Это стихотворение написал я. Мне особенно понравилось, что меня посчитали автором, «только начинающий осваивать азы стихосложения». Удивили два первых комментария, посчитав, что ЛГ — в разлуке с возлюбленной. Хотя мною это стихотворение писалось, так сказать, в альбом любимой женщине, то есть своей супруге, с которой мы прожили 55 лет, и никогда не были в разлуке, и я её по-прежнему люблю так, как это было написано в стихотворении. Теперь касаемо сбоя стихотворных ритмов. Я уже говорил, что пишу, исключительно пребывая в трансе. (Прекрасную статью о трансе можно прочитать здесь ast-academy.ru/blog/transovoe_sostoanie_kontakt_s_bessoznatelnym_i_kak_s_nim_rabotat/?ysclid=morh4tadyn760082997) Чтобы войти в него, долго медитирую, чтобы сознание полностью растворилось, и уступило месту подсознанию. Я никогда не знаю, о чем будет моё очередное стихотворение, и даже, когда пишу его, не знаю, чем оно закончится. Слова, и особенно рифмы выскакивают из пустоты сами, и цепляясь друг за дружку, ложатся на бумагу. Это подобно бормотанию юродивого. Но вот что здесь принципиально: там, откуда приходят слова – своя музыка (я её называю, музыкой небес) и у неё свой собственный ритм, которые довольно часто расходится с классическими стихотворными ритмами. Понятное дело, когда они вступают в противоречие со стихотворными размерами, я невольно отдаю предпочтение ритму «музыки небес». Делаю это неосознаваемо, потому как в состоянии транса ум напрочь отсутствует. Так вот у меня вопрос приверженцам классики: а стоит ли подгонять ритмы, услышанные в трансе, под воспринимаемые умом классические стихотворные размеры? Не лучше ли попытаться воспринять трас-стихи как невнятное бормотание юродивого? Все-таки какое-никакое разнообразие в огромнейшей, навалившейся ныне на душу читателя стихотворной массы. Сильно обескуражило то, что тема (содержание) мужской беззаветной жертвенной любви не нашла отклика. Буду гадать: то ли она полностью уже исчезла из жизни, то ли женщины окончательно разуверились в её существовании. Ну, что же мой основной посыл вынесения на обсуждение любовного стихотворения – завить, что она, мужская любовь, все же – существует.
Полностью с Вами согласен, Игорь. И все-таки хочу внести некое разъяснение. Уверен, что и Дмитрию оно будет интересно. Поскольку речь заведу о первоосновах, из которых вырастают стихи. Вы, Игорь, как я понял, стоите на позиции, что поэзия – самоценна: она сама по себе прекрасна и самодостаточна, и развивается по собственным законам. И нацелена на эстетическое восприятие (читателем), то есть в первую очередь обращена к чувству. А в своих высочайших проявлениях – на чувственное восприятие Красоты и Совершенства. Это древнейшая поэтическая традиция. Я же стою на другой (может быть даже качественно другой) позиции, но такой же древнейшей. Для меня поэзия не самоцель, а – средство. Для меня важно не само поэтическое Слово, а ТО, на что оно указывает. То есть, попросту говоря, не Форма, а – Содержание. А потому я не есть пассивный созерцатель, а – стараюсь увидеть ни только невидимое («поэзия – вся – езда в незнаемое» В. Маяковский), но и по возможности отыскать ответы (свои, выстраданные, понятное дело) на увиденное. А поскольку ныне вижу главным образом хаос, то стараюсь сформулировать (опять же поэтическим языком) – выход из него. Кстати, в моем восприятии Хаос разительно отличается от энтропии. Энтропия – пассивна, поскольку это уже как бы свершившийся факт, а Хаос – как начальная стадия энтропии – чрезвычайно агрессивен. Именно он, а не энтропия, исподволь (подсознательно) разъедает мозги, даже, если он подается в конфеточной обертке. Напоминанием об этой коварной опасности и был продиктован мой предыдущий комментарий. Если об этой опасности знаете Вы, Игорь, а тем более Дмитрий – значит мое беспокойство было напрасным. Но такое тоже бывает…
Это мне знакомо настолько, что я в нем живу, и ни один десяток лет. Я это называю гармонизацией хаоса. Дмитрий тоже его гармонизирует. Но, как мне думается, хаос-таки у него доминирует – он Дмитрием не побежден. Хотя от попытки гармонизировать его – у меня лично осталось приятное, а можно сказать, комфортное, послевкусие. Тем не менее захотелось ему возразить, но не на языке логики, поскольку действительно объяснять необъяснимое – бессмысленно. А – на его поле: поле гармонизации хаоса. То есть — своими стихами попытаться «попрать» его стихи. Сразу скажу, что это ни в коем случае не пародия (Боже упаси), и тем более не ремейк. Это вполне самостоятельное стихотворение, соответствующее всем моим наработанным творческим канонам. Пусть будет это вроде как вызов на батл. Вот это стихотворение.
