетерпеньем.

И за тобою – пустота. И запах скошенной травы.

2010 г.

Адажио

Проснулся мир в хрустальном звоне –

Колокола, колокола…

О мой волшебный Альбинони,

Куда звезда твоя плыла

Прошедшей ночью над каналом –

На запад или на восток,

Когда окрашивался алым

Рассвета первый лепесток

И под мостами шелком нежным

Стелилась сонная вода?

Ты не заметил? Ну конечно,

Ведь ты был занят, как всегда,

Всё поглощающей работой –

Ты вдохновенно собирал

В узор изысканные ноты.

Соната или же хорал?

О нет — адажио!

Чуть слышно

Играл на лютне теплый бриз,

И голуби с нагретой крыши

Размашисто слетали вниз –

Поближе к рыночным лоткам,

И лев на площади Сан Марко

С довольной миною лакал

Туман, тянувшийся с лагун.

К полудню становилось жарко.

Венецианский влажный гул

Мирское нес в твою обитель

И лодку времени качал,

Но ты, гармонии ревнитель,

Совсем того не замечал.

Остался город под тобою,

И ты, счастливый, воспарял

Над суетливою толпою!

Соната или же хорал?

О нет – адажио!

Вот рядом

Запел фальшиво гондольер.

Но ты в порыве безоглядном

Уже коснулся звездных сфер –

Созвучья страсти и печали

Тебе торили путь туда,

Где из столетий прорастали

Теперь иные города.

Один – барочная шкатулка

Из янтаря и бирюзы.

Над ним прокатывались гулко

Литавры огненной грозы,

И струны молний разрезали

На части каменную плоть,

И плакал детскими слезами

Над этой бойнею Господь.

Белесый пепел на руинах

Кружил, как снег загробных зим,

Но крылья мертвых серафимов

Никто к могилам не свозил.

Застыла ночь в беззвучном стоне,

Как обезумевшая мать.

О мой волшебный Альбинони,

Ты здесь, но как тебя искать,

Когда в полях Армагеддона

Лишь метрономов мерный бой?

…Но вот из каменного лона

Мотив, оставленный тобой,

Поднялся тенью незаметной

И крылья устремил туда,

Где в майской выси предрассветной

Твоя обуглилась звезда.

И это был мотив прощанья,

Прощения и обещанья,

И обновления начал –

Адажио!

И мир проснулся…

2018 г.

***

С историей так просто воевать:

Никто тебе ударом не ответит –

Ни битвами порубленная рать,

Ни ворогом погубленные дети.

И голос летописца так далек –

Его перешибешь одной насмешкой!

Лупцуй себе повдоль и поперек,

Топи в грязи поваленные вешки.

Хлещи самозабвенно по ногам,

Не чуя, что слабеет твердь под ними.

На радость обольщающим богам

Отринь с восторгом собственное имя.

Чем громче клич, тем сладостней замах -

Как вывернуть тулуп наверх овчиной!

Что предки сберегали в закромах,

Обманом назови и мертвечиной;

Сотри неуловимую черту,

Где разум превращается в болото,

Заполни пустотою пустоту

И выдохни: закончена работа,

Одержана победа — наконец

Рассеяны наследственные тени!

Но гнет к земле бесславия венец

И в камень упираются колени.

2017 г.

***

Письма из деревни Дальней

Письмо первое

Тебе решила написать сейчас не потому, что радостные вести, а потому, что

сердце не на месте и от погоды муторно. У нас в конце июня холодно. Гроза

который раз цветы сбивает в кучу. Я в доме печь топлю на всякий случай.

Нет, не о том хотела рассказать.

Здесь тишина такая!.. Комары не уродились будто в это лето. По вечерам

в домах не видно света и не слыхать приезжей детворы. На той неделе, в

ясные деньки водила внуков в лес за земляникой. Еще нарвали мы гвоздики

дикой. Ну вот, опять пишу про пустяки.

