Рождественский Поэтический Марафон - 2025. Неделя первая
Международный союз писателей им. святых Кирилла и Мефодия и Литературный клуб «Писатели за Добро» приглашают вас на Рождественский поэтический марафон.
Правила участия и голосования здесь: https://pisateli-za-dobro.com/articles/2533-anons-...
Рождественский марафон начинается!
Неделя первая.
С 20 ноября по 26 ноября 2025 года участники размещают свои стихотворения в комментариях под этой статьей.
Каждый участник марафона в течение этих дней может разместить от одного до трёх стихотворений (объём одного произведения до 24 строк), соответствующие тематике недели. Каждое стихотворение публикуется в отдельном комментарии.
Голосование:
В период с 20.11 по 26.11 пользователи сайта голосуют за наиболее понравившиеся им стихи первой недели.
Голосуем стрелочками (они находятся над каждым текстом рядом с именем Автора). А так же, можно и нужно оставлять комментарии поддержки.
27 ноября мы подведем промежуточные итоги читательского голосования и опубликуем статью для второй недели марафона.
А сейчас ТЕМА НЕДЕЛИ –
Не округляйте глаза, да, вот так просто – ВОДА.
Но представьте, какой простор для творчества!
Вода – это, конечно, бинарное неорганическое соединение и так далее. Только там, где один видит сухую формулу, другой находит глоток вдохновения.
С водой мы контактируем постоянно и сами примерно на 80% состоим из воды. Используем её реально или в переносном смысле.
И как писал Василий Иванович Лебедев-Кумач:
Удивительный вопрос:
Почему я водовоз?
Потому что без воды -
И ни туды и ни сюды!
Отдыхаем — воду пьем,
Заседаем — воду льем, -
И, выходит, — без воды,
И ни туды и ни сюды!
Пьют и звери, и скоты,
И деревья, и цветы, -
Даже мухи без воды -
И ни туды и ни сюды!
Горе — надо утопить,
Радость — надо размочить,
В каждом деле — без воды
И ни туды и ни сюды!
Ни побриться, ни попить,
Ни помыться, ни поплыть,
Человеку без воды -
И ни туды и ни сюды!
Нет, товарищи, не зря
Есть и реки, и моря,
Потому что без воды
И ни туды и ни сюды!
А это взгляд на воду от Светланы Гордеевой.
ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!
Слово ВОДА обязательно должно присутствовать в Вашем тексте, как отличительный знак участника марафона.
Ночь. Потоки дождя стремительны.
Вольный ветер шумит неистово.
Дни ненастные- утомительны.
Не видать нам солнца лучистого.
Стаи туч по небу курсируют.
Серо, облачно, хмуро, пасмурно…
Воды рек раздольных, пульсируя,
В даль стремятся. Ноябрь заспанный
Властно листья сорвал последние,
Ветви гнул к земле удивлённые.
Липы видят сны- счастье летнее.
Молодые они, зелёные.
Дождя задумчивая песня.
Раскинут неба тёмный холст.
Сверкают лужи повсеместно.
Свирепый гром… Не видно звёзд.
Бушует вихрь, деревья стонут.
Их ветви клонятся к земле.
Воды поток, бездонный омут.
Ненастье яростней и злей.
Сосновой роще, в час рассвета,
приснился томный, летний зной;
Зарницы розового цвета
И голос иволги лесной.
Кудри белых облаков
Невесомы и легки.
Неба стелется покров.
Звёзд сияют огоньки.
Лунной ночи светел взор.
Непокорна, широка
Затевает разговор
Полноводная река.
Тихо лотосы плывут.
Белоснежные цветы-
Средоточие, приют
Непорочной чистоты.
Влага капает на плечи.
Я дрожу, я весь промок.
Я брожу весь зтот вечер
без дорог.
Под ногой седая пена,
под ногой бурлит вода:
мне не выбраться из плена
никогда!
Всё сильней за ворот льётся
из распахнутых небес —
видно надо мной смеётся
старый бес.
Видно душу взять он хочет:
мол простыл, и вот — угас!
Тело каплями щекочет
третий час.
Я просился в постояльцы,
мол, пустите: ночь близка!
Но они крутили пальцем
у виска.
Но надежда не обманет:
будет радость и для нас!
Знаю, солнышко проглянет
в ранний час!
В лужах солнце отразиться.
Зелень — яркий малахит!
И покроет злые лица
краской стыд.
Уезжаю в дальние края.
Больше не пивать нам, мама, чаю.
Может быть и так-
Не навсегда.
Тут берёзы подпирают небо.
На морозе стынут ковыли.
Голый пруд припорошило снегом.