Ах, Варечка, вареник сладкий мой… В степи бежит испуганная лошадь. Я утром плаху выношу на площадь с отрубленной под вечер головой. Полголовы, в подол любви уткнувшись, на паперти ведет ко мне коня. Я знаю, Варя, любишь ты меня и входишь в омут мой, перекрестившись. Полголовы – рогатка на плечах, а хочет стать тенетой сладкой тайны, чтоб стон и блажь купались в пенной ванне, чтоб свет в очах любовный не зачах.
О, Варя, Варя, сон приблудный мой… Бежит, бежит испуганная лошадь, и мнет ковыль. И высекает проседь за ухом в прядь давно созревший вой предчувствия вселенского беды… Мне уберечь тебя бы только, Варя: я ум готов свой в том огне изжарить до угля, до истлевшей наготы – была бы только в моем мире ты, да по степи скакала кобылица: то – вечный бой, покой нам только снится…
Здравствуйте (в буквальном смысле этого слова), Елена!
Признаюсь, для меня Вы – луч света в темном царстве хаоса. То есть -явление (опять же для меня) парадоксальное, а как известно, друг парадоксов – гениальность. У Вас напрочь (опять же по моей классификации) отсутствует мужское начало, и Вы на все сто процентов состоите из начала женского, ну, типа ангел что ли женского рода, то есть существо совершенно не жизнеспособное в реалиях хаоса – естественного и закономерного следствия вырождающегося (а уже можно сказать и гниющего) патриархата.
Но, похоже, Сам Господь держит Вас за пазухой. Вы с самого детства росли в идеально-благоприятной атмосфере, что способствовало Вашему погружению в вымышленный (сотворенный лучшими ума человечества) мир русской и зарубежной словесности. Вы каждой фиброй своей души и каждой порой своего тела впитали этот искусственный (от слова ИСКУССТВО) мир, и сделались квинтэссенцией его.
Более того, от неизбежного столкновения с хаосом, который разбил бы в пух и прах этот впитанный Вами прекрасный мир, опять же оберег Вас Господь. Он – направил Вас учительствовать, то есть — передавать ученикам (студентам) то, что впитали в молодости Вы. Слава Богу, хоть это еще Хаос позволяет делать.
Но у патриархата агония, и мир стремительно меняется. Поэтому у меня только одно пожелание, чтобы Господь продолжал держать Вас у Себя за пазухой, уберегая от непосредственного столкновения с нынешней реальностью.
Свои года я в сани усажу, и вниз с горы помчусь в родное детство. И никуда от детства мне не деться: как верный паж – лишь детству я служу, и пуще жизни детством дорожу
Искрится снег. Визжит восторг полозьев, и колкий воздух щеки мне щекочет. Судьба моя заливисто хохочет, и ухарски бросает ввысь поводья, чтоб и Господь рулил мной Самолично.
В стремленье в детство рулит Бог привычно: Ему приятен наш скользящий вниз задор, приятна музыка годов сердцебиенье: они летят в прекрасное мгновенье. И снег летучий девственный узор с небес спускает на святое детство, как будто бы фату на лик невесты.
