Алексей Весёлкин
0

Алексей Весёлкин

Наши авторы Гордость Клуба
Алексей Весёлкин
  • Рейтинг: 132
  • Последний визит: 10 часов назад
  • Регистрация: 11 месяцев назад

Анкета

Город:
Суздаль
Возраст:
63 года

Предпочтения

Любимые фильмы:
режиссёров Ф. Феллини, К. Шахназарова, Г. Данелии и Параджанова
Любимая музыка:
славянская народная, особенно, русская, также и в современных обработках.

Контакты

Телефон:
+7 9107778297

О себе

Я родился в Зарайске Московской области в 1959. Член РСП и других творческих союзов, поэт и художник.
Закончил Тюменское училище искусств и ЛВХПУ им. В.И. Мухиной.
Живу в Суздале Владимирской области. Действительный член Академии народного искусства России. Издал пять сборников стихотворений: «Стихи художника» в 2004, «Суздальский изограф» в 2008, "Я вспомнил" и «Тихий час» в 2014, "Архивы мастерской" в 2021. Публикуюсь в журналах "Владимир", "Клязьма", "Нева", "Южная звезда". Лауреат пяти официальных премий.
Поэзия для меня такой же вид искусства, как изобразительные.

Награды

Третье место в конкурсе "Славянское небо", номинация "Поэзия"

Первое место в экспресс-конкурсе "Что в имени тебе моём"

Первое место в экспресс-конкурсе "Ждун"

Второе место в конкурсе "А сердце чистейшей породы", номинация "Поэзия"

Стена пользователя

Загрузка...
10 месяцев назад
#
В волнах потрясений

В волнах потрясений, под тучей души беспросветной
Жду птицу-удачу свою с виноградною веткой
Какой-нибудь рифмы и темы как добрую весть:
Лоза! Это значит и песня, поэзия есть.

Хитиновый покров

Одновременно он и внешность, и скелет.
Хитиновый покров жука живучей…
Жука — как голос в записи певучей
Себя, певца, на сотни-сотни лет.
А живы ли мы, скрытые в броне,
В картинах, изготовленных для рамы,
Да в фонограммах наших, в голограммах,
Скелетом обращённые вовне?

***

Это сами деревья – душа их живая –
Меня в бури ведут, провода обрывая
В нашей улице и отключая мне всё,
Чем работаю я, что работу несёт
На себе – телевизор, планшет… Чтоб свечу
Я зажёг и, взяв книгу, их трогал чуть-чуть
Как бумагу – деревья, вникая в страницы,
Из которых они… Чтобы бурей присниться.

Групповой фотопортрет

Мы за столом сидим. Пленэр в начале,
Тогда, я помню, пели и кричали,
Но выписаны местным фонарём
И чьим-то «Зорким», так, будто умрём
Все-все ещё тогда, на том пленэре.
В такой реалистической манере,
Как будто у Рембрандта мы — с руками
Из мрака силой вырваны… На Каме,
Под звёздами… Потом мы стол покинем
По одному навек уже такими,
Уйдём во тьму, чтоб снова с нею слиться,
Оставив свету эти наши лица.

Субботник

Дали ватники, ломики, известь и дел – на века,
Кисти грубые – «руки» отняли у снеговика.
Дым костров, и — под музыку — снова мы, дети-художники,
Пишем новую зиму по старой — до первого дождика.
И деревьев стволы, и бордюры с травой, с тротуарами
Заодно, и сортир, и заборчик накрыты ударами
Нашей кисти. Как зубы молочные в юных устах
Мир покусываем, устаревший меняем устав,
Облака задевая, машины, прохожих — нечаянно,
Но никто не обижен, ведь Русь, она не истончаема.
И не переводима на логику, неизъяснима
Через точности — ватники, ломики… Делаем снимок:
Бесшабашные, сами творцы себе, сами поклонники — В той стране ещё, прежней… И солнце к закату уж клонится,
Облака розовеют и все мы, как белые флаги,
« Всё, сдаёмся! Костры заливаем, — стихает наш лагерь, — Штыковые лопаты отдельно, отдельно – совковые».
Так и люди уже, впрочем, я это так… — истолковываю.