Я о другом. За годы, что война нас обходила дальней стороною,

привыкли думать мы, что жизнь иною уже не будет, просто не должна. Но

все не так. Воинственный гормон живуч, как клещ: он ищет свежей крови, и

что ему сиротский или вдовий прощальный плач и слезы похорон. Боюсь,

боюсь, и в нашу глухомань придет зараза злобы оголтелой! Я вот о чем

просить тебя хотела: ты ненавистью душу не погань.

Великого не надобно ума, опившись этой жгучею отравой, уверовать, что

сам имеешь право вершить, кому – война, кому – сума. Потом придет

похмелье на крови, и разум будет трудно пробуждаться. Мне этого, конечно,

не дождаться, а ты, уж сделай милость, доживи. А я молиться буду, чтобы

тут не разгорелась новая Вандея. Хотя молиться толком не умею, надеюсь,

что слова мои дойдут.

Пока письмо писалось, на окне зима повисла скорбною рогожей. Ответа я

не жду. Но если все же, вот адрес: До востребованья, мне.

2015 г.

*

Письмо второе

Мое письмо ты вряд ли получил, а если получил, то не ответил. У нас

зима, тоскует в поле ветер и мечутся, как фурии, в ночи дурные вести.

Будто бы вчера вела я внуков в лес за земляникой: в траве играли

солнечные блики и пахла медом теплая кора могучих сосен… Кто бы знал

тогда, что к этим соснам, к нашему порогу исподтишка торит себе дорогу

казавшаяся нам чужой беда. Все ближе, ближе. Как следила я за ежедневным

этим приближеньем! Хоть слышала смешки и возраженья: мол, насмотрелась

всякого вранья и паникую. Только не смогла отвлечься я от горестных

прозрений. Должно быть, это память поколений ко мне в наследство с

кровью перешла, не усыпить.

А внуки подросли, не понимая бабкиной тревоги. У них свои беспечные

дороги, своих фантазий птицы-журавли. Они шумели: «нам не все ль равно,

что за границей бахают снаряды?!» Но вот уже они ложатся рядом – летят

осколки в каждое окно. Когда-то поучал меня мой дед: ударят если, отойди в

сторонку. Но понимала я, еще девчонка, что отступленьем не спасешься, нет.

Ты помнишь, как просила я, чтоб ты не осквернял души своей злобою.

Но, если бой грядет, — готовься к бою и не пытайся прятаться в кусты. Иной и

невозможен разговор. Есть истина суровей приговоров: кто выбирал меж

боем и позором, тот получил и бойню, и позор.

Пишу, пишу, неведомо куда. И где ты есть – на том ли, этом свете? Луна

в окно синюшным глазом светит, наверное, крепчают холода. И все же я

надеждою полна, что в мир весна придет без проволочек. И ты мне весть

подашь, хоть парой строчек: мол, «жив-здоров. Закончилась война».

2023 г.

***

Отец мой славный, мог ли знать

Ты, расписавшись на Рейхстаге,

Что повернется время вспять

И понесут чумные флаги

По европейским площадям,

Взывая к проклятым вождям.

Что будут факелы гореть –

В руках погромщиков потеха,

Что станет им чужая смерть

Привычным поводом для смеха.

Что правду о друзьях твоих

Сотрут из памяти живых.

Прививка страха недолга.

Войны не знавшему герою

Уничтожение врага

Азартной видится игрою:

Нажмешь на клавишу «repeat» -

Программа битву обновит.

Цена страданиям – пятак,

Руины мира – детский мультик,

И все грядущее – ништяк,

Лишь нажимай «repeat» на пульте:

Картинка вспыхнет, и опять

Начнешь с улыбкою стрелять.

Но игровые типажи

Уже сбиваются в колонны,

И огневые рубежи

Уже рокочут отдаленно.

И за дорогой в новый ад

С тоской следит отцовский взгляд.

2019 г.

***

Он вспоминал о прошлом иногда,

Но скупо и с такою неохотой,

Как будто перелистывать года

Для сердца было тягостной заботой.

Чего, мол, говорить: не он один

Играл с войной в смертельные гляделки.

