Слог лёгкий. Рифмы Хорошие. Посыл автора понятен. Только не знаю, может ли быть свежей сушёная ягода? Я прям призадумалась. Вроде, считается, что свежий овощ или фрукт — это продукт, не подвергшийся никакой обработке. С другой стороны, может быть, героиня сама его три дня назад положила на просушку и точно знает, что изюм не залежалый. Или попробовала, допустим, и определила, что ему нет и года, судя по мягкости. Возник ещё один вопрос: а изюм способен благоухать? Мне кажется, что даже виноград особым ароматом не обладает, а в сушёном виде тем более не слишком пахнет. Даже свежий. А ещё связь между душами, измазанными в саже, и столах, запорошенных мукой является сишком частной, неубедительной. Так-то понятно, что противопоставляются сытость и порочность, но как-то очень приблизительно это сделано. Столы в муке — это ещё не значит, что человек живёт, в ус не дует. Может, у него, окромя муки, больше ничего нет? А может быть, он, будучи зажиточным, имеет чистейшую душу? А? А мёд и рахат-лукум — они зачем упомянуты? будто данные продукты являются пределом мечтаний. Тоже как-то непонятно. Но зачем мне заморачиваться обо всё этом? Хотелось бы прочитать стихотворение и сходу понять всё, что хотел сказать автор. Считаю, что этим и отличаются сильные стихи от других поэтических произведений. Зато слог лёгкий и рифмы хорошие! Поэтому, у автора всё получится, если он (или она) будет к этому стремиться.
Я с детсва помню татарского поэта Мусу Джалиля. Стихи писал с детства, правда, детсткие почти все утеряны. В военные годы работал военкором. Раненый, попал в плен, где вступил в подпольную группу, которая организовала побег из тюрьмы и присоединилась к белорусскому партизанскому отряду. Но фашисты организовали охоту на наших героев, и Муса снова попал в плен. Его отправили в концлагерь Моабит. Перед казнью Муса Джалиль передал товарищам по застенкам три тетради стихотворений, которые назвали «моабитскими тетрадями».
Одно из самых известных стихотворений этого замечательного поэта:
Варварство
Они с детьми погнали матерей И яму рыть заставили, а сами Они стояли, кучка дикарей, И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд Бессильных женщин, худеньких ребят. Пришел хмельной майор и медными глазами Окинул обреченных… Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ И на полях, одетых мглою, И тучи опустились над землею, Друг друга с бешенством гоня…
Нет, этого я не забуду дня, Я не забуду никогда, вовеки! Я видел: плакали, как дети, реки, И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами, Как солнце скорбное, омытое слезами, Сквозь тучу вышло на поля, В последний раз детей поцеловало,
В последний раз… Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас Он обезумел. Гневно бушевала Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг, Он падал, издавая вздох тяжелый. Детей внезапно охватил испуг,— Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук, Прервав проклятье, Что вырвалось у женщины одной. Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья Еще не старой женщины. Она Смотрела, ужаса полна. Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка. — Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! — Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи. Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать, Прижала к сердцу, против дула прямо… — Я, мама, жить хочу. Не надо, мама! Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? —
И хочет вырваться из рук ребенок, И страшен плач, и голос тонок, И в сердце он вонзается, как нож. — Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь, Чтобы тебя живым не закопал палач. Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.—
И он закрыл глаза. И заалела кровь, По шее лентой красной извиваясь. Две жизни наземь падают, сливаясь, Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах. Заплакала земля в тоске глухой, О, сколько слез, горячих и горючих! Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское, Ты миллионы лет цвела для нас, Но испытала ль ты хотя бы раз Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят, Но выше подними великой правды знамя, Омой его земли кровавыми слезами, И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно Тех варваров, тех дикарей, Что кровь детей глотают жадно, Кровь наших матерей…
В общем, взгляд интересный и наводит на дальнейшие размышления. Но как раз эти размышления вызывают массу вопросов. Надо бы это обдумать. Лучше было бы, если у земли работяги — добрые и сльные люди. Вот они ближе всего к корням. А чем выше, тем больше приспособленцев и всяких-зажравшихся.
Интересный взгляд на жизнь. Автор рассадил людей на разные ветки. Но концовку я не поняла. Куда все должны вернуться? К Корням? Но возле корней похоть и разврат, насколько я поняла. Может, у меня слишком упрощённое восприятие, и я чего-то главного не догнала, но вот как-то так. А в общем-то, считаю, что проделана серьёзная работа: длинная строка требует хорошего слуха. Рифмы тоже хорошие. Писал человек-философ, который отлично владеет техникой стихосложения.
