Дом стоял на краю обрыва — одинокий, потрёпанный ветрами и временем. Казалось, ещё немного — и он сорвётся вниз, в бурлящую реку, что с грохотом несла свои воды меж скалистых берегов. Но дом держался. Упрямо, будто вцепившись в клочок земли последними остатками фундамента.

В нём жила Анна. Она поселилась здесь пять лет назад, сбежав от города, от людей, от воспоминаний. Сперва соседи косились, шептались за спиной: «Что за чудачка? Одна, на краю света…» Но постепенно привыкли. Кто-то даже приносил ей свежие яйца, кто; то — банку варенья. Анна благодарила, кивала, но в гости не звала. Да и сама никуда не ходила.

Каждое утро она выходила на крыльцо, закуривала и смотрела вдаль. Внизу река, за ней — лес, а дальше — горизонт, где небо сливалось с землёй. В эти минуты мир казался ей правильным. Тихим. Своим.

Однажды утром она заметила на тропинке мальчишку. Тот стоял в нескольких шагах от дома, мял в руках кепку и не решался подойти.

— Ты кто? — спросила Анна, не поворачиваясь.

— Я… Витя, — пробормотал он. — Из деревни. Мне мама сказала, что вы… ну, может, помощь нужна. Дрова там наколоть или ещё чего.

Анна усмехнулась.

— Помощь, значит. И что, много таких добровольцев?

— Н нет, — мальчишка покраснел. — Я первый.

Она помолчала, потом кивнула:

— Ладно. Дров действительно не помешает.

Так началось их странное соседство. Витя приходил раз в неделю, колол дрова, чинил забор, носил воду из колодца. Анна сперва держалась холодно, отвечала односложно. Но постепенно лёд таял. Однажды она позвала его на чай. Потом — показала, как правильно держать топор. А в конце осени, когда первые заморозки сковали реку тонкой коркой льда, Витя принёс ей букет поздних полевых цветов.

— Это… вам, — пробурчал он, опуская глаза.

Анна взяла цветы, и что-то в груди у неё дрогнуло. Впервые за долгие годы.

— Спасибо, — тихо сказала она.

С тех пор они часто сидели на крыльце — Анна с чашкой чая, Витя с яблоком. Молчали или говорили о пустяках: о погоде, о том, какие птицы прилетают весной, о старых легендах про этот лес.

А дом всё стоял на краю обрыва. Но теперь Анне казалось, что он больше не висит над пропастью. Что он наконец нашёл своё место. Как и она сама.