*** Брожу по улочек остаткам, Где деревянные дома, И где судьба прошлась сама, И жизнь была совсем не гладкой.
Дома состарились – морщины Легли замшело на фасад, Но каждый дом, я вижу, рад, Что без вины я здесь, повинный.
И жест в заломе водостока Застыл прощальный, тихий стон, а окна видят, что потом, Печально глядя сквозь эпохи.
*** Этот город забыл, что такое на свете улыбка. Этот город забыл добрый взгляд, что бросал на прохожих, Что топтали его тротуары за пыльною дымкой. Этот город забыл и о нас, сокрушаясь ничтоже. Уже нет этих улиц, что были нам с детства знакомы, Но остались названия – памяти нашей изломы.
*** В этом парке живёт тишина, И в пруду даже рыба слышна, За оградой грохочет страна – По ушам на-на-на, на-на-на! Вот и вечер, и парк на засов, Чтоб никто не пугал здешних сов, Не привёл чтобы монстров из снов – И без слов на засов, на засов.
*** Уже нет наших улиц – ушли они все в никуда, Уже нет наших улиц – они растворились, как соли, Унося даже память с собой в унижении боли. Уже всё растеклось, уже всё унеслось, как вода.
*** Посреди хладнокровья бетона Он нелепицей смотрится сам – Подтвержденье слепого закона, Разделившее жизнь пополам.
И бывает, случается чудо: Он остался один с тех времён – Как кривая коврижка на блюде – Зеленхозом обкусанный клён.
Стихотворение хорошее уже потому, что вызывает эмоциональный отклик. Поначалу, я тоже где-то отметил сбой ритма, где-то ещё что-то, а потом подумал, что почти все эти сбои и шероховатости, та строка, которую положительно отметил Иосиф, на месте. Они создают эффект такого неспешного разговора-рассуждения о жизни. Когда говорят об определённой вещи, но мысль порой отвлекается на ассоциации. С критикой чего я согласен, так это слова «турнепс» и «братовья». Первое, мне кажется, следует заменить, потому что сей овощ не находится у нас на кончике языка, а потому отвлекает от главного, второе по-моему это что-то областническое, оно не отсюда и производит эффект примерно такой, как и предыдущий пример. Удач.
Я не увидел, что это обязательное условие. Тем не менее 1 — плюй в глаза — всё Божья роса; 2 — единство и борьба противоположностей (уже эту фразу можно считать устойчивым словосочетанием); 3 — чудеса: в решете много дыр, а вылезти некуда.
Нужен ли дактиль в осенних стихах, Чтоб описать пожелтевший листочек, Вырванный будто бы нервно и, ах, Брошенный в лужу под ног многоточье?
Вот вам и ямб, он как бронхов хрипенье, И, соответственно, стихотворенье:
В ноябрь, в осень — в моросящий мрак; Озноб остатки сна сметает с век. Но это осень, это мокрый снег. Жду света и тепла — такой чудак – По мостовой подошвами шуршу, И хочется мне чаю вдрабодан, И тяжело вдыхается туман, Я им живу, я им дышу, дышу…
Там за углом на склоне дня Есть дом, где ждут ещё меня, И на воротах кот сидит И край заката теребит. Кот промурлычет мне, шурша: «Здесь отдохнёт твоя душа». Ему отвечу: «Добрый кот! Боюсь, что всё наоборот».
Спасибо за отклик на мою работу. Особых причин в этом выборе нет. Есть общие. Меня интересуют стихи первой четверти прошлого века, плюс-минус сколько-то. Если Вы посмотрите, то увидите довольно много моих переводов стихов этого периода с английского.
Хочется процитировать Жванецкого: «Так и живём, не зная, кто от кого произошел, определяя на глаз национальность, сразу думая о нём худшее, вместо того чтобы покопаться...»
***
Брожу по улочек остаткам,
Где деревянные дома,
И где судьба прошлась сама,
И жизнь была совсем не гладкой.
Дома состарились – морщины
Легли замшело на фасад,
Но каждый дом, я вижу, рад,
Что без вины я здесь, повинный.
И жест в заломе водостока
Застыл прощальный,
тихий стон,
а окна
видят, что потом,
Печально глядя сквозь эпохи.
***
Этот город забыл, что такое на свете улыбка.
Этот город забыл добрый взгляд, что бросал на прохожих,
Что топтали его тротуары за пыльною дымкой.
