И тогда прошу извинить меня тех, кто ждет от меня еще каких либо комментариев.
ВСЕ, ЧТО Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ — СКАЗАЛ.
Вам, Елена, огромное спасибо за предоставленную мне возможность выставить свою стародавнюю работу на всеобщее обсуждение. Обсуждение (независимо от того было ли оно ЗА или ПРОТИВ) мне дало очень многое. И, главное, распахнуло новые творческие горизонты. Я в самом себе увидел главное: что мое поэтическое ученичество здесь в клубе сделало как бы огромный виток по спирали и пришло к тому, с чего я начинал 50 лет назад. Но уже на новом качественном уровне. А это очень дорого стоит.
Психические завихрения ЛГ это и есть состояние АДА. Вот, пожалуйста, что об АДЕ и РАЕ говорят ученые (прогуглил навскидку, могли бы это сделать и сами, прежде чем возражать) www.b17.ru/article/hell_and_paradise_in_us/
Но вот что мне интересно: ежели Вы отказались читать поэму до конца, а прямо сейчас не дочитали до конца и мой комментарий, то имеете ли моральное право обсуждать написанное автором? Разве это не похоже на позорные советские времена, когда бытовало выражение: Я сам это ни читал, но согласен с мнением партии и правительства — автора нужно клеймить…
Марина, ну прежде чем выносить мне такой безапелляционный вердикт, Вы хотя бы прочитали мои комментарии. Повторюсь специально для Вас: я эту вещь написал 50 лет назад. И никому до сегодняшнего момента её не показывал. А уж тем более – партийным функционерам. Я хоть и было мне тогда невыносимо трудно, не выжил из ума, чтобы добровольно по собственной инициативе давать им повод запрятать меня в психушку. А они, да собственно и Вы, похоже, будь на их месте, этим бы не преминули воспользоваться. И опять же для Вас специально покажу стихи, которые я тогда приносил в редакцию. Мне очень бы хотелось, чтобы Вы углядели в них хоть что-нибудь упаднического, а тем более антисоветского.
* Я завтра снова тебя увижу. Ты будешь грустная глядеть, Как ночь котенком в небе лижет Зари расплавленную медь.
Прощаясь с нами, добрый вечер Зажжет на память фонари. И ты шагнешь ко мне навстречу В волшебном платьице зари.
*
Твои глазенки, как две росинки На листьях памяти несу. Как будто кто-то пылинку синьки Нечайно обронил в росу.
А осень вечно, как третий лишний… На замороженной земле Лежат, свернувшись в кокон листья С голубизною льда в ядре.
За техническую неумелость, прошу прощения – писал я, когда мне было 20 лет, и когда переживал первую пылкую юношескую влюбленность. Но знаете, я до сих пор не вижу в этих стихах ничего упаднического и антисоветского. Может быть, Вы подскажете? А ведь я именно за эти и подобные им стихи впал в немилость функционерам, и был подвергнут далеко нешуточной и довольно долгой травли… Ладно, если бы они по каким-то только им ведомым причинам отказывались печатать их, а вот травить-то было зачем?
Поскольку эта вещь написана мною полвека назад, то и я вполне могу рассматривать её, как сторонний наблюдатель и поэтому выступлю теперь в роли рецензента.
Автором нарисована картина АДА. Но не религиозного, каковой может настигнуть человека после смерти. А — вполне научного, земного, который настигает людей при жизни. То есть это АД подсознания. Или если сказать образно – АД индивидуальной души. В данном случае показан только один круг АДА – ад запредельного ЭГО. И понятное дело, АД по задумке (и выстраданному убеждению) автора должен вызывать мягко говоря отторжение, неприязнь, блевоту, желание убежать от него подальше, спрятаться подобно ребенку в мамин подол. Это нормальная реакция на картину АДА, а уж тем более на реальность АДА.
Теперь перейдем к более сложным психологическим состояниям. Почему ЛГ изо всех сил держится за свое ЭГО, почему так гипертрофированно его проявляет? Да потому что в его личности в сложившихся для него обстоятельствах ничего больше не осталось, кроме Эго. Именно этот островок гипертрофированного ЭГО и удерживает его на волоске жизни, именно вот это гипертрофированное до вселенских масштабов ЭГО позволяет ему хоть что-то противопоставить тотальной лжи партийных функционеров. Но при этом ЛГ чувствует, что он обречен: эго может только на некоторое время оттянуть конец, но спасти его никак не способно.