Родина моя и край земли.
Земляничник на могиле никнет.
Были ягоды, расцвет и мощь.
Я приеду! Так и знай, приеду.
Знаю, ты меня тихонько ждёшь.
Пара голубей уселась рядом.
-Это мы с тобою? Правда?
-Да.
А что слёзы покатились градом…
Слёзы-это слякоть и вода.
Ода дождю
Откроются небесные врата
над утомлённой, выжженой землёй.
И потечёт, живительна, свята,
смывая кровь с ладоней и креста,
не будучи ни жертвой, ни судьёй,
холодная, безликая вода,
которая начало всех начал…
Внутри меня пылают города,
и реки утекают в никуда,
и рушится единственный причал.
Но вот утихнет торжество стихий.
Очнется мир, очищенный от лжи.
Простятся и измены, и грехи,
прочтутся позабытые стихи,
и понимаешь, что за счастье — жить.
Мы все — планеты — прихотью творца.
Смывает дождь неверье с наших душ.
Электрошоком молнии сердца
заводятся и бьются без конца…
Я просыпаюсь и встаю под душ.
Льётся с прохудившихся небес.
Утекает радость в никуда.
А душа моя не ждёт чудес.
Долго дождь идёт… Просвета нет…
Не вернуть былого. Не вернуть.
Были рядом столько долгих лет.
Не дано судьбу нам обмануть.
За завесой серо-дождевой
прячется желание моё — быть с тобой, любимый мой, с тобой,
как и прежде быть с тобой вдвоём
Долго дождь идёт… Просвета нет…
Не вернуть былого. Не вернуть.
Были рядом столько долгих лет.
Не дано судьбу нам обмануть.
Им — дождям осенним невдомёк,
Что собою навевают грусть.
Но в душе надежды огонёк
Пусть горит, не исчезает пусть.
Все прогнозы стали сказками.
Телевизор нагло врёт.
Дождь холодный необласканный
сутки городом идёт.
Лужи, ставшие озёрами,
догоняют ширь морей.
Ручейки, вчера весёлые,
стали Терека грозней.
А на улице центральной
разлеглась вода Днепром,
чтоб попасть на берег дальний,
впору здесь пустить паром.
Топчет, топчет дождь без жалости
парки, крыши и мосты.
Никакой назавтра ясности —
вся надежда на зонты.
Видишь, снова в грозу раскрывается древняя книга
И священный восторг мне — чтецу — невозможно унять.
Этот яркий блеск молний, озаренье кратчайшего мига,
Грандиозное действо вовек не дано нам понять.
Ну скажите мне, что заставляет писать под диктовку
Этих молний и грома, под всхлипы дождей проливных?
Будто мы школяры и проходим в грозу стажировку
На принятие мыслей, не свойственных сердцу — иных.
А потом удивимся: такое легчайшее чудо
Сотворили не мы, кто-то свыше рукою водил.
И пока я жива, каждый раз восторгаться я буду
Этим буйством стихий, волшебством нам не ведомых сил.
Слои породы древней в грудах,
В изломах там уже давно –
Поднялось к небу в складках грубых
Праокеана Тетис дно.
Шапсугский край – легенд и сказок,
Природы девственной ковчег.
Спускаясь к морю с гор Кавказа,
Река Аше берёт разбег.
Ручей прозрачности хрустальной
Как лента вьётся по камням,
Став шире – важно, триумфально,
Своё могущество храня.
Но вот уступ крутой, высокий
Как гром небесный на пути –
И с высоты в мгновенье ока
Вода отчаянно летит.
В холодных струнах водопада
Играет солнца яркий луч.
И веет свежестью, прохладой
Среди заросших лесом круч.
И ты стоишь как у иконы,
Заворожённый красотой.
И в этом шуме громком тонешь
Наедине с самим собой.
23 ноября 21 декабря
День выползает ненадолго.
Пропитан тёмною водой,
обратно в мёрзлую берлогу
сползает свет по мостовой.
К чернодорожью, чернолесью
льнёт солнце с позднего утра —
и шкура вылоснилась лисья,
уже видна под ней мездра.
Но день в берлоге пьет досыта
кровь охватившей темноты—
и светом наконец раскрыты
снежинок первые цветы.
Подшёрсток отрастает к снегу —
к солнцестоянью ярче блеск,
день дразнит предвесенней снедью
в голодной пустоте небес.
Давно написано, в Москве
День выползает ненадолго.
И топчет снег могучий лось.
А там, внизу, под снегом, -Волга.
И коваль чинит чью-то ось.
Подшёрсток отрастает к снегу.
У лиса золотится глаз.
