Владимир, простите, видел девайсы урывками, много встреч в Уфе и выступлений, перед отлетом из Москвы заранее всех поблагодарил оптом, теперь вот говорю спасибо вам — не только виноватясь, но и с удовольствием, потому что вступаем в неформальный контакт. Пару дней в Москве — и домой.
Для меня Федор Абрамов — дверь в заповедник народной души, читал тогда его всего, а сейчас просто греюсь памятью о нем. Его не рабская, не крепостная, гордая и работящая Россия, с недоумением смотрящая на беды от недоумков власти — оптимистический маяк.
Архаическое насилие тем ярче видно, чем дальше развивается, пытаясь уйти от него, созидательный мир. А насилие, видя это на площадках, где не в силах конкурировать, пытается всех затащить на свою площадку.
Лена, у нас тут празднуют по новому стилю, что совпадает с климатической разницей. Так что я уже все обрезал (не улыбаться!), но подъехать не могу — собираюсь в Уфу. А до того надо ракию выгнать. Надеюсь, не останетесь без помощи!
Какой могучий запах ударил мягкой лапой и в ноздри и под дых! Откуда этот дух? От печки раскалённой, от страсти воспалённой, от нежности солёной сердцебиений двух.
Горят былые балки, горят гнилые палки, сгорают перепалки сияющим огнём — всё в печке раскалённой, всё в страсти воспалённой, всё в нежности солёной, сжигаемой вдвоём.
Гудит железо печки, поёт твоё сердечко — и жизнь звенит беспечно, у нас и в холод — зной от печки раскалённой, от страсти воспалённой, он нежности солёной, от вечности со мной.
Просто у меня привычка ставить на наш портал только новое, а на старые тексты давать ссылки. Эссе написано более 10 лет назад, вошло в две книги, мне неудобно выставлять его, как новое.
Огромное спасибо, Лена! Для меня, как и для многих в моем поколении, Пастернак был олицетворением поэзии. Меня при кратком свидании в Пярну Давид Самойлов даже назвал «пастернакианцем», впрочем о личных контактах в миром Бориса Леонидовича я подробно написал в эссе «Кепка Пастернака и шарфик Вознесенского» www.proza.ru/2010/08/31/949
На самом-то деле, Елена раскрыла механизм профессиональной критики и ее вариантов. Думаю, у нас в клубе такую только и надо приветствовать, а «нра» — «не нра» оставить приходящим. Троллинг и прочие проявления комплексов отличаются от профессиональной критики тем, что не имеют отношения к сути авторского произведения, а каждому пишущему хочется, чтобы его поняли. Поэтому любому из нас, выставляющему текст на данную площадку, стоит заранее рассчитывать на критику, ведь она — иллюстрация понимания. Может быть, продолжая градации Костина, стоит добавить именно это побуждение, как желание писать лучше, — желание полнее и объемнее высказаться. Что не так? — не всегда сам поймешь, но часто, отталкиваясь даже от примитивной позиции критика, можно многое развить. А успех у читателей… Не знаю, не пробовал.
Стих хорош, прежде всего, ритмом. А вот ответ. кажется есть: многие в разные времена считали, что мужская верность и женская — разные вещи, да и само понятие верности появилось относительно поздно. Так вот, не думаю, что Одиссей устоял перед нимфами-нимфоманками, но думаю, что сам, однако, старался вырваться из их рук и считал свое возвращение к Пенелопе достаточным основанием для сознания верности.
Скорее соглашусь с Аней, клише на клише, есть у автора желание писать, есть слог, но своего видения нет. Если ты пишешь сию смертную минуту, как оно сейчас происходит, если время в рассказе не условное, то только маразмом старухи можно объяснить, что она вдруг вспоминает (обычно-то в таких сказах пролетает в глазах перед уходом, а тут она вроде не собирается на погост) всю историю свою — и сама себе ее пересказывает в косвенной прямой речи. Матюшу увидела — и сразу сколько у него детей, Клаву — сколько у нее. И все не образно, как это в человеческой памяти, а перечислительно, будто заметку в райгазету пишет.
Какой могучий запах
ударил мягкой лапой
и в ноздри и под дых!
Откуда этот дух?
От печки раскалённой,
от страсти воспалённой,
от нежности солёной
сердцебиений двух.
Горят былые балки,
горят гнилые палки,
сгорают перепалки
сияющим огнём — всё в печке раскалённой,
всё в страсти воспалённой,
всё в нежности солёной,
сжигаемой вдвоём.
Гудит железо печки,
поёт твоё сердечко — и жизнь звенит беспечно,
у нас и в холод — зной
от печки раскалённой,
от страсти воспалённой,
он нежности солёной,
от вечности со мной.