«Мучительный поиск Истины Сергеем Александровичем Есениным» Глава 4

Глава четвёртая «Отчаяние и примирение с совестью»

Сразу хочу оговориться: это стихотворение самое «отчаянное» из приведённых в статье — и уже прозвучавших, и тех, что будут ещё звучать. Просто тема обязывает, а иначе придётся в бездонную пропасть погрузиться и шанса «вынырнуть» скорее всего не будет.

Итак…

Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.

Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в Бога верил.
Горько мне, что не верю теперь…

Прежде всего год написания – 1923, стихотворение из цикла «Москва кабацкая», что комментариев уже, явно, не требует. Прежде, чем возвратиться к самому произведению, скажем вот о чём: вырос поэт в селе, недалеко от монастыря – называлось село Спас-Клепики – в музыкальной семье. И вдруг в одночасье всё сметено революцией, да кроме того, попадает поэт в Столицу – в кабак, который всегда «дном» жизни считался – вспомнить хотя бы Ф.М.Достоевского. (См. «Об и истинной нравственности, Христом дарованной»).

И вдруг признаётся поэт – о лирическом герое как-то неуместно говорить, особенно в связи с названием цикла – что стыдится, веры в Бога! И о том, что испытывает горечь от неверия. А главное о том, что путь потерян и вряд ли когда-нибудь найдётся.

Видимо, это — одно из самых запутанных произведений, когда пытаются поэта утопить, а он «всплывает», причём, в самый последний миг и продолжает говорить о себе, словно оправдываясь.

Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.

Словно слепой котёнок или щенок «тыкается» поэт во все углы, находя очень сомнительное оправдание. С. А. Есенин – поэт, довольно известный, а сколько истинно русских крестьян, веками привыкших, как говорил писатель предыдущего поколения И.С.Шмелёв, к «вековечному ритму труда и молитвы», оказались выброшенными, подобно сору! (Цитата про «вековечный ритм» труда и молитвы России принадлежит мыслителю И.А. Ильину , но саму повесть «Лето Господне» написал И.С.Шмелёв )

И, кажется, невозможно представить истинный масштаб трагедии села, стоящего без Храма. По душам тысяч, миллионов крестьян словно танком проехали. Неслучайно изрёк поэт пророческую мысль о том, что мужик «захлебнётся лихой самогонкой». Комментировать незачем…

Но мы, кажется, в сторону ушли?!

Итак…

Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.

Сложно сказать, доказывает поэт что-то себе сам или другим – в принципе одно другого не исключает, но он словно «трезвеет», если угодно. Если в самом начале он почти заговаривается, то здесь словно пелена спадает с глаз.

И вот вполне «логический» вывод, к которому приходит С.А.Есенин …

Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,—

Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.

Кажется, если не вернулся окончательно поэт, то уже на «правильном» пути – вернее, на пути к примирению с собственной совестью.

В «край иной» по-другому в «мир иной» – но темы времени и пространства уже касались – главное же в последней просьбе поэта. Да, ещё, кажется, не до конца примирился он с Создателем и в благодать ещё, кажется, не поверил или не до конца поверил, но две последние строки словно последний лучик надежды, что блеснул в «адских» лабиринтах. А значит, есть надежда выйти из ада на свет.

И давайте всё-таки вспомним, что за С.А.Есенина молится Церковь, а Церковь за самоубийц не молится…

А про Образ Христа в следующей главе побеседуем…