А я – жених?.. О чем тут разговор? Мы повзрослели с детством, но остались чисты, задорны и безудержно игривы, а когда вместе – счастием красивы…
И я, прожив жизнь, понял: это – диво: мы, расставаясь, так и не расстались.
Ворона ходит по снегу и тяжелым черным клювом клюет снег. Черная как смола ворона и белый как пушистая вата снег. Ворона деловита. Ворона сосредоточена. Ворона выискивает в снегу пристальным зорким взглядом красные бусинки рябины. И старательно оставляет на запорошенной снегом обледенелой тропинке отчетливые следы, похожие на крохотные трезубцы. Словно пишет на девственном снегу незамысловатое письмо в одну строчку и в одну букву. А взрывая снег клювом, ставит многозначительные знаки препинания. Письмо простое, что проще и не может быть в природе.
Но кто из людей способен прочесть его? Разве что только двухлетний мальчик, который смотрит на ворону из морозного окна избушки. И дает себе отчет, что ворона учит его жизни, так же как с утра учили отец и мать. Мальчик в ответ прилежно скребет ногтем узорные ледяные разводы на холодном стекле – пишет свои письмена. А, написав, участливо стучит пальчиком по стеклу, чтобы обратить на себя внимание вороны. И та оглядывается на стук, бережно держа в черном клюве красную ягодку. Глубоко вчувствуется во что-то неведомое людям. Тяжело взлетает. Грузно садится на закачавшуюся под ней голую рябиновую ветку. Удовлетворенно нахохливается. Надолго замирает с чувством выполненного птичьего долга и в глубокой дремоте роняет из клюва красную ягодку, пробивающую рыхлый снег…
Когда мороз нас держит взаперти в домах-скворечниках с центральным отопленьем, нам память заполняет песнопенье, просачиваясь в сердце изнутри сквозь мрак веков, как свет родной лучины под воркование веретена.
В окошко из слюды прижата тьма. Трещат дрова в печи. И нет причины мне передаваться затяжной кручине: я сладко погрущу под песнь девиц, прядущих пряжу, в небесах витая… Зима в крови у нас мечтой о рае касается любовно наших лиц. Мы – внутренние люди, и прекрасен зимою лютой — внутренний наш мир.
Коль внешний быт наш и убог, и сир, мы в душах наших бражкою заквасим веселье посильнее лютой вьюги: неунывающей любви нашей подруге – надежде — мы на голову венок сплетем из веток яблони в цвету белее снега, чтобы счастье впрок, как в бочку – мед, зимой вливать мечту.
Добрый вечер. Елена! Вот Вы написали: "Можно не любить Бальзака… если читаешь Гюго. А вот если обоим предпочитаешь Тик-Ток, то это уже печально."
Это точь-в-точь про меня. Вот уже наверное четверть века не открывал ни одну художественную книгу, ни только зарубежную, но и отечественную. Правда, пытался, но больше полстраницы осилить не мог — слова в сознание не входили. зато с огромным интересом слушаю и смотрю тик-ток. Признаюсь, как на духу: там женщины пишут стихи матом, читают и даже поют их.
Полагаю, что тик-ток — это данность нынешнего времени. А ДАННОСТЬ мне всегда была интересна. А в художественной литературе ДАННОСТИ не вижу. То ли надо мной Время совершило какую-то замысловатую лоботомию, то ли действительно время само изменилось, а писатели и поэты остались в прошлом, которое мягко говоря уже не актуально. А стихи (опять скажу мягко), звучащие в тик-токе актуальны, а потому интересны.
Но все же я больше склонен предполагать лоботомию…
Мотивацию искать не надо: она давно выбита на писательских скрижалях: «ПИСАТЕЛЬ НЕ ТОТ, КТО УМЕЕТ ПИСАТЬ, А — ТОТ, КТО НЕ МОЖЕТ НЕ ПИСАТЬ. Если можете не писать — то и не пишите. Что может быть проще и понятнее… Ваша лень Мудрее вашего на ума на целую голову ))
Проведу эксперимент. Доведу стихотворение до абсурда (поэтического разумеется). Более того, напишу верлибром, чтобы не было соблазна оценивать рифмы.