К охоте, к воле, к крови, к бегу…
Бегите, зайцы! Фью! Атас!
В ручье лесном студёная вода,
Её рукой легонько потревожу.
И растворится быстро, без труда,
Моя тоска о невозвратном прошлом.
Мне сводит скулы зелень той воды,
Ещё вчера казалось всё так зыбко.
Я шла к ручью с предчувствием беды,
А уношу надежду и улыбку.
Ещё вчера так путались следы,
Лишь об одном у жизни попросила:
В ручье лесном живительной воды
Напиться вволю и набраться силы…
Этот источник с постоянной температурой +5 градусов.
И днем, и ночью вода сочится,
Как белый лебедь, плывёт водица,
Снуёт в кореньях, в подземных водах,
И путь указан, при чём погода?
По зорьке ранней, зимою лютой
Святой источник дарует чудо:
Тепла водица, и рябь сияет.
Источник стужи и льда не знает.
Дымкой над городом марево жаркое,
Тает от солнца асфальт под ногами.
Птицы затихли, вороны лишь каркают,
Жмутся друг к другу цветы лепестками.
Издали чёрная, словно отчаянье,
Туча ползёт, тополя задевая,
Взглядом сердитым со злобным рычанием
Смотрит на землю от края до края.
Тихо и жутко. Вот первая молния –
Слепит, полнеба собой заслоняя,
Гром догоняет – раскатисто, волнами,
Грохотом яростным землю пугая.
Ветер шальной в ураган разгоняется,
Крыши, деревья сметает с дороги.
Всё перед силой такою склоняется,
Бешено водные льются потоки.
Но непогода – капризная женщина.
Утром одно, а под вечер другое.
Вновь тишиною природа увенчана,
Звёздное небо дышит покоем.
Я любила водные походы,
Гладь реки, байдарки плавный ход.
И весной – листочков клейких всходы,
И зари в цветных лучах восход.
Синь реки, вода – моя стихия.
Проплывали мимо берега.
В заливных лугах – моя Россия.
Красотой неброской дорога.
И Ока, и Пра, и солнце в спину,
Тишина рассветов золотых.
Золотой узор с души не скину.
Память. И родился этот стих.
Юность – как далёкая планета,
То мелькнёт, то выплывет из мглы.
Живы знать те юные рассветы,
Красотою солнечной светлы.
И вода, что небо в отраженье,
Чистая, упругая волна.
И моё привычное волненье
Оттого, что в памяти она.
( «Тагил» в переводе с манси-«ещё вода».)
Вода… ещё вода.
Высокая стремится в небеса.
И манит даль.
Но ты вернёшься в город,
где под ногами крошится руда.
Где паровозный лай
Задорит фабрик глотки.
А в воздухе и сера и зола.
И мамонтом ревёт стальной гигант,
терзая заготовки.
А лица тагильчан
Смуглы не оттого,
что югом их томило.
Их и мартен и домна вдоволь раскалили.
И закалили,
В ледяной кидая чан.
Так каждый день Тагил мастеровой,
откашляв алою рудой,
спешит к станку.
В забой.
И на челе его-заботы и заводы.
Неразделимые порой.
2005 год.
Тепло ей дарит март. Он -чародей.
И вот, играя солнечными бликами,
бежит ручей вдоль улицы моей.
Бежит вода, справляясь с поворотами.
Плывут дощечки, льдинки-корабли,
закружатся её водоворотами
и вновь плывут… и скроются вдали…
А в памяти весна всплывает давняя:
ручьи, ручьи — вдоль нашего двора.
Поглощена с утра игрою главною,
галдит разноголосо детвора.
Нешуточные верфи рукодельные,
в ходу листы тетрадок и газет.
И радость предвкушенья неподдельная,
что лучше твоего творенья нет.
Вода ручья бумажную флотилию
легко уносит в дальние края…
Вернуться в детство… много б заплатила я,
чтоб побывать там, чувства не тая…
В пределах акватории
струится времени вода
по ручейкам истории.
Повсюду горы из песка.
Стоят, грохочут мельницы –
твоя и радость, и тоска
в песок тот перемелются.
Итог печальный и простой —
уйдешь на дно со временем.
Отходы прошлого, отстой,
но все же — удобрение.
(вне конкурса)
«Блогер отравился!!!» — загудела сеть, —
«Кто виновных знает, срочно нам ответь!»
Смелый дегустатор самых странных блюд,
С «вывихом» напитков, хочий до причуд.
С червяком вонючку, с плесенью тухляк
Он глотал с улыбкой, говоря: «Ништяк!».
На последнем стриме в руки взял стакан,
Два глотка́ и фейсом прямо на экран!..