Дружба между людьми и замечательным псом. Язык произведения довольно живой, картинки встают перед глазами. Правда, текст можно сократить на треть, так как много всевозможных уточнений и пояснений – ошибка начинающих авторов. Много лишних запятых, орфографических и стилистических ошибок. Есть и некоторые смысловые неувязки. Например, герои пропустили обед и полдник, шли на базу, когда солнце всё реже пробивалось через кроны, а в лагере повариха отдыхала после проведённого обеда. Мне показалось, чересчур круто отдыхает повариха – вплоть до ужина. Очень много штампованных словосочетаний. Хотелось бы видеть какие-то свежие, неизбитые сравнения, эпитеты. С одной стороны я понимаю, что данный рассказ – это памятник лучшей в мире собаке, и автор передал собственные впечатления, чувства. С другой стороны, сюжет не содержит ничего такого, чтобы запомниться читателю. Ну, был у людей верный друг, ну, любили они его (а как иначе?), ну, умер пёс от сердечного приступа. И что? Я, как читательница, принимаю к сведению, верю, сочувствую. Но следа в моей душе не осталось. Потому что писать о любви трудно. А в данной истории была настоящая любовь собаки и людей. Но не передалось, как того просит такая трогательная история..
Только не знаю, может ли быть свежей сушёная ягода? Я прям призадумалась. Вроде, считается, что свежий овощ или фрукт — это продукт, не подвергшийся никакой обработке. С другой стороны, может быть, героиня сама его три дня назад положила на просушку и точно знает, что изюм не залежалый. Или попробовала, допустим, и определила, что ему нет и года, судя по мягкости.
Возник ещё один вопрос: а изюм способен благоухать? Мне кажется, что даже виноград особым ароматом не обладает, а в сушёном виде тем более не слишком пахнет. Даже свежий.
А ещё связь между душами, измазанными в саже, и столах, запорошенных мукой является сишком частной, неубедительной. Так-то понятно, что противопоставляются сытость и порочность, но как-то очень приблизительно это сделано. Столы в муке — это ещё не значит, что человек живёт, в ус не дует. Может, у него, окромя муки, больше ничего нет? А может быть, он, будучи зажиточным, имеет чистейшую душу? А?
А мёд и рахат-лукум — они зачем упомянуты? будто данные продукты являются пределом мечтаний. Тоже как-то непонятно.
Но зачем мне заморачиваться обо всё этом? Хотелось бы прочитать стихотворение и сходу понять всё, что хотел сказать автор. Считаю, что этим и отличаются сильные стихи от других поэтических произведений.
Зато слог лёгкий и рифмы хорошие! Поэтому, у автора всё получится, если он (или она) будет к этому стремиться.
Одно из самых известных стихотворений этого замечательного поэта:
Варварство
Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных… Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня…
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз…
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,—
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка.
— Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! —
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо…
— Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? —
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плач, и голос тонок,
И в сердце он вонзается, как нож.
— Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.—
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей…
А в общем-то, считаю, что проделана серьёзная работа: длинная строка требует хорошего слуха. Рифмы тоже хорошие. Писал человек-философ, который отлично владеет техникой стихосложения.
С одной стороны я понимаю, что данный рассказ – это памятник лучшей в мире собаке, и автор передал собственные впечатления, чувства. С другой стороны, сюжет не содержит ничего такого, чтобы запомниться читателю. Ну, был у людей верный друг, ну, любили они его (а как иначе?), ну, умер пёс от сердечного приступа. И что? Я, как читательница, принимаю к сведению, верю, сочувствую. Но следа в моей душе не осталось. Потому что писать о любви трудно. А в данной истории была настоящая любовь собаки и людей. Но не передалось, как того просит такая трогательная история..
А думалось, что здесь такая ширь!
Меня давным-давно сюда тянуло,
Чтоб память детских лет разворошить.
Всё, как на фотографиях альбомных,
Но двор гораздо больше был тогда.
И дом, казалось, был такой огромный!
А может быть за сорок лет он сдал?
Стою, как на безжизненном макете.
Молчание в зашторенном окне.
Малина, как и прежде, сквозь штакетник.
Вкусней её тогда был только снег…
И никого! Застывшая картина.
Лишь возле будки звякнул цепью пёс.
А может, кто-то добрый и всесильный
Меня в другое время перенёс?
Ну что не лаешь, умная собака?
Ты охраняешь тех, кто здесь живёт.
Я ехала сюда совсем не плакать,
Но, видишь, почему-то плачу вот.
А знаешь, собеседник одинокий,
Откуда слёзы, и нелепый страх?
Моя душа гораздо младше срока,
Что не бывала я в родных краях!
Отводишь взгляд. Сочувствуешь? Не надо.
Поверь, мне счастья выпало сполна.
Но детство не пустило за ограду,
Спугнуло неприступностью окна.