Осень пришла с дождями, Шишки бросая наземь. Счастье всегда нежданно – Колется свозь перчатки.
Таких строф из обсуждаемого стихотворения можно собрать несколько. Если кто захочет – пусть поупражняется. Для развития поэтического слуха и, главное, вкуса – занятие полезное. Но требование одно – чтобы это была сама ПОЭЗИЯ. Абсурдная, бессмысленная, но-таки- ПОЭЗИЯ.
Насчет вторичности. Так 99,999% стихотворений пейзажной лирики, а тем более любовной, в том числе и той, что публикуется в нашем Клубе – вторичны, третичны, пятиричны, десятиречны. Если автор задался целью написать по определению не вторичное стихотворение, то ему нужно сломя голову бежать от пейзажной и любовной лирики. Но тут есть маленькая лазейка, и через неё под силу пробраться только талантливым поэтам… Это — ИНТОНАЦИЯ. Именно она, если она, конечно, выражена, а это сделать чрезвычайно трудно – то делает стихотворение доверительным и оригинальным. Даже если на неё нанизаны стекляшками самые затертые (избитые) образы и стихотворные приемы.
Но в данном случае и читателю, а тем более рецензенту нужно обладать утонченным вкусом, чтобы среди внешнего мусора разглядеть божественную интонацию. И все свое внимание (заинтересованность) уметь оторвать от внешнего, и перенаправить на истинное, а именно – на пластику и музыку, которые по определение бессловесны, а можно сказать – предсловесны, то есть – фундаментальнее…
Специально ничего не желаю автору, полагаю, что он мой посыл (мою интонацию) почувствует.
Накануне дерзко невольно предположилось: каким будет моё первое после новогодней ночи стихотворение, таким будет и весь новый год. Проснувшись поздним утром после новогоднего праздничного бдения и выпитого под бой курантов бокала шампанского (последний бокал шампанского пил, встречая ушедший 2025 год), у меня неожиданно вышло вот такое стихотворение.
На Новый Год ко мне сошла улыбка с небес, и села попой на комод, болтая ножками, и, приоткрыв чуть рот, представилась мне золотою рыбкой, но без хвоста, без плавников, с глазами, как две луны во время полнолунья. И будто добрая на Новый Год колдунья, сказала: «Благо увози возами: оно из рога изобилия завалит все города в ночи заместо снега под звон курантов…»
Милая улыбка, прекрасный сон — как явь; гляжу в окно я: аптека, улица, фонарь, и снег кружится и первозданной чистотой ложится на всё былое, злое и плохое. И понимаю, что я что-то стою лишь в этой белизне надежды зимней.
Улыбка улыбается: мол, верно её явление воспринял я: от скверны на Новый Год снег очищает нас, а иней узором на стекле – Бога печать, что мы имеем право привечать любые блага и грузить возами, в явь увозя пророческими снами…
Осталось 10-5 минут до наступления Нового 2026-го года. Суммируя все поздравления, которые написаны выше, высказываю свое — БУДЬТЕ ВСЕГДА САМИ СОБОЙ, и остальное приложится. С Новым Годом, друзья!
Дорогая, Елена (на Новый Год, такое обращение допустимо)! В Вашем лице хочу поблагодарить всех членов уважаемого жюри за такую высокую оценку моего творчества. Честно признаться, я равнодушен к регалиям и званиям. Но это особенный случай. Поскольку участие в марафоне совпало с написанием судьбоносного (по крайней мере, так я сам это воспринимаю) проекта-замысла. И звание «ЗОДЛОТОЕ ПЕРО» воспринимаю, как аванс, как признание авторитетных и подтвержденных временем (со многими знаком по Клубу более шести лет) мастеров по поэтическому Слову, что старт мною взят верно. И дай Бог, чтобы подаренное вами мне ЗОЛОТОЕ ПЕРО не изменяло мне и в дальнейшем, не смотря ни на какие перипетия и неожиданности, которыми изобилует наше переходное время. Еще раз огромное спасибо, и Вам, Елена, лично.