Ручка двери академии

Есть ручки дверные под стать идеально дверям,
А те уже зданиям в целом, своим матерям.
И эта такая же, витиевато резная,
Изысканна, я её даже на ощупь узнаю.
Из тысяч тянулась ко мне, я её целовал
На давних балах своих мыслей, ладони овал
И линии жизни своей совмещая с её.
Мы об руку шли и делили одно бытиё.
И вот не стареет, и тянется – как я ей верен! –
Целую в лице её все её стены и двери.

Многослойность эмали

Делал «Древнюю Русь» — не пошла. И я тут же над нею
«Неолит» (сто веков) положил, и в просветах сильнее…
Стала форма Руси! Ожила, из глубин проникая
Через головы предков: я позже, смотрите, какая,
Я сложней, а при этом...! Где логика, правда? — Измена!
И уже только этой манерой своей — современна.

Реставраторы и Венецианов

На рентгене в лице Петра Первого
В слое первом под слоем вторым
Обнаружили глаз его третий.
Вот ведь символ! — Скрывался от них до поры — А ведь знак! Коллектив его встретив,
Как триумф, чтоб не вышло наружу,
Через силу скрывает свой трепет,
Будто их это глаз обнаружен
Третий… Хочется отреставрировать смысл,
Поменять под картиной табличку,
Времена, представления, что-нибудь смыв,
«Доложить генеральному, лично!»
А художник три века сидит в мастерской
Сам себе непонятен, неравен
«Чуден мир, — говорит, — а нелепый какой:
Реставратор художником правит!»

Письма

В этих щелях, в хранилищах мрака ночного —
Для того мы и держим почтовые ящики —
Наши письма должны настояться как новость:
Так они завершаются по-настоящему.
А потом, раскрываясь уже на свету,
От неясного к явному, каждою точкой,
Они, сослепу укореняясь, растут
Сверх себя, прибавляя законченность, точность…
Их удел — прозвучать и укрыться во тьму,
В ночь стола, позабыться с другими забытыми
До поры, когда вновь их разбудят, возьмут
И откроют уже как другое событие.

Архивы мастерской

Моряк, океан обнимавший,
Приходит, меня обнимает.
«Художник, смотри: я и плавал
В глубинах, — не только ходил.
А что на руках мне осталось?
Одни мои сны да усталость,
Какая-то соль на ладонях,
Под кожей, да вот — ещё ты».
А следом приходит мой лётчик,
Пилот, обнимавший всё небо,
Шофёр, обнимавший все дали,
Приносят тоску и мечты.
Проходят в пустую картину,
Судачат, разводят руками:
«Рисуй наши души с натуры —
Попробуй хоть что-то вернуть!»
И вот я рисую им в руки
Волну с белой пеной дымящей,
И облако в виде подушки,
И дымную даль-глубину.
И точечку на горизонте
Рисую, где сходятся рельсы,
Балансы и люди и боги,
Как знак завершенья пути.
Друзья, поднимаясь, уходят,
Довольные, пусть ненадолго,
Оставив в картине лишь дыры.
А мне куда с ними идти?

Первые пейзажи

Нашёл свои первые в жизни пейзажи —
Беспомощные, не мои ещё даже.
Не завершены эти осень, весна ли,
Точнее сказать, даже не начинались.
И, взглядом гуляя по этим местам
Теперь, я скажу: меня не было там…
Лет сорок уже, ни душою, ни телом,
Точней, никогда! Но побыть-то хотелось.

Рисунок в Летнем саду

Они в саду как паузы мертвы
Намеренно. И тем неотразимы
Все эти нимфы, голые как зимы
И белые среди живой листвы.
А я нарисовал их, как умел,
Углём, ещё любитель, словно выел
С натуры в пустоте бумажный мел,
Они и получились как живые,
С загаром среди снега. А рука
Всё хочет удержать, и будто жаль их,
Уже живых — вновь просит уголька
Того же — отогреть, чтоб не сбежали.

Рисование

Снизу линию веду и этим думаю,
Вертикалью, о звезде своей тоскуя,
Ею утверждая дух, мечту мою,
Что с высот уронит свет на гладь морскую.
И я с ней в текучесть времени, по линии
Горизонта, где рождаются события,
Замещая, потеку сквозь эту синюю
Колыбель пространства, чтоб забыть её.
И, рисуя мою новую вселенную,
Утверждать её артериями, венами…
Неосознанно — чертой обыкновенною
Под рисующей рукой обыкновенною.