«SOS! Все вместе ищем хейтеров следы!»
Только умер блогер от простой воды.
Есть давнее поверье, что вода – граница
Между мирами мёртвых и живых.
Никто не знает, что там в глубине таится,
Что спрятано в просторах голубых.
Быть может, там, внизу, в потустороннем мире
Колдуют души призраков в тиши.
И в царстве под водой в загадочной квартире
Весёлая русалка мельтешит.
А может, по ночам плывут на берег черти
И смело хороводят до утра.
Усталый водяной читает сказки детям,
И рыбки выплывают на парад.
Граница двух миров – загадка, сказка, тайна,
Чудес таких на свете не найти.
И я тебя прошу, не потревожь случайно
Тот мир, в который нет тебе пути.
В прозрачных каплях летнего дождя
Застыл красиво уходящий день.
И звёзды с высоты своей глядят
На отраженья сонные в воде.
А поутру умоется росой
И в мир ворвётся ветер налегке.
И будет дочка ножкою босой
Пугливо воду пробовать в реке.
В холодном ручейке в лесной глуши
Напьюсь воды и опьянею вдруг.
Жизнь водопадом бешено спешит
И ускользает струйками из рук.
А на песке размытые следы
Уводят в неизвестное меня.
Стихия оживляющей воды
Вновь где-то спорит с силами огня.
Но лишь вода так яростно-сильна,
Что может затушить огонь она.
Опять я отправляюсь в путь-дорогу,
Но, как и в первый,- крылья за спиной!
И все, что было, — талая вода, ей богу.
Всё лучшее, всё будет, и со мной.
И мне дано и мыслить, и смотреть,
На чистые поля, озера, горы, реки,
Потоки водопадов лицезреть,
Порою находясь в весенней неге.
Я не прошу бессмертья у потомков,
Нам все равно его не миновать:
Навеки будем паутиной тонкой
Иль облачком над ними проплывать.
Бог сόздал воду в день второй творения,
и воды освятил Всевышний на Крещение.
Потоп накрыл земную твердь и грех,
обрушив воды с высоты небес.
Из пены Афродита родилась морской,
Париса восхитив небесной красотой.
Благословила Афродита красоту,
рожденье, плодородие, весну.
Вода натруженно крутила жернова,
Спасала в зной, и где была жара,
пустыню оросив небесной влагой,
вершителем была и работягой.
Волной цунами затопило «Фукусиму»,
а люди думали: она неуязвима.
Вода – спасенье, и вода – разруха,
веселье за столом, в братùне – медовуха.
Издалека течёт река и долго,
но обмелела вдруг родная Волга.
Кровь – не вода, но кровь с водой –
очисти душу чистою слезой.
Вода и небо – моя стихия.
Порывы ветра здесь ни при чём.
Я просто очень люблю Россию,
Когда и небо – зарёй, ручьём.
Текут покуда зари напевы,
И луч надежды дрожит во мгле.
Горит ночами созвездье Девы,
Осенний ветер летит к земле.
Путь горизонта – вода и море,
И ветер ходит порой винтом.
Но может ветер утихнет вскоре,
И осень скроется за холмом.
Вода и небо – моя стихия.
Синь не поблекла, лишь звук уснул.
И осень снова пришла в Россию,
В ночном просторе – далёкий гул.
Зеленя щипали на лугах.
В вешних водах силушку черпали.
И умчались, скрылись в облаках.
Их гнездовья далеко — за синей мглою.
Где в вершинах сосен — ветра свист.
Там озёра с чистою водою
Ждут весною перелётных птиц.
Так из года в год — весна и лето,
Осенью — обратный перелёт.
Может быть, теплей, сытнее где-то.
Родина детей к себе зовёт.
Река, как зеркало литое-
Синеет небо в лоне вод,
Смеётся солнце золотое,
И кружит дивный хоровод
Из облаков, теней и красок
Роскошной радости небес,
Любимых и забытых сказок,
Чей дух преданий не исчез.
Под вечер всё угомонится,
Заснёт, затихнет до утра.
В зеркальной глади отразится
Дорожка в сны из серебра…
Вода бурлит, перетекая
ГромАдье тёмных валунов.
Как облака, клубясь и тая,
Кипит реки, волнуясь, кровь!
Потом, смирясь с своей судьбою,
Течёт, задумчиво смотря
На берега, на нас с тобою,
Своё величие даря…
2018
Мечтающий о мертвечине
Уж издавал стервятник крик,
Когда пред путником возник
Кувшин с водой среди пустыни…
Он возникает и поныне
Пред тем, чей дух не побеждён
И к светлой цели устремлён.
