Созависимость, абьюз, творчество… «Сожги все мои письма» (2022)

"Неверно думать, что наше прошлое неподвижно. Наши воспоминания меняются, как картинки в калейдоскопе. (…) Обретая новый смысл, воспоминания трансформируются, становятся объемнее".   

Всем участникам клуба и гостям рубрики — доброго дня! Сегодня, на излёте марта, обсудим сравнительно новую, живописно-неторопливую и психологически насыщенную  кинокартину «Сожги все мои письма» шведского режиссера Бьерна Рунге. Б. Рунге работал в кино начиная с 1984-го года, наиболее известны его фильмы «Уста к устам» (2006) и «Жена» (2017), в которых он поднимал темы непростых семейных взаимоотношений и литературного творчества. Синтез этих тем — в его последней киноработе, основанной на одноименном романе современного писателя Алекса Шульмана. Да не просто на романе — на произведении, написанном по мотивам реальных событий, посвященном биографии его деда — известного писателя Свена Стольпе и бабушки-переводчицы Карен Чеплин (в замужестве — Столпе). История их взаимоотношений, показанная глазами внука, оказывается драматичной и отнюдь не столь безоблачно-счастливой, как можно было бы предположить, учитывая их крепкий многолетний брак и наличие четверых детей.

Центральные персонажи — красивые и несчастные 

Конечно же, произведение, выворачивающее наизнанку внешне благополучную жизнь интеллектуального семейства, не могло остаться незамеченным, особенно на родине А. Шульмана! Если проводить аналогии с российскими книгами, содержащими «скандальные» элементы биографии знаменитостей, то похожий эффект у нас произвел роман «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева, где описаны деструктивные отношения старшего поколения его семьи. В отличие от Санаева, сосредоточившегося на своих детских впечатлениях, Шульман ведет повествование не от лица непонимающего, напуганного семейными скандалами ребенка, а от лица уже взрослого человека, писателя, унаследовавшего как талант, так и сложные черты характера своих родных. Он пытается разобраться в истории своей семьи, действуя не столько эмоционально, сколько рационально, для того чтобы лучше понять самого себя.    

Итак, обратимся непосредственно к фильму. Центральная сюжетная линия, связанная с 30-ми годами XX века, помещена в рамку современности, в которой талантливый автор, Алекс, страдает от приступов гнева. Точнее — от его гнева страдают домочадцы. После очередной семейной сцены, его жена Аманда с детьми уезжает из дома и отправляет мужа на психотерапию.

Алекс от тягостного прошлого уверенно движется к своему новому будущему

Поначалу Алекс не понимает, зачем ему терапия и сможет ли она помочь. Но на одной из сессий он, по просьбе психолога, рисует свое семейное древо, анализирует отношения между членами семьи и… начинает понимать, что свою гневливость и категоричность он унаследовал не от кого-нибудь, а от самого деда-писателя, признанного гения, в личной жизни которого явно была какая-то тайна. Это дает Алексу мотивацию для новой писательской, а заодно и исследовательской работы, которая если его и не исцеляет, то дает ему более глубокое осознание собственных поступков и привычных моделей поведения.

В фильме события современности перемежаются со сценами прошлого, большая часть которых происходит в литературном городке Сигтуна, представляющем собой что-то вроде нашего Переделкино как по почтенной литературной публике, так и по идилличности пейзажей. Именно туда в 1932-м году приезжает для плодотворной работы над текстами недавно поженившаяся молодая пара — Свен и Карин. Там происходит их ставшая роковой встреча с другим молодым литератором, поэтом Улофом Лагеркранцем.

Вечерние посиделки молодых авторов

Томная красавица Карин, скучающая без внимания супруга, денно и нощно отстукивающего свои гениально-тяжеловесные тексты на печатной машинке, рада провести время с Улофом, который влюбляется в неё с первого взгляда и оказывает ей робкие, но зримые знаки внимания. Мотив любовного треугольника не нов ни в литературе, ни в кинематографе, интереснее то, что в данном случае ситуация, кажется, только маскируется под любовь, а по сути — каждый из персонажей живет своей вымышленной жизнью, в которой почти не остается места другим людям и их чувствам.