Фотографии старые жгу

Фотографии старые жгу, их пейзажи, портреты:
Поле, глаз, ухо, лес, рот, гора – оживают, согреты
Мигом света, ко мне оборачиваются в огне
И, чернея, уходят в себя, в негатив своих дней,
В белый пепел ночей. Выгибаясь, прощаясь со мною,
Иллюзорность хотят с себя сбросить, своё наносное.

Стихи или картины

Писать стихи или картины
По мне – одно, процесс единый.
Но прячут, знаю я, украдкой
Художники в столы тетрадки
Стихов, что душу распирают,
Стыдясь. Как будто мать вторая
Их кормит, а должна одна
Быть мерой пройдена до дна.
И мне шептали: «Выбирай:
Отец и Мать – с кем хочешь в рай?»
А я дитя, мне больно это –
Предать в художнике поэта.

В Эрмитаже

Юным ещё приходя в Эрмитаж,
Шёл я в Египет, на нижний этаж,
Через барханы и тёмные залы
С мыслью: а вдруг это мне показалось?
Есть оно, чудо? И видел, что есть —
Губы богини — как тайная весть.
В них оживает и светится камень,
Мне говорит что-то тихо веками.
И уходил я в то тысячелетье.
Что-то съедал и курил в туалете,
Всё размышляя: богиня, конечно,
Очень красиво, но это — не внешность,
Это… И шёл сквозь музей не спеша.
Юная торжествовала душа.

Жак-смотритель. Музей Родена

Закрывают музей – и он сразу стремится к «своим» — На диван у экранов, с кофейником — вместо Родена,
За хозяина — китель снимает и думает: «им»
Это всё, телевизор и тапочки, пусть, хоть наденут…
Первым вваливается Мыслитель: «Насилу дошёл, — Говорит, — ещё не разогнулся, кто нынче играет?
Жак, дружище, ах, если б ты знал, как это… хорошо –
Хоть на время не думать!» — «О, знаю, родимый, стараюсь, — Отвечает охранник, — я сам… Ангулем – ПСЖ…»
Вот и девы пришли – из «Любви», из «Рассвета», из «Мая» —
Парни курят – « Месье, — говорят, — как нам тяжко, уже
Целый век…» — «Да, родные, кивает он им, — понимаю,
Одевайте халатики, тапочки…» Пьют кофеёк….
«… Так прекрасны — «живые(!)» — хоть снова лепи их с натуры, — Жак даёт интервью, — и у каждой при этом своё…,
Я — им свой, тридцать лет без взысканий, уже — как скульптура».

Под стук колёс
Под стук колёс в снегах забор, дома,
Дороги вдруг возникнут, нарастая,
Кварталы, храм, как музыка сама
В душе твоей. И так же вдруг растают
В безмолвии на много вёрст вокруг.
И стережёшь момент возникновенья,
Как пробуждения чего-то на мгновенье,
Под стук колёс на белом — это «вдруг».

Зимний туман

В школу бегу весь в кристалликах льда.
Хруст и туман, а мороз — пятьдесят.
Пар от дыхания тоже вода,
Значит и память: слова-то висят
Облачком, белые, над головой —
В комиксах только такое бывает!
Видимый возглас светящийся свой
Каждый несёт, даже просто зевая.
Дядька с весёлым «Приветом» в усах,
Девочка с кротким «Пока» на ресницах…
В школу бегу, а вокруг голоса,
Мысли, рассказы. И это не снится.
Вижу: ладонь на узорах стекла
След свой протаяла в тайны кристаллов.
Память по линии жизни стекла
Струйкой в рукав. И чего-то не стало.

По дворам

По дворам, пустырям, заколкам знакомым с утра
Я бегу за детьми и шарахается детвора
От меня, толстяка. Без причины, для смеха бегу,
То мента из себя представляя, то бабу-Ягу.
А они меня так будто тащат на юных ногах,
Вот уже я в лугах где-то с ними, вот где-то в снегах.
И уже понимаю — бегут от морщин и седин,
От моей полноты – вот уже остаётся один.
Я углы ему режу, ходы его вижу вперёд,
Наконец, нагоняю — он знает, что не удерёт — Всё же возраст за мною, к тому же я не чемпион…
Останавливаемся, дышу — ровно так же как он,
Разворачиваемся — глядит, будто в чём виноват.
Это – детство моё – говорит – подбираю слова…

Свет

Мальчик запомнил, что солнце светило
В окна весь день со двора
И незаметно куда-то скатилось.
Мама сказала: «Пора»!
Тут он и вспыхнул в окне их — тот самый
Тёплый… Зашёл на постой! — Мальчик подумал, — от солнца, от мамы
Свет, как от лампы простой!