18 мая 2019 г.
Хлебнул и пошёл с ней ко дну,
Со страстью не смог совладать — В бутылке привёз я волну,
Своим же сказал, что — вода.
Своим же сказал: «Просто так,
Пускай постоит на окне...»
Наполненность и пустота
Моя, а всё тянется к ней.
И с нею во мне всё до дна
Стремится творить, и дышать:
Волна у нас жизни одна — Своя у нас только душа.
Возвращение в воду
В реку вхожу: но решусь ли, нырну — Делаю шаг — в её мрак, в глубину,
В холод её — как в забытое дело — Женщины, брызги и смех — хоть бы телом?!
Шаг — миллионы ведь лет выходил,
Сам был, как рыба, в ней, как крокодил.
Машут: «Ныряй!» — впрочем, кем только не был! — Шаг — но земля победила. И небо — В глубь погружаюсь — вода мне всё выше,
Вот и по грудь, а в ней те, кто не вышел!
«Ну же, смелей!» — как не просто назад
К ним в один миг! — закрываю глаза — «Уф-ф-ф!» — вот уже и не чувствую дна я — Всё!
До чего она всё же родная,
Вода!
Вода
Если бы женщина это сказала:
Я протекала в твоей глубине
И в вышине над тобой пролетала,
Тая, простая с тобой и святая.
Это судьбою назначено мне.
Чтобы мы слились с тобою однажды.
Тысячи лет я текла и летела,
И замерзала, чтоб стать твоим телом.
Только чтоб ты утолил свою жажду
Чистою мной. Я твоя навсегда.
Вся. И тебе не расстаться со мною
Даже на день. Даже с жизнью земною.
Жаль, но всё это сказала вода.
Если бы женщина это сказала!
Я – пар и поднимаюсь над графином,
Куда недавно слили кипяток.
Воды ли я являюсь сыном
Или небес? Ответить, кто бы мог…
У горлышка стал капелькой прозрачной…
Остатками, как прежде, рвусь лишь ввысь!
Достоин лучшего я — однозначно.
Про облака меня так тешит мысль…
Как я плыву над грешною землёю…
Собрав все силы, снова льюсь дождём!
Потом графин наполнится водою.
Вновь воспарю… Вот так мы и живём.
* Так как стихотворение шуточное, подробности
о кондексации водяного пара и сублимации
следует узнавать из других источников.)
Утро…Взгляд небес и чист, и ласков.
Накануне – ветрено… гроза…
Моря удивительные краски — Синее вдали и бирюза
У воды прибрежной — восхищают.
В розоватой дымке прячет даль
Медленный восход…Всё предвещает
Ясный день, но отчего- то жаль
Утра, что уйдёт и где-то канет,
В памяти оставив только след.
А пока картина моря манит,
И предела восхищенью нет.
Горы бухту будто обнимают.
Чайки на воде, как поплавки.
И в морской пучине исчезают
воды непокорной Бзыбь-реки…
Пить, пить… воды… — шептал израненный боец,
Всего глоток, и я воскресну, а там и верный бой.
Смыкались бледные глаза, он думал: все… конец…
Но кто-то на ухо шептал: вставай, еще живой…
Беспамятство в мозгу томило, кружил над головою сон,
Закрыв глаза, он видел мать, державшую в руках икону,
Она молилась на коленях: прошу, Господь, там сын…
Спаси от вражьей пули и внемли гласом его стону.
И снова жажда накатила, рука поднялась вверх,
И кровь, бегущая по жилам, теперь стекала вниз.
А он все думал о воде, хотя б глоток, не грех
Испить водицы, умереть, и вновь поникнул ниц…
Ну, что ж, коль суждено погибнуть, так это даже в честь!
И он рванул, собрав все силы, и полз, и полз, и полз…
Со всех сторон, со всех окон глядела нагло смерть,
Там было много мертвых тел, он видел это вскользь.
Порою боль виски сжимала, и он стонал, стонал…
Но жажда пить не утихала: он все родник искал.
Исчезли силы, наконец, туман в глазах повис…
Все потемнело, а в ушах все тот же прежний свист.
И вот когда уж он не смог и метра проползти,
Его скатило сверху вниз с высокого пути.
Еще не зная, где он есть, рукой пошевелил.
И вдруг услышал, как ручей водичкою бурлил.
И он припал к его воде и пил, и пил, и пил…
И сердце билось там в груди, теперь он снова жил.
Когда насытился сполна, спросил: кто мне помог?
Тогда послышалось с небес: тебе помог твой Бог!
22. 11. 2025 г.
Снова выжала небо осень,
И с небес потекла вода.
