Я одна в этот праздник болею некстати, Все весёлые встречи друзей пропущу. Вот сижу у окна, ем зефир в шоколаде, О своём невозможном немного грущу.
Мне б с тобою сейчас побродить по аллеям, Почитать Мандельштама стихи о любви… Чтоб потом вспоминать, ни о чём не жалея, Эти милые встречи, волненье крови.
А потом написать пару строчек в блокноте, Вспомнив лёгкий твой шаг и следы на снегу. Я в ночи голубой там, у сна на излёте, Вновь к тебе, милый мой, всё бегу и бегу.
Снова снег весь день кружится… Он пушистый и сухой. Помогает подружиться Он мне с матушкой-зимой. Вот уже пять дней морозно. Говорят, декабрь крут И зима, старухой грозной, Заморозит всё вокруг. Только слухам я не верю: Как морозец не могуч, Но синица, звонкой трелью, Вновь разбудит солнца луч. Целый день я песню слышу — Это звонкое «тинь-тинь» Будто птица, сев на крышу, Говорит мне :«Не остынь! Легче, ведь, с мечтой горячей Пережить все холода! Вместе мы, а это значит Что нам стужа — не беда!»
Зима
Всё смешала метель: Сроки, даты и числа И выводит узор На окне без конца. Поступь краткого дня Осторожная, лисья, Но покорна давно Всем законам творца.
По утру белый холст Вышьет крестиком стая И стремглав упорхнёт Лишь от взмаха руки.
Тяжелы облака, Небеса укрывая, Как снега в январе — Холодны, глубоки.
И уже тяготят Разговоры с соседом. Я хочу одного: Отдохнула б душа!
С чашкой кофе в руке, Лишь закутавшись пледом, Эти зимние дни Провожу неспеша.
Как Вы можете стать первым человеко-словом, если первым был Христос? Вы, в Ваших строках почти уверены, что после вердикта страшного суда Вас оправдают… Что это? Вы пишите:«Устами поэта говорит Бог» Соглашусь, что Он говорил устами Давида и многих избранных, а мы кто такие? Вы говорили, что поэт всегда знает, по чьей воле он пишет. Но, мы можем легко обмануться — заглушить совесть: лукавый не спит! Очень много недоумений и вопросов вызвали эти стихи. Хотелось бы иметь с Вами долгую беседу.
Забываются перроны и вокзалы, даже лица, названия транзитных станций и гостиниц, но память удивительным образом сохраняет вкус пройденных дорог: шашлычный, мамалыжный, вареничный, барабулечный, пивной, чебуречный, хинкальный. Мы идем вкусными совместными дорогами: по суетным столичным проспектам и горным тропам, от кабацких гулянок до низких поклонов раскаяния, от гордыни и амбиций до любви и благодарности своей судьбе.
По-моему. самый красивый абзац, передающий смысл всего рассказа.
Георгий, так, как Вы — живут многие, мы с мамой — в том числе. Мы не хотели внутренней эмиграции, но у нас в посёлке все сидят за своими заборами и никто ни с кем не общается.
Составлять планы- смешить Бога, тем более, сейчас такое время — не спокойное. Конечно, какие-то планы есть, но записывать их не считаю нужным, ведь всё может поменяться в один миг.
Еленаа Касьян Когда декабрь возьмёт меня к себе, посадит на колено, успокоит, малютка-ангел на своей трубе сыграет что-то давнее, простое…
И тот мотив, без боли и без слёз, во мне откроет потайную дверцу, и ты легко пройдёшь её насквозь, и выйдешь из меня в районе сердца.
Твои следы внутри присыплет снег, и кто-то сверху, потрясая ситом, прищурится и скажет: «Как у всех… Ну, вот и славно, вот уже забыто».
А ты стоишь под фонарём в такой дурацкой шапке — умереть от смеха! И я машу, машу тебе рукой… Но ты меня не видишь из-за снега.
Г. Скударёва Вновь каждый день — как свежий чистый лист Влечёт к себе какой-то новой тайной. Снег у крыльца, нетронутый — искрист И кажется порой святою манной.
