Hatalia Ivanova

Пропишу Вам, мой Друг, феэсбешные,
Буримешных пропишет Фейсбук,
Всё поэты и критики — грешные,
И изъянов огромный сундук.
Не просите на то подаяние,
От него всё сакральное в дым,
Не важнЫ нам ни те расстояния,
Ни желание быть уставным.

Об риф разбился фирменный пиит,
(Судьба ему преград нагромоздила)
Сражаться с морем в шторм — вот это сила!
От шума волн ритмических фонит.

Приливы — это всплеск, а не цунами,
И с блеском разбиваются стихи
О каменные лбы, как об татами
Пока не прокудахчут петухи.

Сибирская руда давно скудна.
Суда гуляют по морю порожно.
В цене лишь только грешная вода,
В которой моют ноги осторожно.

И пёс с ней — необузданной тщетой,
На чётках наколдуем сорок песен,
Тогда споём, мой друг, наперебой,
О том как мир поэтов интересен.
_______________

Вопрос… донос Всевышнему объёмен,
Как самый запредельный океан,
И тот дорос, кто в строках неуёмен
Кладёт те письма Господу в карман.

Откуда ведаешь, кума? Ты всё-таки слетала?

Говорят, что квадратные яйца у китайцев и прочих писак,
Что по жизни плодятся как зайцы, но не влюбятся в прозу никак.

Я с Марса — мне до фени Марик ваш.
И орки с Капиталом и без денег.
Взлетаю, шлю куплеты: баш — на баш,
Поэт, с другой планеты — соплеменник!

Насыпав с верхом в кивер фуража,
Поэт помчался во хмелю гусарить.
Ему так не хватало куража
Что на дрожжах на старых нужно вдарить.

Гусак гусыню гнал на скотный двор,
Она с гусарским гУсем закадрила,
Тем временем во двор пробрался вор —
Огромная лохматая горилла.
Она вина схватила два ведра,
И вмиг наперерез гусарским гУсям.
И тут такая вышла чехарда,
Что описать без смеха не берусь я.
Повеса, не повесил пьяный нос,
Избитый крепкой скалкой рядом мчится.
А кот, который мучает поднос,
Вокруг двора на птичнике резвится…

Короче, сбили с ног его они,
Горилла пролила Киндзмараули
Сверкали за рекой уже огни,
В вине как той реке все потонули.

Ехали медведи на кривой «Победе»,
А за ними кот, не берущий нот…

Проехали, однако, милый Фёдор,
Вечор мы сковородку рифмовали,
Теперь со скороваркой мы едва ли
Напишем сто стихов на десять вёдер.

А жаркий — это верно! Скоро март,
И кошки, как коты слезают с печки,
Сидят, мурлычут томно на крылечке,
Предчувствуя лирический фальстарт.

Куме, боевой подруге (со знанием дела):

Засланец! Это верно, что кума
Водила хороводы с Бонапартом?
Я знаю на мундире куркума
Эфирными маслами ставит пятна.
Запятнанный бежал из сердца вон —
Вдогонку помидоры, брюква, яйца…
Слетай-ка, ты кума, через кордон,
И выбери военного китайца.
Они все хороши как на подбор —
Погоны и кокарды золотые,
А если лиры будет перебор,
Оставишь на похмелье боевые.

Не по адресу… не по адресу.
Адресат за плетнём у ворот.
Диким аистом, дивным абрисом
Спровоцирован этот цейтнот…
Виртуальные, гениальные
Лезут в голову образы… брр
Потому пропиши премиальные —
Буремешные нам, командир.

Я согласна, я бы рада,
Да, Шекспир писать велит.
Подсыпает в рифмы яда,
Всё обидеть норовит.
С Головко и я б дружила,
Да не принял мой союз,
Говорит: «Хватает вволю,
Мне на сайте нужных уз».
Пьесу создал Коновалов,
Он, Виталий — молодец,
Что стихов вбурили валом,
Взбуремились наконец.

Я Марса «Капитал»… иль Карла Маркса
Отнюдь не прочитала до конца.
А потому без рифмы и без фарса
Напьюсь как два придурка из ларца,
Бикфордов шнур запалом не зарЯжен,
И спичкой подпалим его к шутам
Истошный вой рифмованный — протяжен
Стотысячнокатренный — пополам.

Кавказ, как много в этом звуке…
А, впрочем, в Сочи нет зимы…
Привет, станицы Ставрополья,
Я помню ваш Невинномыск
Меня невинности с любовью
Чуть не лишили разом — вдрызг…
Но это было лет в пятнадцать,
Сейчас Бальзаковский замес
Готова с каждый целоваться,
Кто ни проявит интерес…

Мари, привет с просторов Подмосковья,
Мы женский свой проявим интеллект
Ничуть не поведя холёной бровью,
Пропишем слов решительных комплект.

Крышка, крышка унитаза — вот что ждёт, тебя, зараза,
Если, крошка, ты ни разу не оценишь мой сюрприз.
От того ль трусы с носками мне постираны кусками,
Что пустеет скороварка и в игноре твой каприз?

Гитарой член писателей не слыл,
Он честь своих цесарок не гусарил,
И ежели хватало к ночи сил —
Стихи свои для институток парил.

Конфеты съест и выветрит парфюм
Свой стойкий дух, что стоит столько денег!
Купите милой праздничный костюм,
Иль механизм — часы, иль просто веник.
Цветы завянут дней через пяток,
И пятки на носках протрутся быстро.
Купите милой розовый платок
Поплачет и утрёт слезу лингвисту.

Невозможно — нужно парить, свысока и снизу тоже,
Можно словом так ударить, что к утру распухнет кожа.
Тает, тает без утайки слов морозных лабудА,
И ламбадой с балалайкой пляшут кто пришёл сюда.

К концу подходит битва «Острослов»
Стихов набуримили с верхом возы.
Повысмеяли снобов и ослов.
Метафорные шлют теперь угрозы.

В завесе дыма, кошек поносЯ,
Крутил усы собаке наш повеса:
Кот слопал ночью дерзко порося,
Поэт собаке оплеух отвесил.
Гитары стон, обузданный, молчит,
Умчался пёс набуцканный с подносом.
И вновь пускает кольца наш пиит,
Дымя цигаркой, словно папиросой.

А не издать ли нам брошюру Буриме?
Не пропадёт пиитов труд и шутки ради!
(В своих экспромтах отражаясь, как в окне),
Представим всех достойных почестей к награде.

Убегаю, есть дела — срочные — молочные.
Что до вас не довела, допишу воочию.
Но позднее — горн зовёт…

Мой друг, поэт из Екатеринбурга Вячеслав Кислицын не удержался и написал свой буримунчик в тему:
Я гамадрил и может я неправ,
неся в ваш храм свой нрав и свой устав,
в ваш Нотр-Дам, в Париж, в огни — в Монмартр,
я вижу их в названьях старых карт.
В ночи все кошки белые — черны,
Париж заходит в марте в наши сны…
порвав в клочки заснеженный февраль,
и тащит чёрт меня на Пляс-Пигаль!