Выхода нет? Почему же: выход есть, но на него почему-то мало кто обратил внимание. У ЛГ в поэме происходит самая главная (можно даже сказать судьбоносная) в его жизни метаморфоза. Он сталкивается с психологическим феноменом: а именно – когда чужая боль (в данном случае боль рожающий «вертолет» любимой женщины) оказывается сильнее его собственной боли. И он может быть впервые за время пребывания (провала) в аду – проявляет СОЧУВСТВИЕ к другому человеку. И вот именно это СОЧУВСТВИЕ его и спасает. Дальше он будет проявлять СОЧУВСТВИЕ к вообще беспомощному «гениенышу», заботиться о нем, растить его, то есть уже будет жить не для себя. А для другого. Так он не только полностью выберется из АДА, но и начнет карабкаться в РАЙ. И это уже сам автор (то есть, ваш покорный слуга) подтвердил не только своими дальнейшими текстами, но и самой жизнью. Я в своем поэтическом развитии достиг-таки определенной райской гармонии.
Резюме: ЛГ повел себя в АДУ достойно, сохранив и на краю бездны ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ. А в чем еще больше может проявиться человечность, кроме как в заботе о другом человеке?
И теперь последний, главный вопрос: а нужны ли такие произведения читателю (потенциальному читателю) После нынешнего обсуждения я считаю, что нужны. Поскольку это своего рода вакцина от АДА. Ни одному человеку на земле невозможно избежать заболевания АДОМ. Но лучше уж пережить его, прочитав, какое-либо «АДОВОЕ» произведение, нежели переживать АД в полном объеме, как болезнь. Но тут вот что еще нужно заметить. Если уж делать такие произведения как вакцину, то в них непременно должна быть НАДЕЖДА: в них должен быть показан выход из АДА. В данном произведении такой выход показан – это ЗАБОТА О ДРУГОМ. Насколько явно в поэме проглядывается этот выход – это уже другой вопрос. Это уже вопрос мастерства. Думаю, что автору можно простить его поэтическую неумелость (отсутствие мастерства). Все-таки в 23 года наработать мастерство мало кому удается.
Мне 72. И давно уже настала пора думать о душе, чем я и занимаюсь. Но вот скажите, с какого рожна МНЕ ЛУКАВИТЬ? Думая о душе, я готовлюсь и к Страшному Суду. Неужели Вы полагается, что я считаю, что мне удастся Его обхитрить своим лукавством?
Надо полагать, что «визг обиженной свиньи» — это в мой адрес? Или я ошибся?.. Но да ладно: вот Вам вопрос в лоб: В поэме описан АД. Ад должен вызывать отвращение и даже блевоту. Но смотреть на ад и сравнивать его с раем не совсем корректно, как Вы полагаете? Посмотреть в ад, и пожелать увидеть в нем сладость рая, это ли не соблазн от Лукавого? Это ли не есть словоблудие? В традиции искусства — показывать ад в самом его неприглядном виде, разве не так? Но я бы смог еще понять Ваш упрек и принять на свой адрес эпитет «Обиженной свиньи», ежели я бы сам не не написал уже стихов и о РАЕ. Да тогда я (полвека назад) был в аду, но после всю свою жизнь карабкался в рай, и достиг его. Точнее сказать — достиг райской гармонии. И вывесил это стихотворение 50-летней давности исключительно потому, что достиг гармонии Рая. И тем самым показав, что можно таки из ада подняться в рай…
Или Вы полагаете, что писать нужно только о рае? Но тогда чем Вы отличаетесь от партийных функционеров, которые и ввергли автора в пучину ада?
Елена, первопроходства в искусстве в принципе нет и быть не может, а я бы добавил — и не должно быть. Художник, даже самого авангардного (революционного) толка вживается в существующую традицию, и если у него достаточно Дара, то протягивает эту традицию дальше. Хоть на миллиметр, но дальше. В чем я (как мне думается) пошел дальше «серебряного века». Так в том. что в моем стихотворении нет уже ни смысла, ни образов, ни сюжета, а голый набор слов. Это своего рода словесный «черный квадрат». Ну вот видите, даже здесь мне не удалось оказаться быть первопроходцем, и пришлось «подражать» Малевичу. О чем, признаюсь, нисколько не жалею…
Прочитал, и все-таки решил, что поэтов-мужчин следует кастрировать. Поскольку мало того существует тенденция, что на детях гениев природа отдыхает. А во вторых поэты-эгоисты сами по себе никакие отцы, да и мужья никакие. Но вот мне что интересно. Мне 72 года, и сколько мне еще нужно прожить, чтобы понять, что я был никаким отцом и никаким мужем. Но если совсем серьезно поставить вопрос (но это уже вопрос всем женщинам Клуба): а что в вашем понимании есть ХОРОШИЙ ОТЕЦ и соответственно ХОРОШИЙ МУЖ? Какими качествами по вашему мнению должен обладать поэт-мужчина? А я потом определю, какие качества во мне присутствуют, а какие отсутствуют.