Ты, запркинув голову, стоишь. Ложится тихо снег тебе на щёки. И ты опять сквозь ледяную тишь Немодного поэта шепчешь строки.
Они пришли легко, как тишина, Как этот снег, почти что невесомый… На эти строки сердце, как струна, Вновь отзывается то радостью, то стоном.
Я одна в этот праздник болею некстати,
Все весёлые встречи друзей пропущу.
Вот сижу у окна, ем зефир в шоколаде,
О своём невозможном немного грущу.
Мне б с тобою сейчас побродить по аллеям,
Почитать Мандельштама стихи о любви…
Чтоб потом вспоминать, ни о чём не жалея,
Эти милые встречи, волненье крови.
А потом написать пару строчек в блокноте,
Вспомнив лёгкий твой шаг и следы на снегу.
Я в ночи голубой там, у сна на излёте,
Вновь к тебе, милый мой, всё бегу и бегу.
Снова снег весь день кружится…
Он пушистый и сухой.
Помогает подружиться
Он мне с матушкой-зимой.
Вот уже пять дней морозно.
Говорят, декабрь крут
И зима, старухой грозной,
Заморозит всё вокруг.
Только слухам я не верю:
Как морозец не могуч,
Но синица, звонкой трелью,
Вновь разбудит солнца луч.
Целый день я песню слышу —
Это звонкое «тинь-тинь»
Будто птица, сев на крышу,
Говорит мне :«Не остынь!
Легче, ведь, с мечтой горячей
Пережить все холода!
Вместе мы, а это значит
Что нам стужа — не беда!»
Зима
Всё смешала метель:
Сроки, даты и числа
И выводит узор
На окне без конца.
Поступь краткого дня
Осторожная, лисья,
Но покорна давно
Всем законам творца.
По утру белый холст
Вышьет крестиком стая
И стремглав упорхнёт
Лишь от взмаха руки.
Тяжелы облака,
Небеса укрывая,
Как снега в январе —
Холодны, глубоки.
И уже тяготят
Разговоры с соседом.
Я хочу одного:
Отдохнула б душа!
С чашкой кофе в руке,
Лишь закутавшись пледом,
Эти зимние дни
Провожу неспеша.
Изменится! Изменятся не только стихи… Как изменилось в моей душе, в худшую сторону, когда я начала писать не от Бога, а от себя.
Вы, в Ваших строках почти уверены, что после вердикта страшного суда Вас оправдают… Что это?
Вы пишите:«Устами поэта говорит Бог» Соглашусь, что Он говорил устами Давида и многих избранных, а мы кто такие?
Вы говорили, что поэт всегда знает, по чьей воле он пишет. Но, мы можем легко обмануться — заглушить совесть: лукавый не спит!
Очень много недоумений и вопросов вызвали эти стихи. Хотелось бы иметь с Вами долгую беседу.
По-моему. самый красивый абзац, передающий смысл всего рассказа.
Не очень ли самонадеянно?
Очень жаль! Надеюсь, мы всё-таки сохраним желание повышать своё мастерство.
Когда декабрь возьмёт меня к себе,
посадит на колено, успокоит,
малютка-ангел на своей трубе
сыграет что-то давнее, простое…
И тот мотив, без боли и без слёз,
во мне откроет потайную дверцу,
и ты легко пройдёшь её насквозь,
и выйдешь из меня в районе сердца.
Твои следы внутри присыплет снег,
и кто-то сверху, потрясая ситом,
прищурится и скажет: «Как у всех…
Ну, вот и славно, вот уже забыто».
А ты стоишь под фонарём в такой
дурацкой шапке — умереть от смеха!
И я машу, машу тебе рукой…
Но ты меня не видишь из-за снега.
Г. Скударёва
Вновь каждый день — как свежий чистый лист
Влечёт к себе какой-то новой тайной.
Снег у крыльца, нетронутый — искрист
И кажется порой святою манной.
Ты, запркинув голову, стоишь.
Ложится тихо снег тебе на щёки.
И ты опять сквозь ледяную тишь
Немодного поэта шепчешь строки.
Они пришли легко, как тишина,
Как этот снег, почти что невесомый…
На эти строки сердце, как струна,
Вновь отзывается то радостью, то стоном.