Грязно-серого неба просинь
К нам явилась не навсегда.
Как живётся тебе, мой милый,
В этом «сказочном» терему?
Мне не спится в дому остылом.
Только плакаться ни к чему.
Осень снова в моей тетрадке
Расцветает любви вослед.
И осенние беспорядки
Вновь рождают тот робкий свет.
Дождь ночной. И дожди упрямо
Воду вёдрами льют и льют.
Мне тепла не хватает мамы.
У любимой иной приют.
Мне тепла не хватает, что ж так?
Мне и осень в смятенье – свет!
Коль не любишь, скажи мне просто.
Не поверю тебе, о, нет!
Авроры рафинад растаял без следа.
Несмятая трава бокал тюльпана дарит,
А в нём — нектар любви — прозрачный, как вода.
Но юноша сорвал цветок неосторожно,
Тугие лепестки пускать по ветру стал.
Пропало волшебство. И стало так тревожно,
Что на осине лист в тиши затрепетал.
Отыскивать резервные слова
в степи души, где табунами смыслы
носились прежде, а теперь лишь сквозняки
былых надежд – мне как-то не с руки,
и руки тоже с плеч беспомощно обвисли.
И я блуждаю по степи один,
душа – пуста кругом до горизонтов.
И ударением неправильным у «зОнта»
на автомате — слякоти я гимн
слагать пытаюсь, хоть и нет в помине
осеннего дождя: лишь небо – в тучах,
и я устал себя и душу мучить
тоскою по святой небесной сини.
Короткий день, и черная вода
хрустит, порою, под ногами в лужах.
Я был хорошим и отцом, и мужем,
но осень жизни все мои года
забрала в прошлое. И, как новорожденный,
я вновь беспомощный, и знаю: суждено
смотреть в небытие через окно,
и видеть степь пустую; топот конный — как поезд, уносящий время вдаль,
меня оставил на пустом перроне…
Но коли так, то при любом резоне
скажу Судьбе в глаза: «Конечно, жаль,
что за зимой весны уже не будет.
Но может быть переродятся люди
и выбьют в пустоте сует скрижаль,
что нет концов: есть вечные начала.»
И в пустоте тогда смогу я жить:
«Чтоб ВСЁ заполнить – надобно любить.» — Мне птица-говорун в ночи кричала.
По Волге-матушке реке!
Жизнь закружила в хороводе.
Луга и сёла вдалеке.
Всю ночь по палубам гуляли.
А за бортом – вода, вода…
Совсем ещё не понимали,
Что молодость – не навсегда.
Что дни текут быстрей водицы.
И наш кораблик уплывёт,
Оставив в памяти крупицы
Тех лет счастливых – без забот.
В тумане скрылся теплоход.
Погасла юности звезда.
Красив на Волге был восход.
Околдовала нас вода…
22.11.2025
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Вода живая, мертвая вода –
два пузырька из хрусталя и стали…
Сердца влюбленных биться перестали,
но смотрят в небо мертвые глаза:
в них еще тлеет свет зари вечерней –
на поле брани ранены лежат.
Медведица теряет медвежат,
в Путь Млечный не пробившись через тернии.
Медведица, Созвездие, постой,
оплакивать своих детей безгрешных –
для душ влюбленных строю я скворечник:
в нем окроплю тела живой водой
и мертвою, смерть смертию поправ их;
из пузырьков животворящий стих
прольется благостью в жизнь вечную влюбленных…
Я жизнь готов отдать, чтоб было так,
чтоб другом стал мой закадычный враг,
а поле брани стало полем звездным.
Я проснусь и утром ранним
По извилистой тропе
К роднику пойду в тумане –
Он зовёт меня к себе.
Я услышу переливы –
Отзвук дедовских речей.
Льётся ленточкой красивой
По камням святой ручей.
От воды приятный холод
На щеках и на губах.
Забываю, как же долог
Был мой путь сюда во снах.
Из глубин земли частица
Первозданной чистоты,
Родниковая водица –
Для меня живая ты!
Пред тобой стою покорно –
Очищаешь душу мне.
Будто в храме чудотворном,
Я с тобой наедине.
Так пускай же будет вечным
По родным местам твой бег,
Хоть и время скоротечно,
И не вечен человек.
Город скрыт в дождливой мгле –
Дождь летучий, небо блёкло.
Осень бродит по земле.
Вся земля уже промокла.
Льётся с неба дождь, вода.
Морось кружит, всё в тумане,
И небес не видно дна.
Дух мой жив, он не обманет.
Знаю, ты уж не придёшь.
Не шумят дерев вершины.
И осенний стылый дождь
Не сотрёт с души морщины.
