Елена, спасибо. Интересный материал! Хорошо показаны психологические портреты и становится понятным, откуда что в этих поэтах берётся, особенно у Сильвии Плат. У каждого поэта должна быть своя трагедия, чтобы быть поэтом. С Мариной Цветаевой её роднит разве что глубокая депрессия, с которой обе не справились, творчество разное. У Цветаевой — «русская» грусть.
Как же хорошо вас читать под сюиту Э. Грига «Пер Гюнт», попивая чёрный чай вприкуску с зефиром. И у сладости вкус апельсиновый. У-у-у!) В знак благодарности за Ваш безвозмездный труд хочу преподнести Вам… «Сердце поэта»:
Друзья! Заявок на конкурс поступило много, и Оргкомитет уже начал их разбирать, готовить лонг-лист, и до 08.11. он будет опубликован. Но, учитывая просьбы участников, у которых возникли технические сложности с записью аудиофайлов, мы продлили приём заявок до 02.11. включительно. И у вас есть ещё время принять участие в одной или нескольких номинациях.
Спасибо всем, кто откликнулся на эту публикацию. Это не исследование, простая компиляция, в которой собрана в кучу найденная в сети информация, потому что этот человек достоин внимания.
Семён стоял на берегу широкой реки и смотрел, как над водой медленно ложится туман. Где; то там, за изгибом русла, виднелся необычный мост — не из камня и не из металла, а будто сотканный из света и тонких переливов времени. Говорили, что он ведёт в будущее, а в прошлое можно попасть только по желанию — стоит лишь мысленно потянуться к нужной минуте, и время послушно подстроится. Но никто не знал, сколько сил заберёт такое возвращение и чем придётся заплатить.
Яна подошла неслышно, встала рядом, положила голову ему на плечо. — Ты опять думаешь о нём, — тихо сказала она. Семён кивнул. Год назад они потеряли отца Семёна — тихо, без криков, просто однажды утром его не стало. С тех пор Семён всё чаще смотрел на мост, будто надеялся, что если пройти по нему чуть дальше, то можно будет обернуться и успеть сказать самое важное.
— Мы не должны жить прошлым, — прошептала Яна, крепче сжимая его руку. — Я не хочу его забывать, — ответил Семён.
В этот момент из дома выбежали дети. Слава, самый старший, уже почти взрослый, бежал впереди, размахивая руками, будто разгоняя туман. За ним мчались Максим и Дмитрий — неразлучные братья, вечно спорящие из; за пустяков, но в беде всегда стоявшие друг за друга. А позади, стараясь не отставать, бежала Василиса — самая младшая, с косичками, в которых запутались солнечные лучи. Она смеялась, и этот смех, казалось, разгонял даже самую густую тьму.
— Папа, смотри! Мост светится! — закричала Василиса, подбегая к отцу. — Это он нас зовёт! — подхватил Максим. — Нет, он просто такой, — спокойно возразил Слава, но в глазах у него тоже плясали огоньки любопытства.
Семён улыбнулся. — Мост не зовёт. Он просто есть. И он даёт выбор.
Они подошли ближе. Свет от моста струился, как тёплая вода, и касался кожи едва уловимым покалыванием. Семён почувствовал, как внутри что; то дрогнуло — будто время шепнуло: «Ты можешь».
— А можно я вернусь в тот день, когда мы все вместе пекли пирог? — вдруг тихо спросила Василиса. Яна присела рядом с дочкой, обняла её. — Можно. Если очень хочется. Но помни: тот день уже был. И он живёт в нас.
Василиса на секунду задумалась, потом покачала головой: — Нет. Лучше я пойду вперёд. Хочу увидеть, какой я стану, когда вырасту.
Семён посмотрел на Яну, и в её глазах прочёл то же, что чувствовал сам: страх перед неизвестностью и одновременно жажду узнать, что ждёт впереди.
— Тогда идём вместе, — сказал он, протягивая руку.
И они шагнули на мост.
С каждым шагом свет становился ярче, а воздух — легче. Семён вдруг почувствовал, как прошлое перестаёт тянуть его назад. Он не забыл отца — воспоминания остались, тёплые и родные, но теперь они не ранили, а согревали. Он понял: прошлое — это фундамент, а не тюрьма.
Перед ними начали проступать картины будущего. Вот Слава в белом халате склоняется над микроскопом — он стал учёным и теперь ищет способ помогать людям. Максим и Дмитрий стоят у чертежной доски, спорят, смеются — они стали архитекторами и строят дома, в которых хочется жить. Василиса, уже взрослая, держит в руках книгу и читает детям — она стала учительницей, и её глаза светятся тем же любопытством, что и в детстве.