Этот город забыл и о нас, сокрушаясь ничтоже.
Уже нет этих улиц, что были нам с детства знакомы,
Но остались названия – памяти нашей изломы.
***
В этом парке живёт тишина,
И в пруду даже рыба слышна,
За оградой грохочет страна –
По ушам на-на-на, на-на-на!
Вот и вечер, и парк на засов,
Чтоб никто не пугал здешних сов,
Не привёл чтобы монстров из снов –
И без слов на засов, на засов.
***
Уже нет наших улиц – ушли они все в никуда,
Уже нет наших улиц – они растворились, как соли,
Унося даже память с собой в унижении боли.
Уже всё растеклось, уже всё унеслось, как вода.
***
Посреди хладнокровья бетона
Он нелепицей смотрится сам –
Подтвержденье слепого закона,
Разделившее жизнь пополам.
И бывает, случается чудо:
Он остался один с тех времён –
Как кривая коврижка на блюде –
Зеленхозом обкусанный клён.
С критикой чего я согласен, так это слова «турнепс» и «братовья». Первое, мне кажется, следует заменить, потому что сей овощ не находится у нас на кончике языка, а потому отвлекает от главного, второе по-моему это что-то областническое, оно не отсюда и производит эффект примерно такой, как и предыдущий пример.
Удач.
Любовь и брак традиционны словно рубль!
Не потому ль у нас так популярен дубль?
Всем удач.
1 — плюй в глаза — всё Божья роса;
2 — единство и борьба противоположностей (уже эту фразу можно считать устойчивым словосочетанием);
3 — чудеса: в решете много дыр, а вылезти некуда.
С уважением
И вот что очень интересно:
Другого не найдёте места –
Везде врут скучно, даже, пресно –
У нас же откровенно честно.
***
За чашкою кофе в кафе
Сидела мадам в галифе.
И тянул не спеша
Рядом с нею ерша
Потёртый мужик в галифе.
***
Продолжение следует – это только главы
Из бесконечной книги Бытия,
Что пишет каждый – правы ли, не правы –
В ней всё и все: и он, и ты, и я.
Я мысли привести в порядок должен,
Рука и мозг составили б дуэт,
Чтоб душу изливал я осторожно.
Иль чтобы страсти яростный посыл
Не разорвал натянутые нервы,
Кипящих слов поток бы не размыл
Всю суть строки, написанную верно.
А может быть, шутливо и легко
Весь этот пафос выбросить занудный –
Ведь мог же петь в любой среде Садко,
Топча алмазов каменные груды.
If this be error and upon me prov’d,
I never writ, nor no man ever lov’d.1
1 – В. Шекспир. Сонет 116; последние две строки в переводе С.Я. Маршака «А если я не прав и лжет мой стих,/То нет любви – и нет стихов моих».
Чтоб описать пожелтевший листочек,
Вырванный будто бы нервно и, ах,
Брошенный в лужу под ног многоточье?
Вот вам и ямб, он как бронхов хрипенье,
И, соответственно, стихотворенье:
В ноябрь, в осень — в моросящий мрак;
Озноб остатки сна сметает с век.
Но это осень, это мокрый снег.
Жду света и тепла — такой чудак –
По мостовой подошвами шуршу,
И хочется мне чаю вдрабодан,
И тяжело вдыхается туман,
Я им живу,
я им дышу,
дышу…
Там за углом на склоне дня
Есть дом, где ждут ещё меня,
И на воротах кот сидит
И край заката теребит.
Кот промурлычет мне, шурша:
«Здесь отдохнёт твоя душа».
Ему отвечу: «Добрый кот!
Боюсь, что всё наоборот».
Эх, не по теме.
А что такое печатный лист формата А5?
Особых причин в этом выборе нет. Есть общие. Меня интересуют стихи первой четверти прошлого века, плюс-минус сколько-то. Если Вы посмотрите, то увидите довольно много моих переводов стихов этого периода с английского.
Поздравляю победителей и всех участников конкурса.
«Так и живём, не зная, кто от кого произошел, определяя на глаз национальность, сразу думая о нём худшее, вместо того чтобы покопаться...»
Среди коллективного счастья есть день,
Когда принимаешь ты здравицы лично,
И это, должно быть, весьма симпатично,
И мне сочинять эти строки не лень.