«Незаживающий овраг „- какая прекрасная метафора! Стихи немного грустные, но эта грусть успокаивает, помогает настроиться на красоту предлагаемых нам картин — именно картин, а не пейзажных зарисовок! Мудрые стихи!
Ничего не помню, только шорох Волн морских, волшебных в лунном свете, Да ещё больших медуз, которых Папа с моря приносил в пакете. Ничего не помню, кроме соли, Что блестит кристаллами на коже… Крики чаек, резкие до боли, Может быть, мой друг, ты помнишь тоже?
Нынешним летом у нас уродилось много крыжовника. Запасаться им на зиму мы не хотели: несколько баночек варенья, из этой замечательной ягоды, хранится в подполе ещё с прошлого года. Мы с мамой решили: пусть соседка соберёт спелых ягод прямо с куста — детям на радость. Мы знали, что пятилетняя дочь соседки — Соня, очень любит любые ягоды: она даже кисло-горьковатую жимолость ела с удовольствием, когда мы её угощали. Мама пошла пригласить Наташу, мать Сони, и приходит обратно вся растерянная. Спрашиваю: что случилось? Оказывается, мама слышала весь разговор Сони с Наташей и очень удивилась, что та запретила дочери идти обирать крыжовник, мотивируя тем, что однажды она накололась на шип этого колючего куста и ей даже пришлось делать операцию. Мы сначала удивились: как такое может быть!? Но это оказалось правдой. Пришлось нам самим собирать для соседей ягоды.
Так грустно мне… Дай выпью чаю С меллисой, мятой, чабрецом. Опять по детству я скучаю: Хочу поговорить с отцом. Я помню детские качели И рук его сильнейший взмах… И я взлетала выше ели Успев промолвить только: «ах»! А руки папины сильнее Раскачивали доску мне И, с каждым разом, всё вернее Я вновь взмывала к вышине. Остались милые прогулки Лишь в памяти ушедших лет. Со мной лишь хруст свежайшей булки, Да чая пряного букет.
красоту предлагаемых нам картин — именно картин, а не пейзажных зарисовок! Мудрые стихи!
Волн морских, волшебных в лунном свете,
Да ещё больших медуз, которых
Папа с моря приносил в пакете.
Ничего не помню, кроме соли,
Что блестит кристаллами на коже…
Крики чаек, резкие до боли,
Может быть, мой друг, ты помнишь тоже?
И всхлипывает жалобно оно
Так, будто бы ему приснилось горе,
Которое давно предрешено.
О, сколько пресечётся юных судеб —
Прекраснейших — и сгинет без вестей!
Забудут их. Оплакивать век будет
Лишь мать своих детей.
А море что? Оно шумит волною,
В нём жизнь своя, пока всё в мире спит.
Оно всю ночь с подругою луною
О многом говорит.
Брожу на ощупь. как в сыром тумане,-
Я след твой вспоминаю на песке
И твёрдо знаю: память не обманет.
Как Ариадны нить, она верна,
И уведёт нас снова за собою
Туда, где день и ночь кипит волна
И сосны ровно дышат в такт прибою.
Мама пошла пригласить Наташу, мать Сони, и приходит обратно вся растерянная. Спрашиваю: что случилось? Оказывается, мама слышала весь разговор Сони с Наташей и очень удивилась, что та запретила дочери идти обирать крыжовник, мотивируя тем, что однажды она накололась на шип этого колючего куста и ей даже пришлось делать операцию.
Мы сначала удивились: как такое может быть!? Но это оказалось правдой.
Пришлось нам самим собирать для соседей ягоды.
С меллисой, мятой, чабрецом.
Опять по детству я скучаю:
Хочу поговорить с отцом.
Я помню детские качели
И рук его сильнейший взмах…
И я взлетала выше ели
Успев промолвить только: «ах»!
А руки папины сильнее
Раскачивали доску мне
И, с каждым разом, всё вернее
Я вновь взмывала к вышине.
Остались милые прогулки
Лишь в памяти ушедших лет.
Со мной лишь хруст свежайшей булки,
Да чая пряного букет.
для души и тела — праздник:
кипяточком заварил — и опять ты полон сил!
Всем хорошего лета!
Там, на грядке, что в тени,-
Розовым бочком клубника
Манит вновь к себе:«Возьми!»!
Наготовлю я компота
И повидла наварю…
За весёлые заботы
Я июнь благодарю!
«Принеси-ка мне журнал,
Что за полдником в беседке
Увлечённо ты читал!»
Отвечает тут сынок:
«Я принёс бы, если б смог,
Только прыгал по страницам
Воробьишка:
скок да
скок!
Птице ветер помогал:
Аккуратненько листал
Он тяжёлые страницы
И тихонечко вздыхал!
Чтобы птицу не спугнуть,
Я пошел в обратный путь.
И тебя прошу я, папа,
Без журнала отдохнуть!»