Сны детей

Под столами, на разных диванчиках,
Да в шкафах или прямо в кроватках
Притаились они. Так заманчиво
Их увидеть, хотя бы украдкой.
Я хожу здесь, на цыпочках, робко так.
Потому, что боюсь — ускользнут
Потаёнными детскими тропками
В невозвратность свою, в новизну.
Здесь пыхтенье со смехом и криками,
Там — возня среди шумной игры…
Сны детей. Они ждут. Стрелки тикают
В тишине, ухожу. Сад закрыт.

Босиком

Босиком после ливня из солнца я бегал по лужам
Мнил себя моряком, сам с собой затевая игру,
А теперь я по ним лишь хожу, да, ещё они служат,
Эти лужи мне — стали морями уже и по грудь.

Простыни

Воды вечерние вешние — Ветер и свет в волосах.
Девочки простыни вешают
Словно свои паруса.
Души их чистые белые
Ввысь на носочки встают,
Дело серьёзное делают,
Даль застилают свою.
Солнце за лесом укроется,
Трели забьют соловьи,
Девочки, ангелов троица,
В простыни лягут свои.
В тёплые волны постельные
В сны, в океаны-моря
Как огоньки корабельные
Звёзды вверху загорят.

Из юности

Земля покинута теплом.
И я переживаю,
Как она быстро о былом,
О лете забывает.
Надолго, от Покрова дня,
Под снегом и — другая
Уже, не чувствует меня.
А я всё тот, шагаю,
Спешу вписать: «Как он приник
К ней, совершенно голой!»
И детский свой ищу дневник,
И рифму для глагола.

В лугах

В лугах — у каждого своё —
Начало вольное, живое.
Мой луг попьёт, да попоёт,
И выдохнет дурман-травою
В лицо. И я, уже хмельной
От этих запахов, условий
Иду к нему тропой-весной
А он меня в объятья ловит,
Приплясывая: «Здравствуй, друг!
Давненько…» Ай! – спина сырая…
Ещё!.. И никого вокруг.
Лишь ветер слёзы вытирает.

Весенняя песня

Неброская птица холодной весною
И будит, и славит пространство лесное.
Поёт,
будто звуками в небо врастая,
В полёт —
всеми вёснами, будущим, стаей.
И мир раздвигается, красочный, кружит,
Цветущий уже, ещё голый снаружи.

Пирамидальные тополя

Их так мало, высоких и стройных, на наших широтах –
Выживают сильнейшие – цепью идут по полям,
Вдоль дорог, десантируясь с юга повзводно, поротно,
К Чайхане прижимаясь, к Шашлычной — к «своим». Тополя
Эти пирамидальные дальние, редкие встречные,
Друг за друга цепляясь, в морозы-метели, в снегах
Прикрывают собою Хинкальные и Чебуречные,
Образ юга, дыхание… — насмерть стоят за юга.

Свет фар

Когда свет фар в ночи один, бегущий,
Всё трогает в движении своём,
Деревья из кромешной чёрной гущи
К дороге вычленяются, в объём.
Им нужен свет дневной. Они — соседи
Его, и голос, уши, и глаза,
Подходят посмотреть: не он ли едет? —
Не он! — И снова пятятся назад.

Пила

Обязательно надо сдружиться с пилой —
Она может быть круглой, лучковой и злой,
Она может задеть за живое.
Любит грызть, но, случается, и запоёт —
Надо слушать. Агрессия? — нет, не её,
Не её, нет, но может освоить.

День истончается

День истончается, замерло всё.
Лучик последние вести несёт:
Свету держаться нет мочи.
Первая мраку сдаётся река:
Воды, текут её издалека,
Тёмное что-то бормочут.
После – деревья, склоненные к ней — В кронах чуть видимы стайки огней,
Слышимые и не очень.
Поле – последнее, в нём – не спугни! –
Первые бледные те же огни –
В память присевшие ночи.