Листопады и дожди
Видно вправду отшумели.
Ты тепла уже не жди.
Снегопады и метели
Налетят, возьмут в свой плен,
Но, не выдуют уюта.
Иль не ждут уж перемен,
В тёплый шарф меня укутав?
Под ногами лёд, вода…
У зимы свои причуды.
Но зима не навсегда.
Ждать весну и солнце буду.
Бродит август в худековском* парке…
Запах зелени и скошенной травы.
Солнце щедрое, но день не жаркий.
Нет опавшей на траве листвы.
Здесь сегодня появилось чудо:
Лилия из камня как ладья,
У неё четыре чаши и бутон. Оттуда
Бьёт хрустальная и звонкая струя.
Робко я на краешек присяду
И достану пальцами до дна…
(Хорошо мне здесь у водопада)
Бирюзовой кажется вода.
«Песнь воды» чарующе прекрасна,
Вся картина так мила для взора…
Где танцовщица? Ты не ищи напрасно:
Спряталась в фонтане Терпсихора.
*Музей-усадьба С.Н. Худекова в Ерлино Кораблинского района Рязанской области
Как Весной — то раннею талая вода
Да со всех сторонушек сбегалась во пруда.
А во ту ли порушку, с той ли стороны,
Поднималась Зорюшка апосля Луны.
Апосля-то Зимушки стало веселей,
Вот и речка — милушка все бежит быстрей.
Тает, тает снегушка на полях святых,
То — то будет хлебушка в закромах родных.
Прилетит и скворушка, сядет на забор,
Глянь, а чей-то дворушка уж журчит водой.
Нет, он не ошибся, это тот же двор,
И затянет песенку, радуясь собой.
А вода-то, водушка, талая вода,
По пригоркам, склонушкам, все туда, туда…
Вот и речка полная разлилась в лугах,
Талою водичкой скрылась в берегах.
25. 11. 2025 г.
(из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Мне снилась бурная и мутная вода,
не половодье, нет, а – сель кромешный.
И я несу к воде в руках подсвечник:
свечой мерцает в нем заветная звезда.
Подсвечник из седых времен, тяжелый,
и медь зеленая; боюсь не удержать.
Меня с небес подбадривает мать,
отец с небес к воде спускает желоб,
чтоб лишнюю под землю уводить,
как кровь пускают из кипящей вены.
Но то – небесное, а я –поэт земной,
мне б окрестить натруженной рукой
воды запузырившуюся пену –
как загнанную лошадь пристрелить…
И, Боже мой, как же хочу я жить!
Сады растить, любить, любить, любить…
Затоплены сады водой постылой…
Прости, вода, тебя я помню милой,
а ныне посадить хочу на вилы…
И от отчаяния я подсвечник снял
с иконостаса, чтоб вмешался Бог
в твой бунт: он праведный-неправедный – не знаю.
Я боль твою смиренно отстрадаю,
чтоб только ты опять – волной у ног…
…Любовью усмирён «девятый вал».
Где Троицу монахи чинно чтут,
Которые Христу поют Осанну,
Явился Бог Святому Александру,
И монастырь основан был им тут,
За милость Господа благодаря.
Там купола зелёные с крестами,
Там синева меж облаков местами — Святым покровом стен монастыря.
Там агиасма, чистая вода
Омоет душу и очистит тело.
Я причаститься той водой хотела,
Молитву Богу принеся тогда.
Не спеша я пойду за водой к роднику на рассвете.
Испаряясь, блуждает над озером лёгкий туман.
Эти тёплые ночи и дни деревенского лета
Для меня, словно юности давней любовный роман.
У тропинки роса серебристая, птиц переливы
Исцеляют меня, очищают и дарят покой.
По земле прошагаю, окутанной тайной красивой,
И воды ключевой, как святыни, коснусь я рукой.
Ледяная вода, обжигая, напомнит о детстве,
О родных моих людях, нашедших здесь кров и причал.
Охладевшее сердце воспрянет и сможет согреться
У источника жизни земной и начала начал.
Сколько лет ты бежишь неустанно, водица святая?
Как прозрачная ленточка, вьёшься по камушкам вдаль.
Не могу наглядеться – как будто, внезапно растаяв,
Из глубин подземелья на свет вытекает хрусталь.
Обо всём позабыв, я, как в райском саду, наблюдаю
За рождением чуда природы – живого ручья.
На планете огромной я места другого не знаю,
Где так радует душу мою красота бытия.
Покруче руль-
Чтоб к ветру и простору!
Куда-то на Маврикий. В океан.
Таможня шлёт добро.
Раввин читает тору.