Но если по большому счету, то я полностью согласен, что поэт-мужчина — аномален: вместо того, чтобы приносить в семью деньги, он пишет стихи. Нафига? Но впрочем, я (может быть один на всем белом свете) считаю, что писать стихи все-таки лучше, чем пить водку…
Я знаю откуда Вы взяли этот псевдоним. У него забавная история. На одном сайте, запредельно зубоскальном и где можно и даже должно было разговаривать матом (на нем женщины матерились так изысканно, что я, словесник, приходил в восхищение). Я сказал (в шутливой, понятное дело форме), что по возрасту ко мне следует обращаться ДЯДЯ ЖОРА. оппонент мне ответил: какой ты...(дальше шел изысканный мат) ДЯДЯ? Ты матерый ДЯХАН. И не ЖОРА, а — ЖОРЖ. Ну вот так и появился мой псевдоним. Правда я его больше нигде не использовал…
Именно, Елена! Вся та моя первая книга стихов — своего рода филологический феномен, но может быть правильнее будет назвать его филологическим казусом. Когда своего собственного наработанного жизненного опыта еще не было, и приходилось заимствовать (опять же повторюсь, исключительно для того, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ) всю наработанную до меня культуру. Считайте, что я таким образом ВЖИВАЛСЯ (да и выбора-то у меня другого не было) в русскую словесную традицию.
А вот это совершенно верно: «БАБЫ — ДУРЫ»! За то, что они любят поэтов, для которых их собственное эго превыше всего. Но я бы пошел дальше, я бы вообще запретил поэтам мужского рода общаться с женщинами. Нет, не кастрировал бы их, ибо все таки сублимация не последнее дело в творческом процессе. А потом может быть вообще запретил поэтов мужчин, а оставил бы только поэтов — женщин, ибо у них напрочь отсутствует эго. Но если в серьез, то именно в то суицидное время меня выбрала женщина (совсем еще девочка по моим понятиям) подошла и сказала мне: а ты хороший. Это меня до такой степени растрогало, что я пристально вгляделся в неё и увидел, что она еще более беззащитная, чем я. И я, представляете себе, поэт-эгоист взял на себя ответственность за неё, и стал о ней заботиться. Так вот моим спасением и оказалось именно то, что в моей жизни появился человек, о котором мне можно было заботиться. Если бы у меня в то время появился щенок, или котенок — эффект был такой же. Но я тогда был бездомный в буквальном смысле этого слова. Так вот, заботясь о любимой женщине (и эта забота не прекращалась ни на миг), я прожил с ней уже больше 45 лет, и она, как признается мне, никогда не пожалела о том, что вышла замуж за поэта-эгоиста.
Елена, это не подражание Маяковскому. Это больше, чем подражание. Это – сам Маяковский. Точнее в качестве моего ЛГ выступает сам Маяковский. Проясню. Когда я, как относительно крохотный «титаник» столкнулся с айсбергом тотальной лжи партийных и хозяйствующих функционеров, мне совершенно нечего было этому айсбергу противопоставить: не было ни должных мыслей, ни наработанного (выстраданного) жизненного опыта. И тогда я решился (типа нашло такое озарение): а что если я беру устоявшегося гения из другой эпохи и ставлю его на свое место. И смотрю, как он поведет себя. Какие слова и образы родятся в его голове и сердце. Так я слепил образ Маяковского, прибавил к ему образ Есенина из «Москвы кабацкой" Да еще и чуточку образа Ионеско (отца «театра абсурда»). Получился, так мною названный синтетический образ. (В последствии, я довольно удачно использовал этом прием в фотоживописи). То есть получилось так, что я одновременно играл (как играют на сцене театра) заданную роль, и в тоже время, как поэт писал стихи о том, какие мысли, образы и переживания рождались у меня от этой игры в Маяковского. Когда появилась поэтика постмодерна, этот прием был назван ИГРА В ИГРЕ.