Спасибо, Галина! Знаю, что Вы держали за меня кулачки. Но пожалуйста, не разжимайте их, пока я не доведу до конца задуманное, разве что как исключение -когда Вас посетит муза и огненнокрылый пегас умчит Вас в заоблачные выси вдохновения. И пусть такие моменты будут у Вас почаще. Все-таки искренность (а Ваша поэзия предельно искренняя) -в поэзии нисколько не уступает философии, а чувство — мысли. Но еще лучше, когда то и другое в единой упряжке…
Теперь касаемо сбоя стихотворных ритмов. Я уже говорил, что пишу, исключительно пребывая в трансе. (Прекрасную статью о трансе можно прочитать здесь ast-academy.ru/blog/transovoe_sostoanie_kontakt_s_bessoznatelnym_i_kak_s_nim_rabotat/?ysclid=morh4tadyn760082997) Чтобы войти в него, долго медитирую, чтобы сознание полностью растворилось, и уступило месту подсознанию. Я никогда не знаю, о чем будет моё очередное стихотворение, и даже, когда пишу его, не знаю, чем оно закончится. Слова, и особенно рифмы выскакивают из пустоты сами, и цепляясь друг за дружку, ложатся на бумагу. Это подобно бормотанию юродивого. Но вот что здесь принципиально: там, откуда приходят слова – своя музыка (я её называю, музыкой небес) и у неё свой собственный ритм, которые довольно часто расходится с классическими стихотворными ритмами. Понятное дело, когда они вступают в противоречие со стихотворными размерами, я невольно отдаю предпочтение ритму «музыки небес». Делаю это неосознаваемо, потому как в состоянии транса ум напрочь отсутствует. Так вот у меня вопрос приверженцам классики: а стоит ли подгонять ритмы, услышанные в трансе, под воспринимаемые умом классические стихотворные размеры? Не лучше ли попытаться воспринять трас-стихи как невнятное бормотание юродивого? Все-таки какое-никакое разнообразие в огромнейшей, навалившейся ныне на душу читателя стихотворной массы.
Сильно обескуражило то, что тема (содержание) мужской беззаветной жертвенной любви не нашла отклика. Буду гадать: то ли она полностью уже исчезла из жизни, то ли женщины окончательно разуверились в её существовании. Ну, что же мой основной посыл вынесения на обсуждение любовного стихотворения – завить, что она, мужская любовь, все же – существует.
Вот это стихотворение.
Ах, Варечка, вареник сладкий мой…
В степи бежит испуганная лошадь.
Я утром плаху выношу на площадь
с отрубленной под вечер головой.
Полголовы, в подол любви уткнувшись,
на паперти ведет ко мне коня.
Я знаю, Варя, любишь ты меня
и входишь в омут мой, перекрестившись.
Полголовы – рогатка на плечах,
а хочет стать тенетой сладкой тайны,
чтоб стон и блажь купались в пенной ванне,
чтоб свет в очах любовный не зачах.
О, Варя, Варя, сон приблудный мой…
Бежит, бежит испуганная лошадь,
и мнет ковыль. И высекает проседь
за ухом в прядь давно созревший вой
предчувствия вселенского беды…
Мне уберечь тебя бы только, Варя:
я ум готов свой в том огне изжарить
до угля, до истлевшей наготы –
была бы только в моем мире ты,
да по степи скакала кобылица:
то – вечный бой, покой нам только снится…
Поздравляю всех со светлым праздником Пасхи.
Христос воскресе!
Признаюсь, для меня Вы – луч света в темном царстве хаоса. То есть -явление (опять же для меня) парадоксальное, а как известно, друг парадоксов – гениальность. У Вас напрочь (опять же по моей классификации) отсутствует мужское начало, и Вы на все сто процентов состоите из начала женского, ну, типа ангел что ли женского рода, то есть существо совершенно не жизнеспособное в реалиях хаоса – естественного и закономерного следствия вырождающегося (а уже можно сказать и гниющего) патриархата.