Весь в золоте зари

Весь в золоте зари, от ягод пьяный,
Сад разомлел, лежит в пуху бурьяна,
В благоуханной сытости растений,
А с улицы к нему стучатся тени:
«Соколик, что скажу… позолоти…»
Толпятся — целый табор во плоти.
Беспечный, не взирая на их суть,
Он впустит их – они всё унесут.

Лодки

Пустые лодки спят, как псы цепные,
На берегу — как надоели сны им!
А в ночь придёт вода и все рванут
Хоть на моря и к звёздам, хоть ко дну,
Лишь бы уйти! Но цепь, опять крепка,
Вернёт назад, не вырваться пока.
Загрузка...
11 месяцев назад
#
Бумага

Очень давний роман у бумаги со мной:
Я сражён чистотой её и глубиной,
Этим внешним безмолвьем заснеженной чащи,
Что лишь тронешь, а там — целый лес — настоящий
Лес в листе!
И идёшь им, бывает, устал,
А рука — ещё там — всё скользит вдоль листа.

Тук-тук

Тук-тук – открыл глаза и слышу стук –
Так капли с крыш, ныряют в талый снег
За окнами, оттаяв по весне.
И тут же понимаю, это – тут,
Не за окном — по клавишам стучат –
Жена ли, сын, не важно – человек
Родной проснулся с мыслью в голове,
Оттаявшей в волнах или в лучах,
Не важно — пальцы дроби бьют глухие
Весенние порывисто – стихия!

Крик петуха

У меня был петух. Предрассветную тьму
Разрывая на части,
Он кричал что-то вдруг, не понятно кому
Или просто от счастья.
И хотелось за криком, к морям, где гудки,
Что сродни этим крикам,
Сквозь туман, одиноки и так далеки,
Отзываются хрипло.
И хотелось к вершинам взлететь. Налету
Он ронял свои перья.
Ими я и пишу никому, в пустоту
Каждой ночью теперь я.
Загрузка...
11 месяцев назад
#
Умела укрыться

Она в нём умела укрыться душою, как в доме,
Умело ведомом – с годами он стал лишь ведомей –
Все коды души его знала (и сейфа), как бездна
Была для него… И запомнила код от подъезда.

В абсурдном мире

В абсурдном мире Разум Мировой
Разумный мир создать пока не может –
Себя же всеми нами приумножил,
Да мы не часто дружим с головой.

Нулю десятки

Нулю десятки постоянно снится:
Он — возглас «О!», влез перед единицей…
И запятой, и с двойкой так же, с тройкой — Всех обнуляет, всё — до перестройки.

Весы при ней

Весы при ней с рынка, и, ежели не наторгует,
Не в духе… — Фемиду вы раньше не знали такую.
Не стойте поблизости, и не просите другую — Она и с повязкой, незрячая, вас нашинкует.

Из букв закона

Из букв закона сложен алфавит,
А дух — во тьме… юристов как иконы
Канон единый, список, точный вид,
И — оргпреступность вышла… в оргзаконность.
Загрузка...
11 месяцев назад
#
И приручаются

Там, где мой кот по ночам исчезает в окошке,
Бродит под звёздами, с кем-то дерётся, дичает — Я это чувствую, видел уже – из-за кошки –
Зверь настоящий космический в марте ночами.
Там же, из неба навстречу в проёме оконном
Звёзды глядят на меня диковато и робко,
Просятся, входят в пространство дремотное комнат — Покрасоваться, ложатся в кошачью коробку
Вместо него… Перекладываю их поближе
К сердцу и глажу – мурлыки! – Чешу им за ушком,
И — приручаются – чую – глаза мои лижут
Звёзды, свой след оставляя к утру на подушке.
Тут и является кот мой избитый, но гордый,
И завершается круговорот их великий
В сердце моём – всех котов моих прекрасномордых
И этих звёзд нескончаемо прекрасноликих.

Раскладушка в саду

Раскладушка в сад среди ближних космических тел,
Прямо передо мной — поле чёрное зрелой пшеницы — Опрокинутое… или я высоко так взлетел — Если долго смотреть, дух захватывает, будто — снится.
Точка движется… — Боже, с какой же это высоты …
И не спутник, а путник, единственный в поле застылом.
Если долго смотреть, видишь: он — опрокинутый ты — Средь колосьев идёшь и — Земля за спиной, твоим тылом.

