Надежда, мне кажется, Вы напрасно подняли в разговоре с Кэти тему интеллигенции, Кэти же прямо сказала :
В повести не раскрывается тема интеллигенции, потому что она и не должна там раскрываться. И уж тем более там нет ничего о некоей «дутой интеллигенции», такие категории мне вообще чужды.
,
Нет там ничего об интеллигенции, тем более “дутой”. Такое определение кажется мне даже оскорбительным.
Некоторые вещи могут и должны происходить ради простых и понятных вещей: удовольствия, любопытства, приятных эмоций. Ну, или чтобы время скоротать.
Очень красивое стихотворение у Вас, Хельга, но при свечах сейчас пишут только там, куда не дошло электричество. Понимаю, это добавляет романтики, но всё же…
Михаил. Ваши философские стихи так легко читаются и столько в них любви и доверия Богу, что хочется их заучить наизусть, чтобы прибегать к ним в трудные минуты жизни.
Поверь, я с нетерпеньем жду!
Как лист опавший, год от года
Мечты несбывшиеся жгу.
И снова дым, сырой и едкий,
Окутывает старый сад,
Где нет плодов — на каждой ветке
Ошибки горькие висят
Так тяжелы: протянешь руку —
Огнём геенским обожгут;
Они чудовищную муку
Раскаянья в себе несут.
Раскаянья, что запоздало
На добрых три десятка лет…
Была я жадной: было мало
Друзей, которых больше нет,
Любви, что так легко сгорела
Свечой на яростном ветру…
Скажите, что теперь за дело
Всем до того, что я умру!?
Всё так же будет дождик плакать,
А клёны — лить прощальный свет…
Вам обо мне не стоит плакать
Всё потому, что смерти нет!
Ветерок паутинкой тонкой
Вновь щекочет твоё лицо —
Это осень больным ребёнком
Выбирается на крыльцо.
Ей, несчастной, ничто не мило:
Даже солнца холодный свет.
Журавли, пролетая мимо,
Шлют — печальной ей — свой привет.
Стае вслед посмотрев тревожно
И к земле обратив свой взгляд,
Осень, поступью осторожной,
В засыпающий входит сад.
Там — среди пожелтевших веток —
Громко каркает вороньё;
Тонко плачет синица где-то,
Проклиная житьё своё.
И от этой душевной боли,
Нежным сердцем устав страдать,
Осень тихо уходит в поле,
Под седым дождём умирать.