Взор был дерзок, гордой осанка, а душа — птицей парящей… От былого нет и остатка, — я стыжусь себя настоящей. И теперь с горя и муки, как берёза вся побелела: словно ветки, согнуты руки и душа одервенела. Пусть зима саваном белым укрывает сёла и пашни, — мне не быть гордой и смелой, а душе — птицей парящей.
Невесомо снежинки кружатся, устилая тропинки лисьи. Как тебе, мой любимый, служится, получаешь ли к сроку письма? Всё у нас на селе по-прежнему: сводки с фронта сердца тревожат… Но живём мы одной надеждою, что бандеровцев уничтожат. Ты приедешь домой под праздники, при народе меня обнимешь… Несмотря на то, что мы разные, никогда уже не покинешь.
Напишу логаэдом дерзкое, напишу логаэдом нежное, чтобы выпустить сердце женское в небо синее и безбрежное. Облака в небе белым парусом, как мечты мои, невесомые. Солнце зимнее щёк касается, но лучи его, будто сонные, редко глянут в оконце южное, половицы раскрасив охрою. От движенья полы недужные под ногами тихонько охают.
Я бы хотела телепортироваться в 60 -е года 18-го века и быть горничной у юной принцессы голшштинской Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербсткой, чтобы наблюдать за началом её великой (и судьбоносной для России) любви к Григорию Орлову.
Тут, по-моему, Вас смутил перрихий в строке «Тут стариками становятся дети». В этом стихотворении уменьшительно-ласкательное «лучик» не подходит: в моём понимании это жёсткие рубленые строки.
Ты послушай, как уныло воют волки на луну. Страшно мне в избе постылой отходить одной ко сну. Огонёк погас в печурке, фитилёк свечи — дрожит. Без тебя и без дочурки мне три дня здесь не прожить. Знаю, ты вернёшься к сроку, знаю, там дела не ждут. А снега здесь выше окон всё метут, метут, метут.
Месяц правит лодкою на большой реке. Облако извёсткою сыплет вдалеке.
Мелкою порошею заметает путь. Милый мой, хороший мой, где ж нам отдохнуть?
Мы — калики-странники на кресте дорог. Одежонки рваненьки, а в душе — лишь Бог. . . Г. С. В этом стихотворении метафорична первая строка и третья-четвёртая, а также словосочетание «на кресте дорог» в 3-м катрене. Или я ошибаюсь?
Во многих примерах логаэда встречаются дактилические рифмы, поэтому я и подумала.что это
обязательно.
а душа — птицей парящей…
От былого нет и остатка, —
я стыжусь себя настоящей.
И теперь с горя и муки,
как берёза вся побелела:
словно ветки, согнуты руки
и душа одервенела.
Пусть зима саваном белым
укрывает сёла и пашни, —
мне не быть гордой и смелой,
а душе — птицей парящей.
устилая тропинки лисьи.
Как тебе, мой любимый, служится,
получаешь ли к сроку письма?
Всё у нас на селе по-прежнему:
сводки с фронта сердца тревожат…
Но живём мы одной надеждою,
что бандеровцев уничтожат.
Ты приедешь домой под праздники,
при народе меня обнимешь…
Несмотря на то, что мы разные,
никогда уже не покинешь.
напишу логаэдом нежное,
чтобы выпустить сердце женское
в небо синее и безбрежное.
Облака в небе белым парусом,
как мечты мои, невесомые.
Солнце зимнее щёк касается,
но лучи его, будто сонные,
редко глянут в оконце южное,
половицы раскрасив охрою.
От движенья полы недужные
под ногами тихонько охают.
быть горничной у юной принцессы голшштинской Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербсткой,
чтобы наблюдать за началом её великой (и судьбоносной для России) любви к
Григорию Орлову.
В этом стихотворении уменьшительно-ласкательное «лучик» не подходит: в моём понимании это жёсткие рубленые строки.
воют волки на луну.
Страшно мне в избе постылой
отходить одной ко сну.
Огонёк погас в печурке,
фитилёк свечи — дрожит.
Без тебя и без дочурки
мне три дня здесь не прожить.
Знаю, ты вернёшься к сроку,
знаю, там дела не ждут.
А снега здесь выше окон
всё метут, метут, метут.
Серые тучи, серые камни…
Солнечный луч в тучах потонет,
В сонное царство серости канет.
Тянут часы тягучие сети.
Тяжко и редко сердце стучится.
Тут стариками становятся дети,
Тут никогда ничего не случится.
Здесь крест имеет два значения: как выбор пути и как знак трудной судьбы,- «Одежонки рваненьки».
на большой реке.
Облако извёсткою
сыплет вдалеке.
Мелкою порошею
заметает путь.
Милый мой, хороший мой,
где ж нам отдохнуть?
Мы — калики-странники
на кресте дорог.
Одежонки рваненьки,
а в душе — лишь Бог.
.
. Г. С.
В этом стихотворении метафорична первая строка и третья-четвёртая, а также словосочетание «на кресте дорог» в 3-м катрене. Или я ошибаюсь?