Я сплю

Я сплю, и идёт моя старая кошка по мне
Куда-то мне в ноги, на север, на край, к океану — Моей же рукой, берегами Оби. И во сне
Я вижу: всё через меня лишь идёт, и не стану
Менять я течение сна (так — себе изменять)
Ведь я его берег и дно-материк, неподвижен,
Лишь чувствую им. А меж тем далеко от меня
С Байкала по залу мой кот режет путь, и я вижу
Его этим чувством, что норма, конечно, для сна.
Он тоже к Ямалу идёт, но уже Енисеем,
Не через меня уже – роль мне его не ясна.
Меж тем он уверен и даже, как будто рассеян,
Влезает мне в ноги, и точно, как «первый-второй»,
Лежат они, сфинксы, у моря ночного бок обок.
И в смысл законченный смотрятся, шепчут: «Открой,
То, что обособили мы как подобие скобок!»
И я их как скобки уже открываю… — глаза.
Я вижу их — спины оракулов – можно потрогать,
Погладить… Реальность — как сон — выходящие за
Пределы свои, неприметные день, и дорога.

Звук старый мотора

Звук старый мотора, такой тарахтящий, надтреснутый,
Из детства ещё моего иногда приближается
В ночной тишине за стеною и так удаляется
Неспешно, как будто меня ищет, но неуверенно:
То дом изменился, то фары не светят уж, блёклые…
Ему не пройти техосмотр — я знаю — он с хутора,
И может вот так лишь, по улицам спящим проехаться — Вдруг сам я признаю… В душе всякий раз поднимается
И кружит тоска моя — пыль над дорогой просёлочной.

Ипподром

«Какая свинья, — мы кричали, — смотрите, а бык!
А вот вертолёты» — по выставке на ипподроме
Мы бегали, дети, по кругу грядущей судьбы,
Родители — с нами, счастливые, мир был огромен…
На столько, что не был я больше в том месте, далёк
От скачек, лишь знал о нём: он где-то возле вокзала,
А день тот счастливый залёг в него, как уголёк,
И тлеет ночами… Жизнь выставкой не показалась —
«Какая свинья, посмотрите!» Что было не так
С быками? А те вертолёты — поныне летают…
И вот он нашёлся — объяла меня пустота,
Огромный тот мир, но уже как трибуна пустая.

Сижу, темнело

Не всё понятно сразу, что-то свыше
Нисходит — образ, музыка, слова ли…
Сижу, темнело — крысы, будто, слышу,
Пищат, дерутся — птицы распевались.

Загрузка...
11 месяцев назад
#
Соль

Как вечный снег вершин лежит, не тая,
Внутри нас соль, земная ли, святая,
Соль соли, нота – годы оседают
На голову – как соль, она седая.
И мы внутри себя уже под нею,
В гранит, теряя гибкость, каменеем,
В базальт – в нас кровь, как море, солона,
Уже ей тесно, точит, как волна…
В одной пижаме, в тапочке одном,
Как в первый раз, старик глядит в окно
И думает: зима, душа, смотри,
Под снегом мир, как сам я изнутри!

***

Лодочкой сдвину ладони –
Плыть через мира бездонье,
Из родника зачерпнув
Свет его и тишину.
Пить отраженья, и тени,
Соки земли и растений –
Губ моих жаждущих стынью
Плыть через мира пустыню.
Плыть через чёрную полночь
Лодочкой, звёздами полной,
Словно икону целуя,
Пить этот мир. Аллилуйя!

Словно день этот, лучший.

В госпиталь передали больных нас тогда из санчасти
На учения как «пострадавших». И вот — я был счастлив,
Хоть бросали меня санитары на снег из носилок
И пинали, поскольку бежать больше не было силы.
Я был болен – вне видимости офицеров из штаба,
Но — палатки-шатры, автоклавы – романтика – табор!
Проверяющие, генерал… А природа, народы
Исчезали согласно легенде – был взрыв водородный,
Нас спасали. И счастлив я был даже после, в столовой
Там же, встретив танкистов без кожи. «Пусть только условный, — Говорили они, — будет взрыв, мы, уроды, хоть живы,
А друзья наши…» Много я встретил неложных, не лживых,
Настоящих героев, но эти… — жениться могли бы!
Ведь наутро уже и настал этот миг мой счастливый.
Но пока что ещё я там встретил «секретных», как ветки
Из голов их торчали контакты, они так в разведку
В аппаратных своих уходили — вперёд прозревая.
И они мне сказали: «Там всюду планета живая»
И я спал. И вошла медсестра, как богиня, вся в белом,
Вдруг сказала мне: «Доброе утро!» И так поглядела –
Очень просто, открыла окно… И надежда, как лучик,
Засияла — прошло сорок лет, словно день этот, лучший.
Загрузка...
11 месяцев назад
#
Я проваливаюсь на ЕГЭ