Но, похоже, Сам Господь держит Вас за пазухой. Вы с самого детства росли в идеально-благоприятной атмосфере, что способствовало Вашему погружению в вымышленный (сотворенный лучшими ума человечества) мир русской и зарубежной словесности. Вы каждой фиброй своей души и каждой порой своего тела впитали этот искусственный (от слова ИСКУССТВО) мир, и сделались квинтэссенцией его.
Более того, от неизбежного столкновения с хаосом, который разбил бы в пух и прах этот впитанный Вами прекрасный мир, опять же оберег Вас Господь. Он – направил Вас учительствовать, то есть — передавать ученикам (студентам) то, что впитали в молодости Вы. Слава Богу, хоть это еще Хаос позволяет делать.
Но у патриархата агония, и мир стремительно меняется. Поэтому у меня только одно пожелание, чтобы Господь продолжал держать Вас у Себя за пазухой, уберегая от непосредственного столкновения с нынешней реальностью.
впереди них строем — сваты.
А в деревне девок рать
их готовится встречать:
кто вином, кто новой сбруей,
кто сердечным поцелуем,
кто на даче, кто в избе.
Мил, солдатик — все тебе.
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Свои года я в сани усажу,
и вниз с горы помчусь в родное детство.
И никуда от детства мне не деться:
как верный паж – лишь детству я служу,
и пуще жизни детством дорожу
Искрится снег. Визжит восторг полозьев,
и колкий воздух щеки мне щекочет.
Судьба моя заливисто хохочет,
и ухарски бросает ввысь поводья,
чтоб и Господь рулил мной Самолично.
В стремленье в детство рулит Бог привычно:
Ему приятен наш скользящий вниз задор,
приятна музыка годов сердцебиенье:
они летят в прекрасное мгновенье.
И снег летучий девственный узор
с небес спускает на святое детство,
как будто бы фату на лик невесты.
А я – жених?.. О чем тут разговор?
Мы повзрослели с детством, но остались
чисты, задорны и безудержно игривы,
а когда вместе – счастием красивы…
И я, прожив жизнь, понял: это – диво:
мы, расставаясь, так и не расстались.
Ворона ходит по снегу и тяжелым черным клювом клюет снег. Черная как смола ворона и белый как пушистая вата снег. Ворона деловита. Ворона сосредоточена. Ворона выискивает в снегу пристальным зорким взглядом красные бусинки рябины. И старательно оставляет на запорошенной снегом обледенелой тропинке отчетливые следы, похожие на крохотные трезубцы. Словно пишет на девственном снегу незамысловатое письмо в одну строчку и в одну букву. А взрывая снег клювом, ставит многозначительные знаки препинания. Письмо простое, что проще и не может быть в природе.
Но кто из людей способен прочесть его? Разве что только двухлетний мальчик, который смотрит на ворону из морозного окна избушки. И дает себе отчет, что ворона учит его жизни, так же как с утра учили отец и мать. Мальчик в ответ прилежно скребет ногтем узорные ледяные разводы на холодном стекле – пишет свои письмена. А, написав, участливо стучит пальчиком по стеклу, чтобы обратить на себя внимание вороны. И та оглядывается на стук, бережно держа в черном клюве красную ягодку. Глубоко вчувствуется во что-то неведомое людям. Тяжело взлетает. Грузно садится на закачавшуюся под ней голую рябиновую ветку. Удовлетворенно нахохливается. Надолго замирает с чувством выполненного птичьего долга и в глубокой дремоте роняет из клюва красную ягодку, пробивающую рыхлый снег…
в домах-скворечниках с центральным отопленьем,
нам память заполняет песнопенье,
просачиваясь в сердце изнутри
сквозь мрак веков, как свет родной лучины
под воркование веретена.
В окошко из слюды прижата тьма.
Трещат дрова в печи. И нет причины
мне передаваться затяжной кручине:
я сладко погрущу под песнь девиц,
прядущих пряжу, в небесах витая…
Зима в крови у нас мечтой о рае
касается любовно наших лиц.