Сцена за сценой выясняется, что Свен и Карин познакомились на литературной почве. Оба они обладают незаурядными познаниями, фотографической памятью, у обоих — явный литературный талант. Всё это их объединяет и вроде бы должно способствовать будущему семейному счастью. Карин, по воспоминаниям Свена, многому его научила, превратившись для него в некий идеал женщины, обладающей в равной мере и красотой, и умом. Однако идиллию нарушил тот факт, что Карин была неверна своему возлюбленному. Более того — уже живя со Свеном, она избавилась от нежелательной беременности, от другого мужчины.  

«- Ты была моим учителем, открывала для меня новые миры…

— Делая мне предложение, ты сказал, что брак похож на долгий разговор. Всё остальное в отношениях преходяще. Всё, кроме этого разговора».  

Будь Свен чуть больше человеком и чуть меньше литератором, он должен был бы отпустить свою невесту — к другому ли, на свободу… Его избранница в реальности оказалась далека от его «книжных» представлений о ней. Очевидно, что он — человек консервативный и имеющий строгие представления о нравственности — полюбил не её, а иллюзорный возвышенный образ, созданный им самим. Семейное счастье двух столь различных по мировидению людей невозможно. Но… особенность Свена — в игнорировании реальности и в том, что он любое событие жизни превращает в литературный сюжет. После пережитой драмы у него появляется навязчивая идея о неверности женщин, которая начинает кочевать из его романа в роман.

Идиллические виды вступают в противоречие с внутренними конфликтами персонажей 

Он не пытается до конца прожить свою боль и пойти дальше, чтобы, быть может, найти более близкую ему по взглядам и подходящую по характеру спутницу жизни. Вместо этого он живет в выдуманном им самим мире, где женщина по природе своей разрушительница. Беря в жены «грешницу» Карин, он не прощает ей её пороков, а вновь и вновь возвращается к ним, вроде бы пытаясь её вразумить, а на деле просто раз за разом доказывая самому себе, что это невозможно. Предательство уже произошло, а он не может перестать ревновать, перестать чувствовать себя униженным. Не может перестать мстить бывшему идеалу за свою боль. 

«Там (в моих романах) описаны разные мерзости, — скажет он своему внуку. — Предательство, ревность, смерть…». И нет выхода из этого порочного круга.  

Вся жизнь Свена — своего рода плен. Сначала это плен идей, затем и плен физической немощи — без помощи жены он не может даже передвигаться. Но жалости герой не вызывает, ведь пленил себя он сам, поддавшись ложным представлениям о реальности. Возможно, Свену не дает отпустить Карин его комплекс нарцисса. Он не хочет ощущать себя проигравшим, побежденным, поэтому продолжает бороться с собственной возлюбленной, подавляя её, нанося ей травмы и увечья (включая физические), безуспешно пытаясь вылепить из неё ту безупречную супругу, которой она не является.

Любимый жанр Свена — поучение с элементами самовосхваления 

От постоянных пафосных нотаций Свена уши вянут не только у Карин, но и у зрителей. Очень тягостно наблюдать за фанатиком, который большую часть своей энергии растрачивает на некрасивую внутрисемейную вражду, ставшую основой и большинства его произведений. «В его романах главный герой — это несчастный мужчина, связавший жизнь с коварной женщиной» и закономерно страдающий от этого.

Много позже, уже на склоне лет, Свен читает всё те же нотации-проповеди своему внуку-подростку, вряд ли способствующие укреплению его нравственности, а, напротив, неприятно его шокирующие: «Секс почитается, как абсолютная святыня. Чистота, непорочность — это никого больше не интересует (…). Вот она — шведская молодежь!».      

Образ Свена на экране воплотил Билл Гюнтер Скарсгард — очень симпатичный, спортивный молодой актер, который до того успешно сумел перевоплотиться в классического абьюзера, что от одной только его постной физиономии на экране подкатывает к горлу тошнота. А уж когда он начинает свои манипуляции в адрес жены — от взываний к жалости до угроз — и вовсе понимаешь, что внешность не главное, был бы человек хороший болен он не только туберкулезом, но и психическим расстройством.  