Я проваливаюсь на ЕГЭ постоянно – на русском,
В аллоформы морфем не вхожу, не справляюсь с нагрузкой
Артикуляционных нюансов и слогораздела
В орфоэпии. И — паникую, не знаю, что делать,
Ведь слова то свои всё, я метонимически вижу
Всю их поликативность, — чай, русский, — но смят и недвижим.
Наирусскоснейшие слова, не бывает русее –
Парадигмы субморф аффиксальных, а я вдруг рассеян…
Перед нейтрализацией признаков субстантивата.
Все вопросы простые, язык то родной – виноват и…
Сочинять начинаю… стихи, вот такие, как этот.
И пишу их, пишу их с надеждой, а вдруг как поэту
Мне, неграмотному, их коннотационно зачтут.
И в поту просыпаюсь от фразы «Нет, вам здесь не тут!»
Мысль непостижимая, а… словно расцеловала
Прямо в мозг, и я в норме… до следующего провала.

Фотокамера

Вот в камеру, как в дверь, влетает свет –
Мгновенный срок – и — вылетает птицей.
Гляжу на фото и ищу ответ:
Как свет мгновенья смог оборотиться
Эпохой, там оставшись на века
Таким как есть, проникнув в наши лица
Пожизненно. Где мы – ещё, пока,
Всё те же, те. И это длится, длится…

Зандан

Зандану Дугарову, скульптору.

Весна у нас в этом году наступила так бурно — За ночь смыло лавы-мосты и, как пьяные дурни,
С утра притащились они в своих льдинах и лезут
На мост наш, который один среди них из железа.
И — держится — вижу я — в шоке — впервые их встретил,
Своих ближних братьев. Они же ему: «Будешь третьим,
Братан, принимай нас! Признал?» И вот бьют его в плечи,
Расталкивают, обнимают, перила калеча —
А сами-то — «в хлам уже!» — в гости-таки залезают
На мост наш ложатся, и… сходит река, как слеза их
Нетрезвая. Вот… мы идём по ним всем уже — «Встреча
На Эльбе», картина — смеёмся, и слышим их речи…

Я вспомнил, Зандан, мы были на практике в Дании,
Ты, скульптор бурятский, и я, живописец из Суздаля,
Гуляли по Фюну, по древнему городу Одина*.
А рядом, ходили средь нас эскимосы гренландские,
Те, что прилетают туда регулярно — расслабиться,
Попить-подурить, покурить что-нибудь европейское.
Мы, словно два разные мира, друг друга не трогали,
Я не замечал их особенно, ты был внимательней…
И вот, как в картине с мостами, они вдруг бросаются
Все дружно к тебе, обнимаются, пальцами тыкают
В тебя, дескать, вот, распознали, довольно куражиться
Над нами, наш брат-инуит, из посёлка такого-то,
Таких-то родня, говорят тебе по-инуитскому…
А ты говоришь по-английски им: «Я из Бурятии,
Студент, вы ошиблись...» И… видят они — ошибаются,
Хоть внешне похожи вы, и говорят тебе: «Вспомни нас,
Как можешь, дружок, не на нашем, пускай — по-хорошему,
Нельзя нам лицо потерять!» И вот ты вспоминаешь их — Я вижу это по работам твоим — как вы мамонта,
Ещё вами вместе убитого, косточку резали
Лет двадцать всего-то назад тому (тысяч, конечно же).
Пусть кто-нибудь скажет мне: «Нет, не живут люди столько-то!»
Живут — вспоминаясь в работах своих, продолжаясь в них — Не надо шаманом быть — искусствоведом достаточно,
Чтоб это понять, да такие и не умирают ведь.
И эти мосты — ты ведь сам создаёшь их, Занданище! — Меж этносами и культурами, временем, вечностью…

*Город Оденсе
Загрузка...
← Предыдущая Следующая → 1 2
Показаны 16-21 из 21