Ну да, была Варшава и Берлин,

Да канули, видать, в архивах где-то

За них награды…

Сколько болтунов,

Бодря вином растравленные нервы,

Живописует фейерверком слов

Любой свой шаг, как подвиг беспримерный.

А он молчал, усталостью томим,

И только улыбался виновато.

Медали, не полученные им,

Я получила из военкомата.

На слёзные эмоции скупы,

Они сияют свежей позолотой –

Посмертное признание судьбы…

Но холодно и стыдно отчего-то.

2010 г.

***

Ты гуляй, ты гуляй, мое поле,

Сухотравьем под ноги стелись.

Наполняй мне глаза синей болью,

Бесконечно высокая высь.

Пустота, только желтые стебли

Вестовыми встают на пути,

Равнодушно здороваясь с теми,

Кто решил это поле пройти.

А на поле единственно ветер

Завихряет колючую пыль.

Позовешь, но никто не ответит,

Только ястреб, полевка, ковыль.

Здесь когда-то, как пена прилива,

Праотцовские гены храня,

По местечкам, пестра и шумлива,

Оседала большая родня,

Чтобы верить, молиться, плодиться,

Выживая в погромном огне, -

И ушла, как вода из криницы,

Только желтые звезды на дне.

Сколько было их, сгинувших? Сколько

Разметало по божьей земле?

Ни кола, ни двора, ни осколка,

Ни следов на холодной золе.

Лишь могильные сбитые плиты

С полустертою россыпью слов

Голубыми вьюнками повиты,

Словно сетью минувших веков,

Да цикады на скрипках играют:

Незатейливой песни мотив,

Над погостом кружа, повторяет

«Это поле нельзя перейти».

2022 г.

***

Казалось, горше нет несчастья,

Чем детский кашель по ночам...

Жизнь разбивается на части,

Транжирится по мелочам.

И так стремительно ветшают

Лицо, и мысли, и дела,

И кто-то, за тебя решая,

Рукою крепкой удила

Натягивает, — и понурым

Становится смирённый бег.

Какой непрочною фигурой

Ты оказался, человек!

К тебе прибившиеся хвори,

И сокрушаясь, и скорбя,

Сливаются в едином хоре,

Оплакивающем тебя.

Ты слушаешь, осознавая,

Что эта месса — по тебе,

Что скрипнула калитка рая

На той, заоблачной тропе.

Звон колокольный ранит уши

И хвоя падает с венков...

Нет, никого не нужно слушать,

Ни умников, ни простаков,

Ни прорицателей спесивых,-

А только разум! В тяжкий час

Отыщет он источник силы

И новый импульс сердцу даст:

О самом важном, неизменном

Воспоминая вновь и вновь,

Упрямо гнать по старым венам

Неостывающую кровь.

2022 г.

***

Русское слово

Они говорили по-русски. По-русски

Они повторяли «Мы дома! Мы дома!»,

И были глаза их тоскливы и тусклы,

И были их речи сухи, как солома.

Когда-то, сорвавшись с родного насеста,

Они уезжали, влекомы мечтою,

Туда, где найдется для каждого место

Под доброй звездою, счастливой звездою.

Они к своей новой земле прирастали,

Усердно взрыхляя корнями твердыню.

Они непокорный язык обретали,

Как новую кожу, как новое имя.

Ну вот, приросли, обжились, всем довольны,

И поводов нет для слезливой печали.

Но сердце тревожат фантомные боли,

И слышатся русские песни ночами,

И русские строчки родимым хореем

И ямбом родимым к листу припадают.

Они говорят: «ни о чем не жалеем,

Но русского слова нам здесь не хватает, –

Того, что впитало все краски природы,

И трепет любви, и безумие страсти;

Того, что волнует, как вешние воды,

И душу пьянит ощущением счастья.

В квартирах на полках рядком каменеют

Ахматова с Блоком, Есенин и Тютчев.

Но внуки по-русски читать не умеют,

И пушкинским сказкам их тоже не учат…».

Что ж, правда в краю благодатном сурова:

Всё у

же их круг, всё бессильнее средства,

Чтоб данное им от рождения слово

Кому-то могло перейти как наследство.