Возлюбленная Свена, Карин, — тоже образ неоднозначный. Она одновременно и жертва обстоятельств, и в некотором плане «режиссер» собственных несчастий. Так, она не обсуждает со Свеном свою прежнюю историю любви, а пытается безуспешно скрыть её от него, решив проблему самостоятельно. Позже, понимая, что Свен, в силу своей ригидности, никогда не сможет простить ей ни её неверности, ни аборта, она всё же выходит за него замуж. В опостылевшем браке ей не хватает смелости и решимости уйти от супруга — тирана в домашних отношениях. Хотя ей есть куда идти — в дом своей матери, где она чувствует себя по-настоящему счастливой, наслаждаясь одиночеством и свободой. Тем не менее, власть традиций и боязнь осуждения постоянно парализуют её волю.  

 Карен на распутье...

В романе с Улофом она находит отвлечение, развлечение, но… не спасение. Рационально она понимает, что молодой поэт, едва перешагнувший двадцатилетие, не сможет взять на себя ответственность за семью, он просто витает в мечтах, тонет в своей одержимости страстью. Ясно, что их роман, разворачивающийся на глазах у её ревнивого супруга, не может привести к гармонизации их и без того непростой совместной жизни. В общем, Карин тоже по-своему борется с мужем на протяжении долгих лет, пытаясь своими действиями довести его до решения о разводе, которое сама она принять не в силах. Принципиальный Свен гневается, взрывается, кается, снова мучает жену своими бесконечными подозрениями и придирками, но… развода не даёт. Более того — грозит ей несмываемым пятном на репутации, в случае если они все же расстанутся по её инициативе. В непростой биографии Карин нашлось место не только легкомысленным романам и нерожденному ребенку, но и лечению в психиатрической клинике. Это вовсе не то, что ей хотелось бы выставить на всеобщее обозрение...

Манящий и ускользающий, мягкий и женственный, созидательный и разрушительный образ Карин тонко передала харизматичная актриса Аста Камма Август. Смирившись со своей несчастливой семейной жизнью, героиня, несмотря на угрозы и запугивания мужа, оставляет себе письма от Улофа, которые помогают ей, мечтая, проживать другую, более радостную и наполненную счастливыми мгновениями жизнь.    

 А счастье было так возможно?..

Наконец, Улоф Лагеркранц (в исполнении Густава Линда), удивлявший меня весь фильм… своей прической — еще один человек, живущий больше литературными сюжетами, чем реальностью с её непростыми, моральными и материальными, проблемами. Его внутреннее противоречие состоит в том, что он соединяет в себе разнородные качества — робость и бунтарство; дипломатичность и склонность к конфликтам; страстность натуры и осторожность. К более взрослой, многое пережившей Карин он относится с уважением и добротой, он не упрекает её ни юношескими ошибками, ни неудачным замужеством. Но… есть в его страсти к замужней талантливой девушке и элемент соперничества с её супругом, его идейным и литературным противником. Как и Свен, Улоф видит девушку сквозь призму своих представлений о мире. Если для Свена Карин — воплощение женского коварства, грешница и блудница, то для Улофа она — страдающий ангел, «гений чистой красоты».

В страстных письмах он обещает своей возлюбленной весь мир, но… в решительный момент, когда ему нужно отстоять право на собственное счастье, он… удирает от её разъярившегося супруга, не желая вступать в прямое противоборство с ним. Это окончательно ломает Карин, приводя её к настоящей трагедии, а для Свена становится еще одним своеобразным доказательством того, что только он один — настоящий герой и защитник жены, а остальные мужчины просто «охотники за легкой добычей». Эту же мысль он внушает и сломленной им супруге, которая готова уже и покрывать его очевидное вранье, и терпеть постоянное психологическое насилие.

Улоф долго страдает от разлуки с любимой, в котором повинен в том числе он сам, но… спустя семь лет находит счастье с другой женщиной. И все же его влюбленность в Карин проходит и через всю его жизнь, и через всё его творчество.

Непонятно, как сложились бы судьбы героев, если бы они были смелее и решительнее, если бы они выбирали свой путь и были способны по-настоящему услышать друг друга. В сложившейся истории много трагизма и, думается, она не так уж и редка для людей творческих, живущих своими фантазиям в большей мере, чем реально происходящими событиями.  

