Чистый пот, физический, рабочий. Бело-серый мир цветней, чем прочий, Рождества размноженные звёзды ярче летних — ведь они пророчат. Смёрзлись слезы, и ты весь прострочен, выдыхая душу в снежный воздух.
Это написано обдуманно, не захлебываясь, по-мужски — но с открытой эмоцией. И кадр, проходящий в подсознание, — не 25-й, а уже 26-й, и ритм, уходящий от механистического именно там, где нужно обратить внимание. Здесь нет ни одного неописанного никем ранее события, но здесь есть те «кадры», которые ценны памяти. И виден масштаб личности, которую все это волнует не меньше, чем интимные переживания.
Спасибо, Игорь! Я сравнительно недавно принял в близкие творчество Игоря Царева, кажется, еще при его жизни, а потом случайно узнал, что видел его в редакциях и даже работал с ним. Правда, фамилия у него была другая…
Дорогие мои добряне! С наступающей чередой (как развернутая цепь пехоты?) праздников. От болгарских традиций жду колядующих детей, а вот елку я вам показать не могу — снимок в другом компьютере. Она растет в палисаднике, специально выбрали низкорослую, чтобы все вокруг не затмила, вот она и высотой — меньше метра. Гирлянды на окнах уже включили, но это все не главное. А главное — у нас так получается, что к Новому году созревает (пусть и не конца!) свое белое вино из древнего болгарского (а может, еще и фракийского, от Диониса) сорта «димъят». И вот сегодня мы его попробовали и русских односельчан угостили. Оно снйчас по вкусу напоминает шампанское брют, а на больших болгарских винзаводах из димъята и впрямь делают игристое вино. Будьте здоровы!
Галина, да и мне интересно. Могли ведь читать обо всем этом бесплатно в Живом журнале, а у этого портала свои законы. Вот и заново собираю впечатления, ворошу старые записи, компоную и добавляю, вытаскиваю фото на небывалый уровень изящества…
А что касаемо книг, то я не заметил изменений за последние годы. 25 лет назад выпускал сборники — и тираж до сих пор не распродан. Хотя потом узнавал, что идет в интернете торговля моими книгами, которые по идее все собраны в моей московской квартире. Речь идет о нравах книготорговли, о тупом желании украсть сегодня, а на завтра найти новых лохов. Хотя можно бы и без этого добиваться рентабельности, мне удавалось, когда был директором издательства. Но трудно, в борьбе с жуликами торговых сетей. В их диктате была и проблема свободной прессы (пока она была)…
Лена, так сложилось, что мы почти не обсуждаем вопросы издания и внимания читателей. Во-первых, есть авторитетные журналы или альманахи, в которые принимают тексты без предварительных условий или последующей оплаты. Меня, например, вполне устраивает журнал «Семь искусств», как и весть портал Евгения Берковича, за три года у меня там более 200 тысяч прочтений, я чувствую своего читателя, вижу, что это люди не только диаспоры. Тот же Александр Мельник, который организовал фестиваль «Эмигрантская лира», выпускает одноименный качественный журнал, какая его реальная аудитория — не знаю, но мне приятно попасть на его страницы. Сам я бывал и редактором, и издателем, и организатором встреч, а сейчас очень понимаю позицию Георгия Костина из комментария, расположенного ниже нашего разговора. Очень может быть, что положение русскоязычных авторов связано с состоянием русского общества, с уровнем его развития — и коммерческого, и бескорыстного. И в Болгарии, и в других странах Европы я вижу заполненные книжные магазины, люди сидят и читают. Может быть, это связано с более свободным поведением, с социальной свободой. В любом случае, рунет дает нам, пишущим людям, надежду на будущее внимание.
Безъязычен, обморочен, точен,
многозначен снег без многоточий.
Лыжный след формовочно непрочен,
не испорчен дырками от палок.
Лёгок бег навстречу лёту галок,
скоротечен выдох, вдох — клокочет.
Выводок снегурочий, сорочий.
Серой белкой тополь оторочен.
Ткётся холст и падает, отбелен.
Воротом рубахи домотканной,
вышитыми птичьими крестами
горло сжало чувство колыбели.
Чистый пот, физический, рабочий.
Бело-серый мир цветней, чем прочий,
Рождества размноженные звёзды
ярче летних — ведь они пророчат.
Смёрзлись слезы, и ты весь прострочен,
выдыхая душу в снежный воздух.
Всех с наступающим! Не устанем петь!