А чтобы наглядно показать, что это не было подражанием (хотя, я с Вами полностью согласен: нет ничего зазорного для молодого поэта заниматься попервоначалу подражательством), приведу еще одно стихотворение из той книги, В котором даже под микроскопом невозможно разглядеть подражательство Маяковскому. Более того, в нем невозможно разглядеть никакого смысла и никаких образов. Это набор ничем не связанных слов. В нем есть только одно – Её Величество Поэзия. Правда, в самом дистиллированном виде, в каковом она в природе и не встречается даже. Но как одиночный (опытный) вариант – почему бы и нет? Да и в каком возрасте, если не до 25 лет, можно неистово экспериментировать со стихом и словом? Вот это стихотворение. Признаюсь. Оно самое моё любимое.
ДАРЫ ГАШИША
По изумленной вене в зыбкую дрожь барханов вплыли шурша молчаньем сонные хлопья пены.
И голубая трубка хрупким огнем цикады полночь в тяжелых пальцах шелком перетирала.
Лопались красные стекла.
И осыпали скатерть звезды тоскливых женщин и торопливых кукол.
Время моё застыло словно приятный запах вырос из танцовщицы.
Вот она стала больше.
В хриплом огне и танце сердце моё хохочет.
Это мои мустанги время впустили в город!
И затяжные веки в белых раскатах грома рук и людей безвольных в гипс превращая тесно высохших статуэток.
Спасибо, Елена! Очень хороший, а я бы даже сказал, милый моему сердцу вопрос. Большое видится на расстоянии. И мне сейчас та эпоха, по сравнению с нынешней кажется, не убоюсь сказать это – прекрасной. Ведь посудите – меня воспитывала советская школа, и в университете я воспитывался на традициях великой русской литературы. Для которой честь и совесть были первоосновными человеческими качествами. А уж как наши классики стояли за ПРАВДУ. И вот я, воспитанный в советском духе, 22-летний, по моим нынешним меркам, совсем юноша сталкиваюсь за пределами моих родных учебных заведений с тотальной ЛОЖЬЮ. Притом лгали все и в первую очередь партийные функционеры. И эта ложь настолько проникла во все сферы взрослого бытия, что чуть ли ни всеми почиталась нормой. То есть, чтобы жить — нужно было лгать. Если кому будет интересно, то могу рассказать об этом подробно. И соответственно я тоже, входя во взрослую жизнь, должен был лгать. И я бы стал лгать (раз все лгут, и раз ложь считается нормой), но тут вот такая незадача: я чуть ли ни десятым своим нутряным чутьем чувствовал. Что если хотя бы раз солгу, то навсегда утрачу свой поэтический дар. А я уже, к счастью, или, наоборот к несчастью с ним настолько сжился, что для меня потерять его было равносильно утрате самой жизни. Точнее для меня сделалось даже предпочтительно умереть, чем уморить в себе поэта. Поэтому описана именно моя личностная коллизия… И обобщать её я бы не решился.
И вот что еще мне хотелось сказать всем. Непонятно почему вы решили, что мой ЛГ противопоставляется себя всему миру7 Ничего подобного. Я просто воспользовался достаточно распространенным литературным приемом. Приведу в пример:
Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?! Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду! В. Маяковский
Веслами отрубленных рук Вы гребетесь в страну грядущего. С. Есенин
А вы, надменные потомки Известной подлостью прославленных отцов, М. Лермонтов
Более того, я точно указываю, к кому мой ЛГ обращается: в начале — к тем, кто «в похотливом плену»: а в конце — к импотентам. Но в том и другом случае я имел ввиду партийных функционеров, которыми были забиты все литературные издательства, и журналы, и которые на пушечный выстрел не подпускали меня к публикациям. Мотивируя это тем, что я пишу, хоть правильно (это еще было тогда, когда они не загнали меня в суицидное состояние), но не о том. и не тех. о ком следовало бы писать.
И уже с позиции нынешнего времени могу точно сказать — ЛИТЕРАТУРНЫМ КОРРУПЦИОНЕРАМ.