Мы – внутренние люди, и прекрасен
зимою лютой — внутренний наш мир.
Коль внешний быт наш и убог, и сир,
мы в душах наших бражкою заквасим
веселье посильнее лютой вьюги:
неунывающей любви нашей подруге –
надежде — мы на голову венок
сплетем из веток яблони в цвету
белее снега, чтобы счастье впрок,
как в бочку – мед, зимой вливать мечту.
Вот Вы написали: "Можно не любить Бальзака… если читаешь Гюго. А вот если обоим предпочитаешь Тик-Ток, то это уже печально."
Это точь-в-точь про меня. Вот уже наверное четверть века не открывал ни одну художественную книгу, ни только зарубежную, но и отечественную. Правда, пытался, но больше полстраницы осилить не мог — слова в сознание не входили. зато с огромным интересом слушаю и смотрю тик-ток. Признаюсь, как на духу: там женщины пишут стихи матом, читают и даже поют их.
Полагаю, что тик-ток — это данность нынешнего времени. А ДАННОСТЬ мне всегда была интересна. А в художественной литературе ДАННОСТИ не вижу. То ли надо мной Время совершило какую-то замысловатую лоботомию, то ли действительно время само изменилось, а писатели и поэты остались в прошлом, которое мягко говоря уже не актуально. А стихи (опять скажу мягко), звучащие в тик-токе актуальны, а потому интересны.
Но все же я больше склонен предполагать лоботомию…
Мотивацию искать не надо: она давно выбита на писательских скрижалях: «ПИСАТЕЛЬ НЕ ТОТ, КТО УМЕЕТ ПИСАТЬ, А — ТОТ, КТО НЕ МОЖЕТ НЕ ПИСАТЬ. Если можете не писать — то и не пишите. Что может быть проще и понятнее… Ваша лень Мудрее вашего на ума на целую голову ))
Осень пришла с дождями,
Шишки бросая наземь.
Счастье всегда нежданно –
Колется свозь перчатки.
Таких строф из обсуждаемого стихотворения можно собрать несколько. Если кто захочет – пусть поупражняется. Для развития поэтического слуха и, главное, вкуса – занятие полезное. Но требование одно – чтобы это была сама ПОЭЗИЯ. Абсурдная, бессмысленная, но-таки- ПОЭЗИЯ.
Но тут есть маленькая лазейка, и через неё под силу пробраться только талантливым поэтам… Это — ИНТОНАЦИЯ. Именно она, если она, конечно, выражена, а это сделать чрезвычайно трудно – то делает стихотворение доверительным и оригинальным. Даже если на неё нанизаны стекляшками самые затертые (избитые) образы и стихотворные приемы.
Но в данном случае и читателю, а тем более рецензенту нужно обладать утонченным вкусом, чтобы среди внешнего мусора разглядеть божественную интонацию. И все свое внимание (заинтересованность) уметь оторвать от внешнего, и перенаправить на истинное, а именно – на пластику и музыку, которые по определение бессловесны, а можно сказать – предсловесны, то есть – фундаментальнее…
Специально ничего не желаю автору, полагаю, что он мой посыл (мою интонацию) почувствует.
На Новый Год ко мне сошла улыбка
с небес, и села попой на комод,
болтая ножками, и, приоткрыв чуть рот,
представилась мне золотою рыбкой,
но без хвоста, без плавников, с глазами,
как две луны во время полнолунья.
И будто добрая на Новый Год колдунья,
сказала: «Благо увози возами:
оно из рога изобилия завалит
все города в ночи заместо снега
под звон курантов…»
Милая улыбка,
прекрасный сон — как явь; гляжу в окно я:
аптека, улица, фонарь, и снег кружится
и первозданной чистотой ложится
на всё былое, злое и плохое.
И понимаю, что я что-то стою
лишь в этой белизне надежды зимней.
Улыбка улыбается: мол, верно
её явление воспринял я: от скверны
на Новый Год снег очищает нас, а иней
узором на стекле – Бога печать,
что мы имеем право привечать
любые блага и грузить возами,
в явь увозя пророческими снами…