Анатолий, спасибо за информацию-напоминание о замечательном поэте. Люблю его стихи. Помнится — мой папа в далёкие восьмидесятые отдыхал в Домбае. Туда приезжал Роберт Рождественский с друзьями-поэтами. По просьбе отдыхающих он читал стихи, потом общался со слушателями… как рассказывал папа, Рождественнский оказался очень коммуникабельным, простым в общении человеком. Ещё раз спасибо, Анатолий.
Кругом — курчавые кусты... Они с погодою на ты. Надев зелёные чулки, спят берега большой реки, что волны катит не спеша... Картина дивно хороша. Воздушная нежна рука, легка, как крылья мотылька.
№2 Задумчиво твоё лицо... Блестит дарёное кольцо... И будто от твоей тоски цветов поникли лепестки. И золото твоих волос, Глаза блестящие от слёз... Характер вовсе не стальной... И чем помочь душе больной?
№3.Прекрасны летние напевы: трель жаворонка на заре. Поля широкие...посевы... И помню я о той поре, когда ответно на призывы шла любоваться красотой под солнцем стелющейся нивы, небес прозрачных высотой…
Надежда, с интересом прочла Ваш репортаж. Замечательно, что проводятся такие праздники.Спасибо. У нас в Ростове тоже многие лит.клубы проводили свои мероприятия приуроченные к этой дате. К сожалению по состоянию здоровья не могла побывать в своём лит.клубе «Окраина». Думаю, что было интересно.
Это правда, Елена. У меня было три такие подруги, когда мы жили в городе Орске — Зина, Света и Аня. Все мы были ровесницами.Зина в свои 6 лет была хохотушка и смешно шепелявила. Света и Аня были серьёзными, обожали делать «секреты». В «войну» играли часто. Папа — он был военным хирургом — научил меня делать самую простую повязку. Вот мы и «мотали» бинты на «раны»… Потом мы уехали на Дальний Восток и… наша дружба прервалась. Но память многое сохранила…
Коротенькое платьице, чулочки на резинках, на пряди — яркий бант торчком, косички в два ряда… За мною ходит по пятам моя подружка Зинка, копируя меня молчком. Мы — не разлей вода! Пропах опилками наш двор. Леса — на стройке рядом… И солнце светит в тыщу ватт. Мы стайкой то сидим, то бегаем во весь опор, то мастерим наряды. Играя в боевой отряд, мы с Зинкой — впереди. Мы с нею — медицинский пост, полученный в наследство. Из всех имеющихся средств — игрушки да бинты. Пятидесятые года… Мое шальное детство… Ушло. Исчезло навсегда. Ах, Зина, где же ты?
Интересный жанр — эпиграммы и в то же время сложный. Это короткое произведение должно быть выразительным, понятным читателю, а персона, коей и написана эпиграмма, должна быть узнаваемой, в то же время написана остро, но не обидно. Иногда — это дружеский шарж, иногда — сатира. Все четыре эпиграммы мне понравились.Полагаю, что автор справился с задачей. успешного ему творчества.
Утро… Плывём в предвкушении встречи… Ждёт нас Венеция, спрятавшись в дымке. Чайки летают — свиданья предтеча… Сходим на берег… и первые снимки — по Гранд-каналу — речные трамваи, их называют ещё вапоретто, ждут пассажиров гондолы, скучая, и в униформу нарядно одеты ждут гондольеры. Неспешные воды плавно текут мимо ярких фасадов храмов, дворцов… И мостов арки-своды — не отвести изумлённого взгляда. Пьяцца Сан-Марко безропотно тонет в говоре шумном из разных наречий… Смелые голуби прямо с ладоней пищу берут… И вниманьем отмечен венецианский Палаццо Дукале, весь в бело-розовом кружеве лоджий. В этом дворце был сенат. Заседали в зале красивом правители-дожи. Город и море… союз органичный… Манит загадочность улиц-каналов… Манит рисунок домов необычный… — — — — Сердце Венеция завоевала…
Ещё раз спасибо, Анатолий.
Кругом — курчавые кусты...
Они с погодою на ты.
Надев зелёные чулки,
спят берега большой реки,
что волны катит не спеша...
Картина дивно хороша.
Воздушная нежна рука,
легка, как крылья мотылька.
№2
Задумчиво твоё лицо...
Блестит дарёное кольцо...
И будто от твоей тоски
цветов поникли лепестки.
И золото твоих волос,
Глаза блестящие от слёз...
Характер вовсе не стальной...
И чем помочь душе больной?
трель жаворонка на заре.
Поля широкие...посевы...
И помню я о той поре,
когда ответно на призывы
шла любоваться красотой
под солнцем стелющейся нивы,
небес прозрачных высотой…
Коротенькое платьице,
чулочки на резинках,
на пряди — яркий бант торчком,
косички в два ряда…
За мною ходит по пятам
моя подружка Зинка,
копируя меня молчком.
Мы — не разлей вода!
Пропах опилками наш двор.
Леса — на стройке рядом…
И солнце светит в тыщу ватт.
Мы стайкой то сидим,
то бегаем во весь опор,
то мастерим наряды.
Играя в боевой отряд,
мы с Зинкой — впереди.
Мы с нею — медицинский пост,
полученный в наследство.
Из всех имеющихся средств — игрушки да бинты.
Пятидесятые года…
Мое шальное детство…
Ушло. Исчезло навсегда.
Ах, Зина,
где же ты?
Все четыре эпиграммы мне понравились.Полагаю, что автор справился с задачей. успешного ему творчества.
Утро…
Плывём в предвкушении встречи…
Ждёт нас Венеция,
спрятавшись в дымке.
Чайки летают —
свиданья предтеча…
Сходим на берег…
и первые снимки — по Гранд-каналу —
речные трамваи,
их называют ещё
вапоретто,
ждут пассажиров гондолы,
скучая,
и в униформу нарядно одеты
ждут гондольеры.
Неспешные воды
плавно текут мимо ярких фасадов
храмов, дворцов…
И мостов арки-своды — не отвести изумлённого взгляда.
Пьяцца Сан-Марко
безропотно тонет
в говоре шумном из разных наречий…
Смелые голуби прямо с ладоней
пищу берут…
И вниманьем отмечен
венецианский Палаццо Дукале,
весь в бело-розовом кружеве лоджий.
В этом дворце был сенат.
Заседали
в зале красивом правители-дожи.
Город и море…
союз органичный…
Манит загадочность улиц-каналов…
Манит рисунок домов необычный…
— — — —
Сердце Венеция завоевала…