Ольга, огромное Вам спасибо. За то что так проникновенно прочувствовали меня, Но еще больше — за МАГИЮ. Ибо в этой поэме по сути дела нет ничего поэтического: запредельный кураж, глумление в первую очередь над самим собой. Когда заведомо знаешь, что у этих стихов никогда не будет читателей (и на вполне безобидные мои стихи один функционер от литературы сказал, что он съест ботинок, если я хоть когда-нибудь напечатаюсь), Да и когда сам не уверен, буду ли еще я через час живым или нет. Но я фанатично предан поэзии, и я может быть даже больше всего на свете хотел остаться поэтом. И у меня была только одна возможность проявить себя поэтом — через магию. Чтобы все видели только хаос, но в нем чистое искреннее чувство. То есть — поэзия не напрямую, а замаскированную. Но это у меня получалось само собой. Слишком уж велико (а для нынешнего времени вообще невыносимо) было давление внешних обстоятельств. Ну это чтобы уран в атомной бомбе взорвался, его нужно несказанно сильно сжать…
Онега, но ведь я почти пятьдесят лет не показывал это произведение ни широкой, ни узкой публике. Вообще никому. А почему решился выставить его в Клубе? То состояние было для меня адом, и всю жизнь я поднимался из ада в рай. Не было бы у меня ада, не было бы и рая. Они взаимосвязаны, даже законом гармонии (уравновешенности) Есть ведь в культуре и дантовский ад, и ад Босха. Мне просто нужно будет теперь подумать под каким видом этот ад подавать. Да и в той первой моей книге «ПРЕДЧУВСТВИЕ НИЧЕГО» есть и совершенно другие, не гротескные стихи. Но при этом все как один экспериментальные, совершенно не похожие друг на друга.
Онега, вот если бы хоть кто-то из взрослых людей, даже хоть какая-нибудь незнакомая тетя (а я находясь в том возрасте, Вас называл бы тетей) обнял меня, я бы не провалился в описанное состояние, и не писал бы тогда таких стихов. Но вот не было, абсолютно никого не было вокруг меня таких взрослых людей. Я чувствовал себя тогда мальчиком из сказки о голом короле. Я видел ЛОЖЬ, тотальную ложь, но сказать об этом у меня язык тогда еще не поворачивался. Да и сейчас я понимаю, что тогда сказать мне было нечего. Но мне всего лишь хотелось остаться мальчиком, и не лгать самому. Вот я и стал писать стихи, которые загодя знал, что никому показывать не буду…
Женя, это не алкоголь «осыпал мне мозги», и тем более не наркотики. Это, я бы даже сказал так — хроническое суицидное состояние, когда привычно смотришь в бездну, и бездна привычно смотрит на тебя. Об этом прекрасно написал Пушкин. «Есть упоение в бою и страшной бездны на краю...» И какое замечательное окончание у него. «Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслаждения, бессмертья может быть залог. И счастлив тот, кто от рожденья их постигать и ведать мог.» Так вот мне выпало такое, как я сейчас понимаю, счастье. Я достаточно долго, почти два года жил с тем, что мне грозило гибелью.
После тех двух лет и началось мое личностное восхождение, медленное, порой мучительное, но неуклонное, которое продолжается и по сей день.
Это мое стихо старое, ныне перечитав его, убрал только одно слово, которое мне показалось лишним.
Но вот такие стихи я писал, когда был «красивым двадцатидвухлетним».)))
Думаю пора, и мне выходить на авансцену. Я по большому счету ждал выступления Жени Михайловой. И когда дождался, решил рассекретиться. Но для начала опубликую мое вводное письмо Елене Асатуровой целиком. Она по понятным причинам его полностью опубликовать не могла.
Эти стихи написаны мною почти полвека назад: в году 1972-73. Когда я был еще (выражаясь строкой Маяковского) «красивый, двадцатидвухлетний». Тогда был самый расцвет так названной «эпохи застоя». Которую я не принял и отторгал всеми фибрами души. А если называть вещи своими именами – то эта эпоха ввергла меня в суицидное состояние. И только благодаря тому, что у меня была возможность выливать горечь на бумагу, то есть писать стихи, я и пережил тот самый, как и теперь считаю, самый опасный отрезок своей жизни. Не написав эту вещь, а так же и другие стихи из (понятное дело) неопубликованной книги «ПРЕДЧУВСТВИЕ НЕЧЕГО», меня бы точно не было бы в живых.