И засыпает синий Зурбаган.
Рассвет над Коктебелем небывалый.
Волошинская горка в молоке.
И Новый Свет
Невыспавшийся.Вялый.
Но парус раскроён
За сто монет.
Облит прохладною водой
Носок кувшина.
Заря встаёт над нами.
Э-ге-гей!
В бочонках плещутся не воды-вина…
И подрастает
Вечно юный нежный Грэй.
25 ноября 2025 г.
Уж утро. Мороз. На остывшую землю
Ложится несмелый осенний снежок,
И я с ним в гармонии чуточку медлю
Ступить на холодный покатый порог.
И вижу, как кру̀жатся в медленном вальсе
Вдруг снежные хлопья – кристаллики льда,
Спускаясь на лужи с серебряным глянцем,
В которых стоит дождевая вода.
А сад засыпает под танец тихонько
До встречи с задорной уфимской весной,
И я прикасаюсь к перилам легонько,
Сходя на крыльцо с белоснежной каймой.
Сад снова задумчив и вновь опечален:
Уж время пришло, и пора засыпать.
Опять мой участок листвою завален,
И надо её на компост убирать.
Бесшумно спущусь, постою между ёлок.
Так радостно в сельской осенней тиши!
Касаясь меня нежной лапой иголок,
Вдруг ёлка пронзает до самой души!
Как воздух морозный бодрит превосходно!
Я буду сегодня листву собирать,
Была у меня чтоб земля плодородной
И душу рассаде могла отдавать.
Ветер затих, и мороз на дворе,
Солнышко поздно восходит.
Короток день в ледяном декабре,
Тридцать, бывает, доходит.
Снежный покров всё ж ещё невелик –
Надо бы снега побольше.
Где-то в лесу не сдаётся родник –
Не обмерзал бы подольше!
Утром к нему вновь тихонько спущусь,
Чтобы водой угоститься.
Там – в его во̀дах – живёт моя Русь,
Что по ночам часто снится.
В детстве я часто к нему прибегал
И предавался покою.
Он озорно мне всё что-то шептал*,
Вволю поил той водою.
Лес шелестел изумрудной листвой,
Пел соловей свои песни*.
Был тот родник путеводной звездой
Для удалой моей жизни*.
Вот и сейчас я пред ним нахожусь,
Некуда мне торопиться.
Там – в его во̀дах – живёт моя Русь,
Что по ночам часто снится.
__________________________
* Он озорно мне всё что-то шептал: песни жизни.
Что такое январь? Это тяга к веселью,
Выходным – к ним почти что привык.
Это город в огнях, занесённый метелью,
И к качелям прилипший язык.
Новый год, что пришел, забеляя всё снегом,
Да на лыжах скольженье с горы.
Зимний сад, где зимой мы бываем набегом,
И те белки, что крайне шустры.
Старый дуб, будто в сказке и в шубе из ваты,
Согревающий вечер с семьёй.
Те леса, что зимой чародейством объяты,
Обжигающий чай травяной.
Это утром морозец, к тому же не слабый,
Да волшебный на озеро вид,
И морковка смешная для слепленной бабы,
И вода, что её леденит.
Это вечно покрытое тучами небо,
Снег, идущий всю ночь напролёт.
Снова солнце увидеть хотелось всё ж мне бы,
Но… всё будет, как Бог ниспошлёт.
Что такое январь? Он для каждого разный!
Но всегда ведь влюбляет в себя.
Он скрывает в себе колдовские соблазны.
Как же жить мне, его не любя!
А снег – как будто музыка небес, –
По ноте укрывает парк и лес.
В нём чудится тревожно и протяжно
Рапсодией преддверье тишины,
Где, погружаясь однобоко в сны,
Ты тянешь лист, исписанный, бумажный,
Как будто простынь, чтобы плыть под ней
За тридевять приснившихся морей,
Пытаясь отыскать себя в итоге.
Пульсируешь по строчке, как маяк,
Бормочешь сны на языке бродяг
И с ними ищешь по воде дороги.
Пускай не слава богу третий год,
Но мир с пробитым дном себе плывет,
Гирляндой робко светит облепиха.
Там, впереди – начало без потерь.
Рука качает мирно колыбель,
И голос девы напевает тихо…
В волосах запутался твоих.
Город удивился и притих.
Замер, словно в церкви пред кадилом.
Хмурых лиц не терпит белизна.
Здесь вода и вялость неуместны.
А земля в фате.Ну, как невеста!
Хороша, свежа и холодна.
pisateli-za-dobro.com/articles/2546-rozhdestvenskii-poeticheskii-marafon-2025-vtoraja-nedelja.html