Ударение верно не гОре, а горА, так это горы Аппалачи, но горы из моря слёз, а минор добавлен так у нас музыкальная тема, но не слёз счастья. Выше я отвечал: на индийском наречии «апала» — море, «чи» — суффикс.
да и музыкальная, и как символ далёкого не достижимого и… метафора к морю слёз, так как переводится поморы с индейского название гор переводится как «поморы» («апала» — море, «чи» — суффикс).
Сюжет мой стар, как тысяча чертей Таящихся под сердцем у влюблённых. Позвольте вам поведать о черте, Горящей между ними алым клёном. Так я начну рассказ о королеве? Любви её четырёхлистный клевер Подарен был безродному шуту… Ах, да, король?! Позднее приплету.
Всех благ желали царственной чете, Но даже в осень вереск был зелёным. Листку любви быть птицей в пустоте? И клён зардел, любовью опалённый! Яд яблока неискушённой Еве Искусно змей преподносил на древе. Но, как известно, что в ночи сплетут, Однажды будет явным на свету.
Те дни настали сталью на щите, И выщербили сладостную дрёму. Зачем молить о милости в тщете Заколотым кинжалом закалённым? На царственной кладбищенской аллее Бессменно вереск сохнет в повители. А клён, что за оградой на ветру, Роняет листья на могильную плиту.
Остановлюсь на одном моменте: «Листая книгу, он мусолил палец», меняя порядок действий, мы меняем акценты, заостряем внимание на том, что он мусолил палец не для того, чтобы листать книгу, а именно для того, чтобы мусолить, он листал… Можно пренебречь, так как умом мы понимаем, но из таких неточностей складывается неточное восприятие образов. Это как в мишень — вроде бы не в молоко, но и не особо. А фраза должна быть выверена, чтобы била в цель, особенно фраза вначале повествования должна захватить внимание читателя. ИМХО.
Лес о лете лениво лопочет, Отдаётся монотонно в памяти тамтамом; Ощущаю в пальцах липкость почек, Затираю машинально пылью с трещин камня.
С детских лет заученным движеньем Взад-вперёд ладонью тру поверхность торопливо… Сдёрнул кожу! Ссс… жжёт! Какое жженье! Боль… Склоняюсь, словно склон холма перед заливом.
Щиплет пальцы лето, затихая Вместе с чувством рыбы на остроге – мимолётно! Вроде жизнь была… И неплохая. Был ли я? Да, был. Как лес сейчас, стоял – зелёным.
Опадает закат, как листва, в синеву. Скоро кончится день, как закончится осень. Ты дождёшься весны и утра как-нибудь… «Как-нибудь – это как?», — кто-нибудь переспросит.
Ты впрямую не скажешь, а с чем-то сравнишь: С перекатом воды, с нотой памятной песни… Опадает закат… только лишь… только лишь… Только лишь тишина чашу слов перевесит.
И тенями друзей тень ночная придёт, Понесутся года кукованьем кукушки. Это будет вчера, как вчерашним был лёд – Лёд, который сковал прошлой ночью опушку.
Повториться дано, в ту же воду войдём Отпечатками этих цветных фотографий… Ностальгия пройдёт проходящим дождём – Проходящим дождём в неизбежное завтра…
Уходящая осень
Вечер слегка намазал тени на чёрный хлеб И у берёзовой рощи судьбу встречал; Тихий, старинный, спящий город Борисоглеб* Осень оставила – гаснущая свеча. Сонное солнце ярко в нём золотит кресты, Но истончается зыбкая связь с земным, Ждут облака – зимою засланные сваты: В красных рубахах, в темь головы наклонив. Дымкой грядущих судеб взор умащён святых, Праведной вечности – истинно торжество. Шлейф молока тумана кажется золотым Лишь оттого, что осень… Лишь оттого, что осень… Лишь оттого, что осень вошла в него.
*Борисогле́бский (в просторечье Борисогле́б) — посёлок городского типа, административный центр Борисоглебского района Ярославской области России.
Спасибо!
Сюжет мой стар, как тысяча чертей
Таящихся под сердцем у влюблённых.
Позвольте вам поведать о черте,
Горящей между ними алым клёном.
Так я начну рассказ о королеве?
Любви её четырёхлистный клевер
Подарен был безродному шуту…
Ах, да, король?! Позднее приплету.
Всех благ желали царственной чете,
Но даже в осень вереск был зелёным.
Листку любви быть птицей в пустоте?
И клён зардел, любовью опалённый!
Яд яблока неискушённой Еве
Искусно змей преподносил на древе.
Но, как известно, что в ночи сплетут,
Однажды будет явным на свету.
Те дни настали сталью на щите,
И выщербили сладостную дрёму.
Зачем молить о милости в тщете
Заколотым кинжалом закалённым?
На царственной кладбищенской аллее
Бессменно вереск сохнет в повители.
А клён, что за оградой на ветру,
Роняет листья на могильную плиту.
Лес о лете лениво лопочет,
Отдаётся монотонно в памяти тамтамом;
Ощущаю в пальцах липкость почек,
Затираю машинально пылью с трещин камня.
С детских лет заученным движеньем
Взад-вперёд ладонью тру поверхность торопливо…
Сдёрнул кожу!
Ссс… жжёт!
Какое жженье!
Боль…
Склоняюсь, словно склон холма перед заливом.
Щиплет пальцы лето, затихая
Вместе с чувством рыбы на остроге –
мимолётно!
Вроде жизнь была…
И неплохая.
Был ли я?
Да, был.
Как лес сейчас, стоял –
зелёным.
Опадает закат, как листва, в синеву.
Скоро кончится день, как закончится осень.
Ты дождёшься весны и утра как-нибудь…
«Как-нибудь – это как?», — кто-нибудь переспросит.
Ты впрямую не скажешь, а с чем-то сравнишь:
С перекатом воды, с нотой памятной песни…
Опадает закат… только лишь… только лишь…
Только лишь тишина чашу слов перевесит.
И тенями друзей тень ночная придёт,
Понесутся года кукованьем кукушки.
Это будет вчера, как вчерашним был лёд –
Лёд, который сковал прошлой ночью опушку.
Повториться дано, в ту же воду войдём
Отпечатками этих цветных фотографий…
Ностальгия пройдёт проходящим дождём –
Проходящим дождём в неизбежное завтра…
Уходящая осень
Вечер слегка намазал тени на чёрный хлеб
И у берёзовой рощи судьбу встречал;
Тихий, старинный, спящий город Борисоглеб*
Осень оставила – гаснущая свеча.
Сонное солнце ярко в нём золотит кресты,
Но истончается зыбкая связь с земным,
Ждут облака – зимою засланные сваты:
В красных рубахах, в темь головы наклонив.
Дымкой грядущих судеб взор умащён святых,
Праведной вечности – истинно торжество.
Шлейф молока тумана кажется золотым
Лишь оттого, что осень…
Лишь оттого, что осень…
Лишь оттого, что осень вошла в него.
*Борисогле́бский (в просторечье Борисогле́б) — посёлок городского типа, административный центр Борисоглебского района Ярославской области России.