А рядом с ними — Яна и Семён. Их волосы чуть поседели, но в улыбках столько же тепла, сколько и раньше. Они держатся за руки, и кажется, что время больше не имеет над ними власти.
Когда видение растаяло, они снова оказались на мосту. Только теперь он уже не казался загадочным и пугающим. Он был просто дорогой — дорогой, которую они выбрали.
— Знаешь, — сказал Семён, глядя на Яну, — я больше не хочу возвращаться назад, чтобы что; то исправить. Хочу идти вперёд и создавать новое.
Яна улыбнулась и прижалась к его плечу. — Мы уже его создаём. Каждый день.
Дети бежали впереди, смеялись, звали родителей. Мост остался позади, но его свет теперь жил в их сердцах — как напоминание: прошлое ценно, но будущее ждёт, и оно будет таким, каким они его сделают сами.
Интеллигентный, воспитанный в литературе… Таким я его себе представляю. Очень точно сказал когда-то: «пишу для будущего». Мне он прежде всего известен критическими статьями… в работе, конечно же. Ну, а стихи — это отдельно. Читаешь и понимаешь, что он их продумывал, оттачивал с такой скрупулезностью, чтобы ни у кого не оставалось сомнения в их полезности. След оставлен им, имя его звучит, век короток, но он не забыт. Это главное.
Искренне благодарю за актуальную информацию.
Елена, спасибо. Интересный материал! Хорошо показаны психологические портреты и становится понятным, откуда что в этих поэтах берётся, особенно у Сильвии Плат. У каждого поэта должна быть своя трагедия, чтобы быть поэтом. С Мариной Цветаевой её роднит разве что глубокая депрессия, с которой обе не справились, творчество разное. У Цветаевой — «русская» грусть.
Поищу кино, может быть, посмотрю.
Благодарю, Елена! Ждём Вашего участия в конкурсе.
Фильм смотреть не буду, а стихи почитаю.
Спасибо, Ольга! Отличная работа. И тема интересная.
Спасибо, Маркус, исполнение виртуозное! Приятно послушать.
Доброго Вам денёчка!
Как же хорошо вас читать под сюиту Э. Грига «Пер Гюнт», попивая чёрный чай вприкуску с зефиром. И у сладости вкус апельсиновый. У-у-у!) В знак благодарности за Ваш безвозмездный труд хочу преподнести Вам… «Сердце поэта»:
https://ya.ru/video/preview/553829658992646028
Да, совершенно верно. Вчера в Зум-встрече Ирина Сергеевна сказала, что Брониславы Волковой больше нет.
Светлая память прекрасному человеку! Великий талант останется в памяти народов)))
Друзья! Заявок на конкурс поступило много, и Оргкомитет уже начал их разбирать, готовить лонг-лист, и до 08.11. он будет опубликован.
Но, учитывая просьбы участников, у которых возникли технические сложности с записью аудиофайлов, мы продлили приём заявок до 02.11. включительно. И у вас есть ещё время принять участие в одной или нескольких номинациях.
Прекрасные стихи, читаются легко! Спасибо за ссылку — с удовольствием окунулась в поэтический мир Татьяны Богдановой. Рада поддержать поэта!
Спасибо всем, кто откликнулся на эту публикацию. Это не исследование, простая компиляция, в которой собрана в кучу найденная в сети информация, потому что этот человек достоин внимания.
Колея
Запылённый городишко –
узких улочек пучок.
Над землёю крыши низко,
выше крыш сирень цветёт.
Тропки вместо тротуаров,
по краям крапивный лес, -
не пройти влюблённым парам,
чтобы в этот лес не влезть.
На дороге две кривые
параллельные прямые.
И такая ж колея
жизнь беспутная моя.
Завлекла мечтой когда-то,
посулила путь прямой
от утра и до заката,
и с покоем в мир иной.
Где ж стрела пути прямого?
Всё кривою колеёй…
Улетело лишь стрелою
детство пыльное моё.
Ну а дальше – две кривые
параллельные прямые,
и до гроба колея –
жизнь беспутная моя.
Мост в будущее — в прошлое только по желанию..Алёна Юрьевна Шклярук
Семён стоял на берегу широкой реки и смотрел, как над водой медленно ложится туман. Где; то там, за изгибом русла, виднелся необычный мост — не из камня и не из металла, а будто сотканный из света и тонких переливов времени. Говорили, что он ведёт в будущее, а в прошлое можно попасть только по желанию — стоит лишь мысленно потянуться к нужной минуте, и время послушно подстроится. Но никто не знал, сколько сил заберёт такое возвращение и чем придётся заплатить.
Яна подошла неслышно, встала рядом, положила голову ему на плечо.
— Ты опять думаешь о нём, — тихо сказала она.