Но для меня эта вещь не просто стихи из того времени, это вроде как «письма из фронта». Своего рода документ, который может сказать о внутреннем мире поэта, жившего в «эпоху застоя», может быть даже больше, чем обычные воспоминания. И мне лично было бы интересно узнать, как отреагируют на мои стародавние переживания ныне живущие собраться по перу. Возникнет у кого-либо хоть какой-нибудь отклик на суицидные переживания полувековой давности? Или, тут сработает универсальный принцип:сытый голодного не разумеет. Ну и насколько те мои переживания устарели, и их нужно списывать в утиль за давностью лет? Хотя, мне в последнее время все отчетливее чувствуется, что те времена возвращаются. Но уже в мировом (глобальном) масштабе.
Это не глупый ответ. Это достойный ответ. Но тогда «глупа» (буду использовать это выражение, коли Вы его употребили) концепция стихотворения. А именно то, что мать наказывает сына за то, что малыш впервые отстаивает свое мнение. И тогда тем более у стихотворение должна быть такая развязка, которую, как вариант, предложил Сергей Гор. Продумайте стихотворение до максимальной глубины его. И если Вы действительно любите сына (а лично я в этом нисколько не сомневаюсь), перепишите стихотворение с учетом замечаний. Не знаю как кто, а я абсолютно убежден, что ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО. Каково будет СЛОВО о СЫНЕ, такова будет и его Судьба.
И тогда прошу извинить меня тех, кто ждет от меня еще каких либо комментариев.
ВСЕ, ЧТО Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ — СКАЗАЛ.
Вам, Елена, огромное спасибо за предоставленную мне возможность выставить свою стародавнюю работу на всеобщее обсуждение. Обсуждение (независимо от того было ли оно ЗА или ПРОТИВ) мне дало очень многое. И, главное, распахнуло новые творческие горизонты. Я в самом себе увидел главное: что мое поэтическое ученичество здесь в клубе сделало как бы огромный виток по спирали и пришло к тому, с чего я начинал 50 лет назад. Но уже на новом качественном уровне. А это очень дорого стоит.
Так что еще раз СПАСИБО.
Но вот что мне интересно: ежели Вы отказались читать поэму до конца, а прямо сейчас не дочитали до конца и мой комментарий, то имеете ли моральное право обсуждать написанное автором? Разве это не похоже на позорные советские времена, когда бытовало выражение: Я сам это ни читал, но согласен с мнением партии и правительства — автора нужно клеймить…
*
Я завтра снова тебя увижу.
Ты будешь грустная глядеть,
Как ночь котенком в небе лижет
Зари расплавленную медь.
Прощаясь с нами, добрый вечер
Зажжет на память фонари.
И ты шагнешь ко мне навстречу
В волшебном платьице зари.
*
Твои глазенки, как две росинки
На листьях памяти несу.
Как будто кто-то пылинку синьки
Нечайно обронил в росу.
А осень вечно, как третий лишний…
На замороженной земле
Лежат, свернувшись в кокон листья
С голубизною льда в ядре.
За техническую неумелость, прошу прощения – писал я, когда мне было 20 лет, и когда переживал первую пылкую юношескую влюбленность. Но знаете, я до сих пор не вижу в этих стихах ничего упаднического и антисоветского. Может быть, Вы подскажете? А ведь я именно за эти и подобные им стихи впал в немилость функционерам, и был подвергнут далеко нешуточной и довольно долгой травли… Ладно, если бы они по каким-то только им ведомым причинам отказывались печатать их, а вот травить-то было зачем?
Поскольку эта вещь написана мною полвека назад, то и я вполне могу рассматривать её, как сторонний наблюдатель и поэтому выступлю теперь в роли рецензента.
Автором нарисована картина АДА. Но не религиозного, каковой может настигнуть человека после смерти. А — вполне научного, земного, который настигает людей при жизни. То есть это АД подсознания. Или если сказать образно – АД индивидуальной души. В данном случае показан только один круг АДА – ад запредельного ЭГО. И понятное дело, АД по задумке (и выстраданному убеждению) автора должен вызывать мягко говоря отторжение, неприязнь, блевоту, желание убежать от него подальше, спрятаться подобно ребенку в мамин подол. Это нормальная реакция на картину АДА, а уж тем более на реальность АДА.
Теперь перейдем к более сложным психологическим состояниям. Почему ЛГ изо всех сил держится за свое ЭГО, почему так гипертрофированно его проявляет? Да потому что в его личности в сложившихся для него обстоятельствах ничего больше не осталось, кроме Эго. Именно этот островок гипертрофированного ЭГО и удерживает его на волоске жизни, именно вот это гипертрофированное до вселенских масштабов ЭГО позволяет ему хоть что-то противопоставить тотальной лжи партийных функционеров. Но при этом ЛГ чувствует, что он обречен: эго может только на некоторое время оттянуть конец, но спасти его никак не способно.