То, что фактически разрушило, обессмыслило брак Свена и Карин, стало для их внука проблемой, которую можно побороть, для того чтобы сохранить и свое счастье, и свою семью. Новое поколение, в лице Алекса и его жены Аманды, бережнее относится к собственным и чужим чувствам, что дает надежду на исцеление давних семейных травм.   

Нельзя не отметить живописные завораживающие виды в кинокартине: от лесов и полян — до морского побережья, от современной библиотеки — до уютного кафе, от тихих улиц — до стильной квартиры Алекса, полной книг. Примечательно, что Алекс в моменты своих поисков часто показан спиной к зрителю или вполоборота, как будто он постоянно чего-то боится, от чего-то прячется, быть может, от самого себя. Только дважды, в заставке к фильму и в финале, мы видим его лицо крупным планом, анфас, с глазами, полными боли и прощения.  

Тема, поднятая в фильме, глубоко личная и в то же время универсальная, понятная многим. Не знаю, поменялось бы мое впечатление, если бы я знала упоминаемых в картине литераторов, но их образы вполне можно рассмотреть и как собирательные, в чем-то преувеличенные, гипертрофированные. Поскольку книга вышла спустя долгое время после смерти всех участников драмы, а фильм еще спустя четыре года после книги, ничьи чувства, кроме зрительских, думается, не были задеты.

Кинокартина покажется интересной как любителям литературы и классических романов (лично мне не раз во время просмотра припомнился «Грозовой перевал» с его кипучими страстями), так и знатокам психологии. Свен — типичный носитель качеств из «темной триады», таких как макиавеллизм, психопатия и нарциссизм. Его отношения с Карин можно отнести к созависимым. Своего рода парадокс творчества заключается в том, что именно из личного, семейного несчастья писателя рождаются его литературные тексты.

«Сожги все мои письма» — фильм, заставляющий о многом задуматься и производящий довольно сильное впечатление, хотя пересматривать его лично мне и не хочется, в связи с психологически тяжелыми ситуациями и с явно нездоровыми отношениями людей, которые в нем описываются.

 Вопросы около кино:

1. Насколько вам хорошо известна история вашей семьи, вашего рода? Задумывались ли вы над тем, чтобы в художественной или документальной форме написать о том или ином члене вашей семьи; о каком-либо семейном конфликте \ семейной истории? Реализовались ли эти задумки? В какой форме (жанре)?

2. В кинокартине поднят вопрос воспоминаний из детства и их вариативности, изменчивости. Можете ли вы припомнить те или иные ситуации из своего детства, которые во взрослом состоянии восприняли уже совсем иначе, не так, как в детские годы?

3. Детство для вас – это скорее источник тревоги и боли или же радости и вдохновения? Кто из родителей или родственников (бабушек, дедушек) оказал на вас наибольшее влияние и почему?

4. Главный герой, он же автор романа, Алекс, кропотливо работает над материалами к своему тексту, отыскивает в архивах нужные ему дневники, ищет и находит письма возлюбленных. Частое место его работы — это библиотека. Любите ли вы работать в библиотеках или предпочитаете собственный дом (квартиру)?

5. В последнее время тексты, основанные на жизни не просто реальных людей, а родственников авторов, довольно популярны. Буквально на днях я прочла (слабый) роман Франчески Джанноне «Почтальонша», посвященный прабабушке писательницы и отчасти воссоздающий её историю жизни, хотя и в сильно видоизмененном ключе. Насколько вам интересны подобные произведения с элементами биографии и насколько близкими к жизни своих прототипов должны быть судьбы героев?    

6… Для меня в фильме Бьорна самой сильной идеей показалась идея об иллюзорности наших отношений — то, насколько мы не знаем друг друга, а подчас и самих себя. Что больше всего впечатлило (а, может быть, удивило или взволновало) вас?

7. Одна из сильных и вместе с тем отвратительных сцен в кинокартине — это читка пьесы Свеном, превращающаяся в публичную «порку» его жены. Как вы считаете, какие события личной жизни близких никогда не должны становиться литературным сюжетом? И есть ли вообще такие события или же всё дело в выбранной тональности и уместности  описания?

Спасибо за внимание и до встречи в комментариях! Искренне ваша, Лена Вишнёвая