Семён кивнул. Год назад они потеряли отца Семёна — тихо, без криков, просто однажды утром его не стало. С тех пор Семён всё чаще смотрел на мост, будто надеялся, что если пройти по нему чуть дальше, то можно будет обернуться и успеть сказать самое важное.
— Мы не должны жить прошлым, — прошептала Яна, крепче сжимая его руку.
— Я не хочу его забывать, — ответил Семён.
В этот момент из дома выбежали дети. Слава, самый старший, уже почти взрослый, бежал впереди, размахивая руками, будто разгоняя туман. За ним мчались Максим и Дмитрий — неразлучные братья, вечно спорящие из; за пустяков, но в беде всегда стоявшие друг за друга. А позади, стараясь не отставать, бежала Василиса — самая младшая, с косичками, в которых запутались солнечные лучи. Она смеялась, и этот смех, казалось, разгонял даже самую густую тьму.
— Папа, смотри! Мост светится! — закричала Василиса, подбегая к отцу.
— Это он нас зовёт! — подхватил Максим.
— Нет, он просто такой, — спокойно возразил Слава, но в глазах у него тоже плясали огоньки любопытства.
Семён улыбнулся.
— Мост не зовёт. Он просто есть. И он даёт выбор.
Они подошли ближе. Свет от моста струился, как тёплая вода, и касался кожи едва уловимым покалыванием. Семён почувствовал, как внутри что; то дрогнуло — будто время шепнуло: «Ты можешь».
— А можно я вернусь в тот день, когда мы все вместе пекли пирог? — вдруг тихо спросила Василиса.
Яна присела рядом с дочкой, обняла её.
— Можно. Если очень хочется. Но помни: тот день уже был. И он живёт в нас.
Василиса на секунду задумалась, потом покачала головой:
— Нет. Лучше я пойду вперёд. Хочу увидеть, какой я стану, когда вырасту.
Семён посмотрел на Яну, и в её глазах прочёл то же, что чувствовал сам: страх перед неизвестностью и одновременно жажду узнать, что ждёт впереди.
— Тогда идём вместе, — сказал он, протягивая руку.
И они шагнули на мост.
С каждым шагом свет становился ярче, а воздух — легче. Семён вдруг почувствовал, как прошлое перестаёт тянуть его назад. Он не забыл отца — воспоминания остались, тёплые и родные, но теперь они не ранили, а согревали. Он понял: прошлое — это фундамент, а не тюрьма.
Перед ними начали проступать картины будущего. Вот Слава в белом халате склоняется над микроскопом — он стал учёным и теперь ищет способ помогать людям. Максим и Дмитрий стоят у чертежной доски, спорят, смеются — они стали архитекторами и строят дома, в которых хочется жить. Василиса, уже взрослая, держит в руках книгу и читает детям — она стала учительницей, и её глаза светятся тем же любопытством, что и в детстве.
А рядом с ними — Яна и Семён. Их волосы чуть поседели, но в улыбках столько же тепла, сколько и раньше. Они держатся за руки, и кажется, что время больше не имеет над ними власти.
Когда видение растаяло, они снова оказались на мосту. Только теперь он уже не казался загадочным и пугающим. Он был просто дорогой — дорогой, которую они выбрали.
— Знаешь, — сказал Семён, глядя на Яну, — я больше не хочу возвращаться назад, чтобы что; то исправить. Хочу идти вперёд и создавать новое.
Яна улыбнулась и прижалась к его плечу.
— Мы уже его создаём. Каждый день.
Дети бежали впереди, смеялись, звали родителей. Мост остался позади, но его свет теперь жил в их сердцах — как напоминание: прошлое ценно, но будущее ждёт, и оно будет таким, каким они его сделают сами.
Большое спасибо! Взаимно!
Спасибо, взаимно!
Рад знакомству! Спасибо за ин6тервью!
Спасибо Вам, что выслушали и услышали!
Спасибо Вам!
Доброе утро!
Какое замечательное интервью и какие исповедальные ответы.
Поздравляю Нино и Светлану за увлекательную беседу!
Всегда интересно заглянуть за шторку человеческой судьбы: обычаи и традиции везде разные.
Очень понравились стихотворения Нино, хотелось бы познакомиться и с другими её произведениями.
И я уже нашла её страничку, стихотворения проникают в душу и тревожат её...
Ритм, рифмы, смысл — потрясапющие!
Интеллигентный, воспитанный в литературе… Таким я его себе представляю. Очень точно сказал когда-то: «пишу для будущего». Мне он прежде всего известен критическими статьями… в работе, конечно же. Ну, а стихи — это отдельно. Читаешь и понимаешь, что он их продумывал, оттачивал с такой скрупулезностью, чтобы ни у кого не оставалось сомнения в их полезности. След оставлен им, имя его звучит, век короток, но он не забыт. Это главное.