Выхода нет? Почему же: выход есть, но на него почему-то мало кто обратил внимание. У ЛГ в поэме происходит самая главная (можно даже сказать судьбоносная) в его жизни метаморфоза. Он сталкивается с психологическим феноменом: а именно – когда чужая боль (в данном случае боль рожающий «вертолет» любимой женщины) оказывается сильнее его собственной боли. И он может быть впервые за время пребывания (провала) в аду – проявляет СОЧУВСТВИЕ к другому человеку. И вот именно это СОЧУВСТВИЕ его и спасает. Дальше он будет проявлять СОЧУВСТВИЕ к вообще беспомощному «гениенышу», заботиться о нем, растить его, то есть уже будет жить не для себя. А для другого. Так он не только полностью выберется из АДА, но и начнет карабкаться в РАЙ. И это уже сам автор (то есть, ваш покорный слуга) подтвердил не только своими дальнейшими текстами, но и самой жизнью. Я в своем поэтическом развитии достиг-таки определенной райской гармонии.
Резюме: ЛГ повел себя в АДУ достойно, сохранив и на краю бездны ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ. А в чем еще больше может проявиться человечность, кроме как в заботе о другом человеке?
И теперь последний, главный вопрос: а нужны ли такие произведения читателю (потенциальному читателю) После нынешнего обсуждения я считаю, что нужны. Поскольку это своего рода вакцина от АДА. Ни одному человеку на земле невозможно избежать заболевания АДОМ. Но лучше уж пережить его, прочитав, какое-либо «АДОВОЕ» произведение, нежели переживать АД в полном объеме, как болезнь. Но тут вот что еще нужно заметить. Если уж делать такие произведения как вакцину, то в них непременно должна быть НАДЕЖДА: в них должен быть показан выход из АДА. В данном произведении такой выход показан – это ЗАБОТА О ДРУГОМ. Насколько явно в поэме проглядывается этот выход – это уже другой вопрос. Это уже вопрос мастерства. Думаю, что автору можно простить его поэтическую неумелость (отсутствие мастерства). Все-таки в 23 года наработать мастерство мало кому удается.
Или Вы полагаете, что писать нужно только о рае? Но тогда чем Вы отличаетесь от партийных функционеров, которые и ввергли автора в пучину ада?
Но если по большому счету, то я полностью согласен, что поэт-мужчина — аномален: вместо того, чтобы приносить в семью деньги, он пишет стихи. Нафига? Но впрочем, я (может быть один на всем белом свете) считаю, что писать стихи все-таки лучше, чем пить водку…
А чтобы наглядно показать, что это не было подражанием (хотя, я с Вами полностью согласен: нет ничего зазорного для молодого поэта заниматься попервоначалу подражательством), приведу еще одно стихотворение из той книги, В котором даже под микроскопом невозможно разглядеть подражательство Маяковскому. Более того, в нем невозможно разглядеть никакого смысла и никаких образов. Это набор ничем не связанных слов. В нем есть только одно – Её Величество Поэзия. Правда, в самом дистиллированном виде, в каковом она в природе и не встречается даже. Но как одиночный (опытный) вариант – почему бы и нет? Да и в каком возрасте, если не до 25 лет, можно неистово экспериментировать со стихом и словом?
Вот это стихотворение. Признаюсь. Оно самое моё любимое.
ДАРЫ ГАШИША
По изумленной вене
в зыбкую дрожь барханов
вплыли шурша молчаньем
сонные хлопья пены.
И голубая трубка
хрупким огнем цикады
полночь в тяжелых пальцах
шелком перетирала.
Лопались красные стекла.
И осыпали скатерть
звезды тоскливых женщин
и торопливых кукол.
Время моё застыло
словно приятный запах
вырос из танцовщицы.
Вот она стала больше.
В хриплом огне и танце
сердце моё хохочет.
Это мои мустанги
время впустили в город!
И затяжные веки
в белых раскатах грома
рук и людей безвольных
в гипс превращая тесно
высохших статуэток.
Синие хлопья пены
молча жевали шорох
плачущих римских чисел.
Мимо меня тревожно
золото на спиртовке
в яркие плавки негра
больно переливали.
Запах перекосился.
Птица взмахнув крылами
глаз разрубила солнцу.