Да, дом – это жизнь. Но в живой оболочке,

Как птица в тенетах, томится сознанье,

Что с ними уйдут невозвратные строчки,

Как дым покаянья. Как дым покаянья.

2022 г.

***

Кавказские сны

Все оттенки зеленого цвета

У подножия горной страны.

Бесконечно кавказское лето,

Многозвучны кавказские сны.

В них сливается говор гортанный

С шумом бьющих в ущелиях вод.

Перемешанный прихотью странной,

Здесь живет разнокровный народ

Не в старинных раздорах горючих,

А в соседстве под крышей одной.

Золотеют церквушки над кручей,

Минареты блестят под луной.

Но не верится в благостность эту,

Будто слышится гром издали

И оттенками красного цвета

Заполняются поры земли.

Ведь уже не однажды бывало,

Что покой этих мест разрывал

Гул набегов и клекот металла,

И стервятники правили бал.

Долог путь от вражды к примиренью

И поклажа беды тяжела.

Но смягчается сердце терпеньем,

От молитвы расходится мгла.

И сейчас по обрывистым склонам

Поднимаются к небу хвалы,

Колокольным рождаемы звоном

И томительным пеньем муллы,

И медовою пахнет закваской

Тишина, нисходящая с гор,

И стервятники кружат напрасно –

Нет добычи для них с этих пор.

2024 г.

***

Мы многое, наверно, упускали,

Предвидеть не умея и учесть,

Когда своих детей оберегали

От жизни – от такой, какая есть.

По дедовской заботливой привычке,

Чтоб детской не нарушить чистоты,

Мы прятали подальше, точно спички,

Житья огнеопасные черты.

Зачем тревожить разум недозрелый

Картинами страданий или смут?

Вот вырастут, тогда другое дело –

Почувствуют и сами все поймут.

Пока же их беречь и нежить надо.

Но годы повзросления летят,

А к сладкому приученные чада

Отведать грубой пищи не хотят,

Лукаво заявляя в оправданье,

Что им не по нутру такой обед,

А скучная наука состраданья

Для них не обязательный предмет.

И в их словах желанье различимо

Душой не прикасаться ни к чему.

Как странно: мы детей добру учили,

А вышло – научили не ему,

А лишь уменью жить себе в угоду,

Ничем не омрачать удобный быт

И шикать на соседскую свободу,

Когда своей хоть чем-нибудь грозит;

Читать, как фантастическую повесть,

О том, что в мире много зла и бед.

А нас терзает старческая совесть,

Привыкшая за все держать ответ.

2023 г.

***

Сад земной

В этом слове коротком, как выстрел,

Бытия годовые круги:

Сад опавшими листьями выстлан;

Сад склонился под гнетом пурги;

Сад очнулся цветеньем объятый;

Сад наполнился соком плодов.

Каждый день от зари до заката

Озаряется светом садов.

У истории те же законы

Кольцеванья и смены времен.

Возрожденья златые бутоны

Распускались над прахом племен,

О которых предания скажут,

Не жалея эпитетов злых:

Изничтожили в варварском раже

То, что взращено было до них.

Век за веком, кругами, кругами…

Из садов просвещенья плоды

Были втоптаны в землю ногами

Опьяненной враждой голытьбы.

После каждой кровавой распашки

Сад казался развалин мертвей,

Но листва прорастала бесстрашно

На культях обгорелых ветвей.

Вновь и вновь воскресая из ада,

Сад земной, ты цветешь до поры,

Ведь Лопахины бродят по саду,

Наготове держа топоры.

2023 г.

***

Мне вспомнилась, мне вспомнилась опять

Расхожая есенинская строчка:

«Лицом к лицу лица не увидать», -

Мол, истина видна лишь с дальней точки.

Наверно, эта максима сродни

Пословице, толкующей иначе:

Дарованное Богом не храним,

А после по утраченному плачем.

А спросят – почему? Не объясним,

Как, вечно рассуждая о великом,

Азартно расточаем и черним

Мы то, что получили с первым криком,

Что нас питало силой отродясь,

Загаром припечатывалось к коже, -

Наследственная родственная связь

Со всем, что окружает нас!.. И что же?

