Кои (55-словник) Листья опалённой осенью осины погружаются в глубину пруда, плавают между коями, этими подвижными полосками рыб, нырнувшими за отражения огненных деревьев… Осень. Она скоро закончится, опадёт листьями календаря, подобно этой плавающей листве. И только юркие создания в глубине воды будут напоминать мне об ушедшем времени моей жизни – этому драгоценному опалу воспоминаний, окутанному густой туманной дымкой забвения.
Закружило, завертело, понесло… Выпал снег на первое число. Вперевалочку, неспешно и бегом… Тёмный день стал белым четвергом. Переливчато сверкая и горя, В зимнем платье осень октября. По нетронутому дерзко я иду В этом замечательном году. Расчудесный мир, утопленный в снегу, Может будет на моём веку. А пока что за окном черным-черно… Этот снег… я выдумал его.
Я опять молю о красном на истоптанном перроне В месте неблагообразном на расхристанной дороге. Мне давно уже за сорок, я другого поколенья; Для высоких – невысокий столп надежды на спасенье. Чтобы вам не возвестили, промолчу, лишь тем отвечу, Что свечу неугасимо ярче сотни в церкви свечек. Я когда-то был зелёным, желторотым, но надеюсь, Будто куст неопалённый, возгорю, как раньше деял! Как овец трудяга-пастырь, соберу, на путь направлю; И пускай текучка паствы, но никто судьбой – не Авель. Не согнёт стальные плечи святость ленты омофора! Воскресенье будней. Осень. Красный свет – у семафора.
В воде крестился новый день, смывая ветхость сентября. Вниз белым голубем слетел осенний снег на горизонт. Прошёлся ветер бережком, сор разноцветный теребя, Прибой шипящим языком, как вольнодумец-фармазон, Очистил галечник на миг и снова сбросил лишний груз, Осин краплёные огни венком легли на голыши. Так, видно, время собирать и время кинуть на ветру! Такая выдалась пора… А раз тебе пора – спеши.
Он в прошлом, говорят, из парижан: Однажды посетивши Андреаполь, Остался жить в нём отставной сержант. Скамейка. Тучка. Редкий дождь закрапал, Как будто с неба лунный кот наплакал Слегка ему на форменный пиджак.
Куснув легонько с краю крем-брюле, Смотрел, как выплывал в конце аллеи, Оставив отсвет ночи на земле, Восход, бочком румянясь и алея… Как растворялись, в лужах пламенели Остатки тьмы в верхушках тополей… Оторван старый календарный лист. Отрывочны осенние улики… Опять соврали нам календари! Куда-то даты делись… И безликий Коварный холод не отбросил бликов – Острожный иней в пламени зари.
Но изморозь подстриженных висков Не гасят телом зайчики рассвета. Никак… _______Никак из старости тисков! Сержанту, позабывшему про лето, Шуршит в тиши повтором недопетым С осеннею пластинкой патефон…
Опала осень:
Окунь — обвод опала,
Осины отблеск.
Листья опалённой осенью осины погружаются в глубину пруда, плавают между коями, этими подвижными полосками рыб, нырнувшими за отражения огненных деревьев… Осень. Она скоро закончится, опадёт листьями календаря, подобно этой плавающей листве. И только юркие создания в глубине воды будут напоминать мне об ушедшем времени моей жизни – этому драгоценному опалу воспоминаний, окутанному густой туманной дымкой забвения.
Закружило, завертело, понесло…
Выпал снег на первое число.
Вперевалочку, неспешно и бегом…
Тёмный день стал белым четвергом.
Переливчато сверкая и горя,
В зимнем платье осень октября.
По нетронутому дерзко я иду
В этом замечательном году.
Расчудесный мир, утопленный в снегу,
Может будет на моём веку.
А пока что за окном черным-черно…
Этот снег… я выдумал его.
Я опять молю о красном на истоптанном перроне
В месте неблагообразном на расхристанной дороге.
Мне давно уже за сорок, я другого поколенья;
Для высоких – невысокий столп надежды на спасенье.
Чтобы вам не возвестили, промолчу, лишь тем отвечу,
Что свечу неугасимо ярче сотни в церкви свечек.
Я когда-то был зелёным, желторотым, но надеюсь,
Будто куст неопалённый, возгорю, как раньше деял!
Как овец трудяга-пастырь, соберу, на путь направлю;
И пускай текучка паствы, но никто судьбой – не Авель.
Не согнёт стальные плечи святость ленты омофора!
Воскресенье будней. Осень. Красный свет – у семафора.
Осенний бук в заснеженном саду
Переплетал подножье голубое
С окраской листьев красного прибоя
В уже далёком памятном году.
Хрустящей корки синие листы
Хранят под спудом поминанье лета.
Иной из них порою фиолетов,
А кроны красным сочно налиты.
Сюрреализм природы! Потрясён.
Иду неспешно памяти дорогой.
Как будто бы листок опять потрогал –
Опавший цвет сгоревших в прошлом дён.
В воде крестился новый день, смывая ветхость сентября.
Вниз белым голубем слетел осенний снег на горизонт.
Прошёлся ветер бережком, сор разноцветный теребя,
Прибой шипящим языком, как вольнодумец-фармазон,
Очистил галечник на миг и снова сбросил лишний груз,
Осин краплёные огни венком легли на голыши.
Так, видно, время собирать и время кинуть на ветру!
Такая выдалась пора…
А раз тебе пора – спеши.
Он в прошлом, говорят, из парижан:
Однажды посетивши Андреаполь,
Остался жить в нём отставной сержант.
Скамейка. Тучка. Редкий дождь закрапал,
Как будто с неба лунный кот наплакал
Слегка ему на форменный пиджак.
Куснув легонько с краю крем-брюле,
Смотрел, как выплывал в конце аллеи,
Оставив отсвет ночи на земле,
Восход, бочком румянясь и алея…
Как растворялись, в лужах пламенели
Остатки тьмы в верхушках тополей…
Оторван старый календарный лист.
Отрывочны осенние улики…
Опять соврали нам календари!
Куда-то даты делись… И безликий
Коварный холод не отбросил бликов –
Острожный иней в пламени зари.
Но изморозь подстриженных висков
Не гасят телом зайчики рассвета.
Никак…
_______Никак из старости тисков!
Сержанту, позабывшему про лето,
Шуршит в тиши повтором недопетым
С осеннею пластинкой патефон…
Деревья встали в чёрном неглиже
На перепутье сонного бульвара
И зайчики играют в витраже
Осенних луж и листьев тротуара.
Последние погожие деньки,
Мотаю жизни швейную катушку;
Запутанные мокрые шнурки
Нить памяти припрятала послушно.
Ещё один осенний узелок
На память завяжу и не забуду:
По витражу шаги промокших ног –
На нитке в никуда из ниоткуда.
Царица осень скоро воцарится.
Счищает ветер лета шелуху.
И вечера холодная зарница,
И листопада шорох на слуху.
О чём нашепчет заморозка корка
Под мерный ритм прохожего вдали?
Испанский берег Пальма-де-Мальорка
Зовёт, как манят зиму снегири.
Там лето не успело закруглиться,
А осень не смотрела в календарь.
Оттуда ностальгировал Галицын,
И Оболенский следовал туда.