Брызнул чернильной кляксой
и на ладони вспыхнул –
это жестокий город
снова стреножил струны.
Я под прибой цикады
смехом всмолился в море
стайкой зеленых устриц
с мачты меня слизали.
…мудрые ширваншахи
тело вбивали в площадь.
Ведь посудите – меня воспитывала советская школа, и в университете я воспитывался на традициях великой русской литературы. Для которой честь и совесть были первоосновными человеческими качествами. А уж как наши классики стояли за ПРАВДУ. И вот я, воспитанный в советском духе, 22-летний, по моим нынешним меркам, совсем юноша сталкиваюсь за пределами моих родных учебных заведений с тотальной ЛОЖЬЮ. Притом лгали все и в первую очередь партийные функционеры. И эта ложь настолько проникла во все сферы взрослого бытия, что чуть ли ни всеми почиталась нормой. То есть, чтобы жить — нужно было лгать. Если кому будет интересно, то могу рассказать об этом подробно. И соответственно я тоже, входя во взрослую жизнь, должен был лгать. И я бы стал лгать (раз все лгут, и раз ложь считается нормой), но тут вот такая незадача: я чуть ли ни десятым своим нутряным чутьем чувствовал. Что если хотя бы раз солгу, то навсегда утрачу свой поэтический дар. А я уже, к счастью, или, наоборот к несчастью с ним настолько сжился, что для меня потерять его было равносильно утрате самой жизни. Точнее для меня сделалось даже предпочтительно умереть, чем уморить в себе поэта. Поэтому описана именно моя личностная коллизия… И обобщать её я бы не решился.
Ничего подобного. Я просто воспользовался достаточно распространенным литературным приемом. Приведу в пример:
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!
В. Маяковский
Веслами отрубленных рук
Вы гребетесь в страну грядущего.
С. Есенин
А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
М. Лермонтов
Более того, я точно указываю, к кому мой ЛГ обращается: в начале — к тем, кто «в похотливом плену»: а в конце — к импотентам. Но в том и другом случае я имел ввиду партийных функционеров, которыми были забиты все литературные издательства, и журналы, и которые на пушечный выстрел не подпускали меня к публикациям. Мотивируя это тем, что я пишу, хоть правильно (это еще было тогда, когда они не загнали меня в суицидное состояние), но не о том. и не тех. о ком следовало бы писать.
И уже с позиции нынешнего времени могу точно сказать — ЛИТЕРАТУРНЫМ КОРРУПЦИОНЕРАМ.
После тех двух лет и началось мое личностное восхождение, медленное, порой мучительное, но неуклонное, которое продолжается и по сей день.
Это мое стихо старое, ныне перечитав его, убрал только одно слово, которое мне показалось лишним.
Но вот такие стихи я писал, когда был «красивым двадцатидвухлетним».)))
И когда дождался, решил рассекретиться. Но для начала опубликую мое вводное письмо Елене Асатуровой целиком. Она по понятным причинам его полностью опубликовать не могла.
Эти стихи написаны мною почти полвека назад: в году 1972-73. Когда я был еще (выражаясь строкой Маяковского) «красивый, двадцатидвухлетний». Тогда был самый расцвет так названной «эпохи застоя». Которую я не принял и отторгал всеми фибрами души. А если называть вещи своими именами – то эта эпоха ввергла меня в суицидное состояние. И только благодаря тому, что у меня была возможность выливать горечь на бумагу, то есть писать стихи, я и пережил тот самый, как и теперь считаю, самый опасный отрезок своей жизни. Не написав эту вещь, а так же и другие стихи из (понятное дело) неопубликованной книги «ПРЕДЧУВСТВИЕ НЕЧЕГО», меня бы точно не было бы в живых.
Но для меня эта вещь не просто стихи из того времени, это вроде как «письма из фронта». Своего рода документ, который может сказать о внутреннем мире поэта, жившего в «эпоху застоя», может быть даже больше, чем обычные воспоминания. И мне лично было бы интересно узнать, как отреагируют на мои стародавние переживания ныне живущие собраться по перу. Возникнет у кого-либо хоть какой-нибудь отклик на суицидные переживания полувековой давности? Или, тут сработает универсальный принцип:сытый голодного не разумеет. Ну и насколько те мои переживания устарели, и их нужно списывать в утиль за давностью лет? Хотя, мне в последнее время все отчетливее чувствуется, что те времена возвращаются. Но уже в мировом (глобальном) масштабе.