Нам пресен хлеб обыденных забот,

Скучны к глазам прилипшие пейзажи,

А уж народ! Тем более народ –

Убогие смешные персонажи.

И мысли устремляются в места,

Где мед и молоко текут повсюду,

Где каждая безумная мечта –

Готовое рождественское чудо.

И мы бежим, трубим во все концы,

Что выбрали другое измеренье!

Ай, молодцы, какие молодцы –

Уверовали в новое рожденье!

По-детски восхищаясь красотой

Самим себе назначенного рая,

Послушно пополняем райский строй,

Его порядки строго соблюдая.

Веселые, бездельные деньки

Кончаются за ближним поворотом,

А мед и молоко не так сладки,

Коль их перемешать с соленым потом.

Ночами изнурительные сны

Подсовывают памяти картины,

Где рощи соловьиные видны

Сквозь сетку августовской паутины -

Задумчивые, светлые места,

Без шума карнавального и блеска.

Куделью дождевой перевита,

Туманит их паучья занавеска.

И хочется смахнуть ее, сорвать,

Отмыть глаза от слез ненастоящих,

Уткнуть лицо в былое и вдыхать

Тот воздух, что эдемских яблок слаще.

2024 г.

***

Наше время уходит: мы все еще пишем чернилами,

Произносим слова из не модных уже словарей.

Молодые умы архаичность сознанья простили нам,

Как прощают никчемность тому, кто глупей и старей.

Им скучны размышленья Онегина, Мышкина, Чацкого,

Их напористый слог не в пуанты, а в бутсы обут.

Это – смена эпох. Все эпохи когда-то кончаются,

Так случалось не раз в череде человеческих смут.

Боевые оракулы не устают от камлания:

«Вот грядет новый мир!», — а приходят война и чума.

Нас не нужно жалеть, наши строки подобны посланиям,

Что бросают за борт кораблей, угодивших в шторма.

2024 г.

Но когда в головах наконец стихнут вихри враждебные,

Средь обломков крушений, в песке различимых едва,

Обнаружат листки, на которых слова возрождения, -

Может быть, это будут забытые наши слова.

***

Дома стареют вместе с нами,

А мы стареем вместе с ними.

Мы окружаемся вещами,

Когда-то ставшими родными.

Мы с ними сращивались кожей,

Сединки первые искали.

Они не делались моложе,

Но от себя не отпускали.

Мы заполняли ими стены,

Углы, чуланы и комоды

И не могли расстаться с теми,

Что осеняли наши годы.

Тускнели стекла – мы тускнели,

Ветшали книги – мы ветшали.

Но почему-то душу грели

Искусанные молью шали.

И чашка с трещинкой знакомой

Не покидала стен буфета.

(Нельзя держать такую дома?

Какая глупая примета!)

И кукла с личиком беспечным

В наряде выцветшего ситца

Была напоминаньем вечным,

Что ничего не возвратится,

Что мы такие же предметы

Стареющего интерьера,

Где улыбаются с портрета

Двойняшки — молодость и вера.

2025г.

***

Живо только то, что помнишь сам.

На бескрайней карте интернета

Я ищу по старым адресам,

Где живут ушедшие поэты.

Там рисунок строк еще хранит

Облик их, – читая, вспомнишь снова:

Этот был не слишком знаменит,

Но как бог владел секретом слова.

Тот смотрел на мир издалека,

Слог его раздумчив был и тонок.

Этот жил в личине простака -

Он играл в созвучья, как ребенок.

Этот был прекрасен, хоть не прав

В рассужденьях, жалящих доныне.

С тем расстались, дружбу разорвав,

По какой-то мелочной причине.

Но давно обида прощена –

Вместо слов лишь знаки препинанья.

Видно, только старости дана

Горечь поздних ягод пониманья.

Глупо видеть в слабости грехи,

Злобно тыкать в каждую заслугу.

Ведь стихи – на то они стихи,

Чтобы нас притягивать друг к другу.

2025г.